Тема 10. Миграция, диаспоры и проблемы этнических меньшинств

1.         Миграция населения: проблемы и тенденции

Миграция населения (лат. migratio — переселение)  — перемещение людей из одного региона (страны, мира) в другой, в ряде случаев большими группами и на большие расстояния. Как считает О.Д. Воробьева, миграция населения – это «любое территориальное перемещение населения, связанное с пересечением как внешних, так и внутренних границ административно-территориальных образований с целью смены постоянного места жительства или временного пребывания на территории для осуществления учебы или трудовой деятельности независимо от того, под превалирующим воздействием каких факторов оно происходит – притягивающих или выталкивающих.

Люди, совершающие миграцию, называются мигрантами. Различаются внешние миграции (межконтинентальные, межгосударственные) и внутренние (внутри страны — между регионами, городами, сельской местностью и т.д.). Лица, переселившиеся за пределы страны — эмигранты, переселившиеся в данную страну — иммигранты. Разница между численностью первых и вторых — миграционное сальдо, непосредственно влияющее на численность населения страны.

Миграция обеспечивает соединение территориально распределенных (по континентам, странам, регионам внутри стран) природных ресурсов и средств производства с рабочей силой, содействует удовлетворению потребностей населения в получении работы, жилья, средств к существованию, социально-профессиональной мобильности, изменении социального статуса, других характеристик жизненного положения населения и т. д.  Согласно отчету Международной организации по миграции, число международных мигрантов в 2010 году составило 214 млн. человек или 3,1 % населения мира. Если рост этого показателя продолжится с прежней скоростью, то к 2050 году он достигнет значения 405 млн.

Основной причиной международной миграции является экономическая: разница в уровне заработной платы, которая может быть получена за одинаковую работу в разных странах мира. Нехватка специалистов той или иной профессии в определенном регионе повышает заработную плату для этой профессии и, соответственно, стимулируют приток мигрантов. Для внешних миграций рабочей силы характерным является увеличивающийся удельный вес в ее составе высококвалифицированных специалистов. Начало данной форме миграции было положено в 30-х годов XX века, когда США получили возможность отбора ученых-беженцев из нацистской Германии. На современном этапе главные направления миграции высококвалифицированных специалистовиз стран Восточной Европы в США, Канаду, ряд стран Западной Европы. Отчасти миграция обусловлена такими причинами как, политические конфликты  и природные катастрофы.

 Вынужденная миграция может служить средством социального контроля авторитарных режимов, тогда как добровольная миграция является средством социальной адаптации и причиной роста городского населения.

Вынужденная миграция приводит к появлению беженцев, которым может быть предоставлено убежище. Убежище — специальный международно-правовой институт, который заключается в оказании покровительства государством лицу, вынужденному покинуть страну своего гражданства или пребывания. Элементы, составляющие этот институт, таковы:

Ø  гарантии безопасности лица;

Ø  невыдача и невысылка его в страну, где лицо может подвергнуться преследованию;

Ø  предоставление лицу основных прав и свобод человека.

Осуществление фундаментальных прав и свобод человека в международном праве увязывается с правами государства. Правом государства применительно к миграции выступает установление иммиграционных норм и правил, а правом индивидамеханизм признания правового статуса иммигрантов и гарантий его реализации в стране пребывания. Статья 14 Всеобщей декларации прав человека предоставляет каждому индивиду право покидать любую страну, включая свою собственную.

Стандартное международно-правовое определение «беженец» содержится в Конвенции 1951 года о статусе беженцев и включает в себя следующие принципиальные компоненты:

Ø  нахождение вне пределов своей страны;

Ø  отсутствие защиты со стороны своего государства;

Ø  обоснованное опасение человека за свою жизнь, свободу и безопасность;

Ø  наличие или возможность преследования по признаку расы, религии, гражданства, политических убеждений, принадлежности к определенной социальной группе;

Ø  невозможность или нежелание, вследствие указанных причин, вернуться в свою страну.

Современные тенденции международной миграции:

Ø  рост нелегальной миграции (ярко выраженный трудовой характер; государству тоже выгодно: налоги платят, а соц. пособия и льгот не получают);

Ø  рост вынужденной миграции (больше всего из Африки; из-за увеличения вооруженных конфликтов в мире, обострения межнациональных отношений; 80 % беженцев бегут в развивающиеся страны; женщины и дети создают дополнительную экономическую нагрузку на принимающие страны, которая требует денежных затрат);

Ø  увеличение демографической значимости международной миграции (в России международная миграция играет ведущую роль в демографическом развитии страны; в развитых странах та же самая тенденция);

Ø  глобализация мировых миграционных потоков (почти все страны вовлечены; определились страны с преобладанием иммиграции и страны с преобладанием эмиграции);

Ø  качественные изменения в потоке миграции (увеличение доли лиц с высоким уровнем образования, многие страны имеют специальные программы, чтобы человек оставался там как можно дольше — США, Франция, Канада, Швеция);

Ø  двойственный характер миграционной политики (ужесточение и регламентация миграционной политики против интеграции; в то же время определяющая составляющая миграционной политики — иммиграция).

Научные подходы к изучению миграции:

Ø  Демографический подход. Изучает миграцию с точки зрения воспроизводства и сохранения человеческих популяций, их численности, поло-возрастной структуры. Процессы, происходящие в этой области, тесно связаны с демографической безопасностью страны.

Ø  Экономический подход. Наиболее универсальный подход. Рассматривает миграцию как один из важнейших регуляторов численности трудоспособного населения, который стимулирует здоровую конкуренцию на рынке рабочей силы. Большинство видов миграций обусловлены экономической необходимостью и в той или иной мере связаны с рынком труда.

Ø  Юридический подход. Определяет правовой статус разных категорий мигрантов. Направлен на разработку правовых норм и законодательных актов, регулирование основных прав мигрантов.

Ø  Социологический подход. Основное внимание уделяет проблемам, связанным с адаптацией мигрантов к новым условиям жизни.

Ø  Исторический подход. Исследования истории миграционных движений того или иного региона с применением историко-демографических исследований, описывающих миграцию в контексте исторической эволюции демографических процессов.

Ø  Психологический подход. Основной акцент падает на мотивационную природу миграции. Миграция рассматривается как способ удовлетворения ряда социальных потребностей, в том числе и потребности в самоутверждении.

Ø  Историко-биологический подход. В основном разработан российскими учеными (Л.Н. Гумилевым и др.). Основным понятием в подходе Гумилева является пассионарность. Пассионарность как характеристика поведения — активность, проявляющаяся в стремлении индивида к цели. Пассионарный признак — генетический признак, передаваемый по наследству и лежащий в основе феномена пассионарности как черты конституции человека. Пассионарии (носители этого признака) отличаются особо активным миграционным поведением, их процент в этносе во многом определяет миграционное движение всего этноса. Например, вторая половина XVI века в России — это эпоха высокой пассионарной энергии великороссов, результатом которой была невиданная экспансия на восток. Другие примеры: начало Великого переселения народов, арабские завоевания, походы викингов и т. д.

Ксенофобия[1] и миграция.

На вопрос, как связана ксенофобия с миграционными процессами, не существует однозначного ответа. Население практически всех современных государств сложилось в результате миграций. Со временем недавние мигранты начинают осознавать себя автохтонами. Тот факт, например, что тюркские народы появились на Кавказе лишь в середине первого тысячелетия н. э. никак не влияет на самосознание, например, азербайджанцев. Армяне, пришедшие как мигранты на Кавказ из Малой Азии в более давнее время, также осознают себя автохтонами. Абхазо-адыгские народы, появившиеся на Кавказе в еще более древнюю эпоху, ко времени пришествия армян осознавали себя субстратным[2] этносом. Этногенез — постоянно идущий процесс, который тормозится именно культурой в силу ее консервирующей функции.

В течение долгих лет косовские албанцы и косовские сербы жили бок о бок и, хотя испытывали друг к другу неприязнь, не вступали в открытый конфликт. Ослабление Социалистической Федеративной Республики Югославия привело к разбалансировке механизма взаимодействия народов. Появился радикальный албанский партикуляризм в виде идеи «самостоятельного государства», прочно завязанный на антисербской ксенофобской идее. В ответ стала вырабатываться националистическая сербская агрессивная идеология. У албанцев под внешним воздействием выработалась антисербская националистическая идея с исламским оттенком, у сербов — «православная» антиалбанская. Запад решил, что имперская ксенофобия страшней, и ударил по Милошевичу и Югославии. В возникшей затем «зоне КФОР» ксенофобия никуда не делась. Просто поменялись местами власть и меньшинство: теперь со стороны власти действовали албанцы. Идеи отошли на задний план, ситуация стала стабилизироваться, вновь переводя ксенофобию в инстинктивную форму регулярности.

Человечество мигрирует постоянно, но культурные механизмы делают миграции не разрушающей силой, а созидательной. Интегрируясь в другие общества, пришельцы обогащают культуру. Одновременно они запускают механизмы борьбы с энтропией[3] и защиты прав автохтонов. Но чем интенсивнее развитие культуры, тем безболезненнее эта ассимиляция.

Там, где замедляется культурное развитие, истончается культурный слой, миграции и этногенез идут быстрее, а следовательно — больше возможностей для антагонизма. Ксенофобия возникает как неосознанный комплекс, обусловленный архаическими моделями, регулирующими жизнь социума. Концептуализация или идеологизация этих инстинктивных проявлений возможна там, где отсутствует рефлексия[4], осознание наличия инстинктивного антагонизма. Когда антагонизм осознан, культурный процесс связывает и концептуализирует эти архаические комплексы, переводя их в латентную форму. И, по всей видимости, это единственный цивилизованный ответ на вопрос, что делать с ксенофобией. Комплексы надо обсуждать, культурно «обыгрывать», рефлексировать, высмеивать и осознавать.

Проблему отношения к миграции можно рассматривать не только в контексте межрегиональных и межнациональных отношений, но и как самостоятельный показатель социально-экономического напряжения, прямо связанный с восприятием обобщенного «другого», раскрывающий отношение к социальной иерархии, мобильности и т. п. Восприятие чужого, человека извне, позволяет реконструировать представления некоей общности о себе, о своих качествах, происхождении, перспективах дальнейшего развития, обозначить точки наибольшей конфликтности и неопределенности в отношениях.

В России проблема отношения к мигрантам не только стоит особняком в общей миграционной проблематике, но подчас выходит за ее пределы, характеризуя состояние российского общества в целом, его важнейшие ценностные представления и поведенческие аспекты. С некоторой натяжкой здесь можно применить известный афоризм: в современной России мигрантофобия возможна и без значительного числа мигрантов. Уровень враждебности по отношению к иноэтничным и иноконфессиональным группам, да и просто к приезжим, непропорционально велик в сопоставлении с реальными изменениями условий жизни коренного населения, которые вызывает или может вызывать миграция. Одним из доказательств этого тезиса может служить то обстоятельство, что настороженность, неприязнь и желание выдворить из своей среды обитания «чужаков» проявляются и по отношению к тем группам, чьих представителей большинство мигрантоненавистников редко видит хотя бы издали, не говоря уже о том, чтобы непосредственно контактировать с ними в повседневной жизни.

При этом нелюбовь к приезжим носит не идеологический характер, а скорее инструментальный, бытовой, ситуативный. Негативное отношение к мигрантам сигнализирует о внутренних напряжениях в современном российском обществе, о значительной распространенности понижающего типа социальной адаптации, о непреодолимых барьерах, мешающих социальной мобильности, а также формированию позитивных жизненных стратегий и их реализации.

Неприятие «инородцев» зачастую имеет чисто поведенческие корни: сталкиваясь со слишком активным, экспрессивным культурным типом, обыватель испытывает растерянность, не знает, как реагировать, раздражается и развивает упреждающую (иногда встречную) агрессию. Враждебное отношение к мигрантам естественным образом способствует сплочению иноэтничных групп, их готовности помогать «своим», упорно стремиться к успеху. Все это, в свою очередь, воспринимается русскими как экспансия, желание занять лучшее положение в обществе, так или иначе «оттеснить коренное население», «выжить русских с насиженных мест».

Относительные экономические успехи чужаков (реальные или воображаемые) нарушают нормативные представления коренного населения о должном порядке стратификации, согласно которому местные жители (вообще русские) обладают заведомым преимуществом при распределении жизненных благ. То, что другие их обгоняют, воспринимается как жестокая несправедливость. Осознание собственной неудачи (несоответствия запросов и реальных достижений) делает невозможным позитивное отношение к другому, признание его успехов, более того, подталкивает к поиску в другом моральных изъянов, позволивших ему добиться большего

В целом миграция воспринимается большей частью российского общества как явление скорее вредное и опасное, нежели сулящее какие-либо выгоды России: соотношение положительных и отрицательных отзывов здесь составляет 15:85.

Миграция породила политику мультикультурализма, осуществляемую в западных странах во второй половине ХХ века.

Мультикультурали́змполитика, направленная на развитие и сохранение в отдельно взятой стране и в мире в целом культурных различий, и обосновывающая такую политику теория или идеология. Важным отличием от политического либерализма является признание мультикультурализмом прав за коллективными субъектами: этническими и культурными группами. Такие права могут выражаться в предоставлении возможности этническим и культурным общинам управлять обучением своих членов, выражать политическую оценку и так далее.

 Мультикультурализм противопоставляется концепции «плавильного котла, где предполагается слияние всех культур в одну. В качестве примеров можно привести Канаду, где культивируется мультикультурализм, и США, где традиционно провозглашается концепция «плавильного котла».

 Мультикультурализм — один из аспектов толерантности, заключающийся в требовании параллельного существования культур в целях их взаимного проникновения, обогащения и развития в общечеловеческом русле массовой культуры. Идея мультикультурализма выдвигалась главным образом в высокоразвитых обществах Европы, где издавна существует высокий уровень культурного развития. В современной Европе мультикультурализм предполагает прежде всего включение в её культурное поле элементов культур иммигрантов из стран «третьего мира» (в том числе из бывших колоний европейских стран).

Проблема мультикультурализма возникает из-за того, что многие люди хотят остаться в стране, в которую приехали. Именно в связи с этим встает вопрос: до какой степени культурное многообразие можно считать приемлемым и относиться к нему терпимо и как обеспечить гармонию в этих условиях? Когда в рамках одного общества сосуществуют люди с разными культурными традициями, необходимо решить ряд проблем, чтобы обеспечить четкие и устраивающие всех правила общежития. Так, требуется общее согласие не только относительно того, какие нормы поведения считать приемлемыми или обязательными в общественных местах, но и какие вопросы могут легитимно считаться прерогативой государства. Следует определить, например, на каком языке должны вестись публичные дискуссии, какие праздники признаются официально, к каким обычаям следует относиться толерантно, как человек должен выглядеть и вести себя на публике, а также очертить круг прав и обязанностей индивидов и сообществ.

Поскольку решить эти вопросы бывает непросто, культурное многообразие зачастую приводит к конфликтам. У многих людей существуют устоявшиеся мнения о том, что считать правильным и неправильным, хорошим и плохим, и потому они не готовы с легкостью изменить свое поведение и образ мысли. К примеру, родители-мусульмане во Франции, а позднее и в Сингапуре, оспаривали законность и моральную обоснованность введенных в государственных школах запретов на ношение хиджабов вопреки мнению учениц-мусульманок (или их родителей). В Британии защитники прав животных выступают против предоставленного религиозным меньшинствам разрешения нарушать нормы гуманного забоя скота, чтобы мясо могло считаться «кошерным» или «халяль». Во многих западных странах бурные дебаты вызывает обычай увечить гениталии детей женского пола, на соблюдении которого настаивают родители-иммигранты из Восточной Африки; власти с трудом пытаются найти компромисс между уважением к правам меньшинств и соблюдением ценностей, характерных для общества в целом.

В 2010-е годы ряд лидеров европейских стран, придерживающихся правых, правоцентристских и консервативных взглядов (А. Меркель, Д. Кэмерон, Н. Саркози), заявляли, что считают политику мультикультурализма в своих странах провалившейся.

2.         Диаспора

Диаспоры являются важнейшим элементом этнонационального и конфессионального состава населения большинства стран мира. Но, тем не менее, в научной литературе пока не существует единой трактовки данного феномена. Расширяющееся употребление термина свидетельствует о некоей его универсальности и вместе с тем неопределенности. Среди множества существующих мнений и трактовок термина «диаспора» в политологии выделяются два наиболее общих направлений, так или иначе вбирающих в себя все многообразие исследовательских подходов.

С одной стороны, исследователи не определяют «диаспору» как конкретный феномен, включая все новые и новые аспекты, социокультурные, политико-экономические, демографические и прочие грани. Х.Тотолян определяет термин диаспора как «семантическую сферу, которая включает в себя такие различные термины как иммигрант, беженец, экспатриант, депортированное сообщество и даже этническое общество». Американский специалист по проблемам этничности Уолкер Коннор характеризует диаспору как «сегмент населения, живущий за пределами родины».

Однако подобное слишком широкое обозначение диаспоры неоправданно охватывает все формы иммигрантских общин, что фактически приводит к тому, что сам термин лишается смысла.

Большинство исследователей, однако, склонны к тенденции установления строгого соответствия между понятием и обозначаемым им социальным явлением. Аргумент о том, что первым и самым важным критерием диаспоры является «принужденная дисперсия» или рассеянность из первоначального «центра» как результат трагических событий, широко распространен в исследовательской среде. Традиционно термин «диаспора» (от греч. Diaspora, что означает рассеяние) обозначал «совокупность евреев, расселившихся со времен Вавилонского плена вне Палестины». Постепенно термин стал применятся и к армянам и к грекам, традиционные диаспоры которых, как считают исследователи, возникли в результате трагических событий и «основаны на коллективной памяти о геноциде или массовых депортациях, на религиозных учениях своих предков и на попытке создания диаспоральной идентичности в рамках цели сохранения национальных традиций и языка».

Уильям Сэфрэн перечисляет шесть основополагающих признаков, которые, по его мнению, максимально точно и полно передают смысл понятия «диаспора». В содержательно-терминологическом плане автор ориентируется на наиболее яркие исторические образцы. Роль последних выполняют формы поддержания коллективной идентичности, впервые зафиксированные у евреев и армян еще столетия назад.

Во-первых, основополагающим признаком считается рассеивание из единого центра в два или более периферийных места либо иностранные регионы. Сэфрэн подразумевает, что «члены диаспоры или их предки были вынуждены покинуть страну своего первоначального проживания и разрозненными группами переселиться в другие места».

Во-вторых, важна коллективная память о стране происхождения, сохраняемая членами диаспоры. Столь же важен особый комплекс мифологических представлений, которыми с течением времени обрастает данная память.

В-третьих, отмечается такое существенное качество, как ощущение своей чужеродности в принимающей стране. Члены диаспоры полагают, что «они не могут стать органической частью ее общества, сохраняя коллективную идентичность».

В-четвертых, выделяется стремление к возвращению или «миф о возвращении». И тому и другому сопутствует идеализация страны исхода. Члены диаспоры формируют идеализированные представления о месте, в которое они или их потомки непременно вернутся, когда условия будут подходящими.

В-пятых, обязательным признаком полноценной диаспоры считается помощь исторической родине, а также чувство особой ответственности за ее судьбу.

В-шестых, особая роль отводится чувству групповой сплоченности, основанному на идентификации с местом общего происхождения.

Многие исследователи, подобно Сэфрэну, концептуализируют термин «диаспора» как «сообщество людей с общим происхождением и общими культурными ценностями, оторванные от основного этнического массива». Однако все ли диаспоры соответствуют подобному терминологическому подходу? Ведь существуют диаспоры, которые возникли по причинам отличным от тех, вызвавших появление «классических диаспор».

Р.Кохен выделяет несколько категорий диаспор: «имперская, рабочая, торговая, культурная, “диаспора-жертва”», среди которых только последняя по определению возникла в результате трагических событий. Более того, Кохен отмечает, что не все еврейские сообщества (будучи прототипом «диаспоры-жертвы») возникли в результате насильственной депортации, и как следствие, «они не разделяют общую травматическую миграционную историю».

Диаспора – это устойчивая совокупность людей единого этнического происхождения, живущая в иноэтническом окружении за пределами своей родины, имеющая социальные институты для развития и функционирования своей общности и сохраняющая этническую идентичность и самоидентификацию.

По классификации Дж. Армстронга, современные диаспоры делятся на «мобилизованные» - те, которые обладают высоким политическим, экономическим и организационным потенциалом, и «пролетарские», которые не имеют навыков для эффективного действия в своих коллективных интересах.

Представление об «исторической родине» как коллективной памяти также вызывает много споров и дискуссий. Сэфрэн в системе отношений «страна исхода – страна заселения - диаспора», под страной исхода подразумевает «историческую родину», «то есть то реальное место, к которому каждый член диаспоры стремится в своих мыслях и чувствах, куда он обращается постоянно». Впрочем, уже на уровне базовых положений проявляется как минимум неполнота данной концепции. Сэфрен не скрывает, что страна исхода в его построениях выступает как синтетическая категория. Страна исхода или историческая родина – это вневременная данность, - далекая, но все же доступная для восприятия, и объект исторической мифологизации, - недоступный объективному восприятию, но, тем не менее, имеющий под собой реальную основу в виде соответствующих пластов прошлого.

Для одной и той же диаспоры будут в равной степени актуальны три «лика» исторической родины. Нынешняя республика Армения все же не является исторической прародиной многочисленных и рассеянных по всему миру армянских диаспор, в том числе и для армянской диаспоры США, большинство членов которой непосредственно являются потомками тех, кто либо пережил геноцид 1915 года, либо жил на территории Западной Армении (современная территория Восточной Турции), и как следствие, считают своей исторической родиной Западную Армению. Современная территория республики Армении скорее выполняет объединяющую функцию, выступает духовным центром и объектом концентрации самосознания всех живущих ныне армян.

В результате анализа выше перечисленных научных подходов к определению понятия «диаспора» можно выделить три очевидных параметра, сочетание которых является ключевым.  

Во-первых, термин «диаспора» в научной литературе применяется в отношении «этнических групп, оторванных от своей исторической родины и проживающих в одной или нескольких иностранных государствах».

Во-вторых, диаспора является не просто составной частью одной нации, которая проживает на территории другой нации. Это этническое сообщество, со специфичными ей национальными отличительными чертами (язык, традиции, культура, которые могут иметь внутренние различия), которые сообщество стремиться сохранить и развить. Как отмечает Усачева «было бы неправильно применять термин диаспора в отношении группы людей определенной национальности, если эти люди полностью ассимилировались в стране пребывания».

В-третьих, у диаспоры должны быть организационные формы существования. По мнению В.Тишкова, институты являются основой диаспорального сообщества, так как они способствуют сохранению и развитию этнической идентичности, поддержанию активного и политизированного дискурса о родине, а также имеют ключевое значение как в сфере взаимодействия между различными группами (социальными, политическими, экономическими) в диаспоре, так и между диаспорой и страной пребывания.

В современном российском академическом дискурсе преобладает тенденция обозначения термином «диаспора» фактически всех групп российского населения нерусского этнического происхождения, проживающих за пределами своих республик или государств. Тема диаспор в России, безусловно, обозначена этнополитическими реалиями постсоветской эпохи.

Во-первых, идет интенсивный процесс расширения и организационного укрепления «старых» диаспор евреев, армян и греков. Усачева подчеркивает тот факт, что только в Москве за последнее время было создано более 30 армянских организаций разных типов.

Во-вторых, наблюдается трансформация содержания термина «диаспора», теперь также используемая для описания сообществ, которые стали порождением современных этнополитических реалий. Аствацатурова подчеркивает, что российские исследователи используют термин «диаспора» и «в отношении русских, оставшихся за пределами России после распада СССР и образования новых независимых государств; и в отношении групп титульных народов России, проживающих вне соответствующих республик». Усачева также говорит о том, что «диаспоры» таких народов как украинцы, казахи, молдаване и т.д., чьи государства возникли только после распада СССР, находятся в процессе формирования. Во время СССР представители данных народов «не чувствовали нужды организоваться и формулировать свои интересы». Однако после Перестройки, люди из бывших советских республик, приезжающих на территорию России стали восприниматься как «гастарбайтеры». Подобные изменившиеся условия привели к тому, что этим людям пришлось консолидироваться и создавать институты для защиты своих социально-экономических и политических интересов. Усачева также выделяет «диаспоры» народов самой Российской Федерации – дагестанцев, чеченцев, бурятов и т.д. Однако все ли перечисленные этнические и миграционные группы можно назвать «диаспорами»?

По мнению В.Тишкова, в современной России наблюдается тенденция «диаспоризации» различных групп населения, однако это не означает, что эти миграционные или этнические группы смогут соответствовать ключевым критерием термина «диаспора», отмеченным выше.

Заметное усложнение социальной реальности после распада СССР привело к тому, что различные исследователи очень по-разному интерпретируют и сами процессы миграции, и возникающие в их результате «этно-дисперсные» сообщества, и стиль взаимодействия этих сообществ с политическими институтами, гражданами, культурой принимающих стран. Возникшие и развивающиеся в последние годы «диаспоры» в России сложно назвать классическими, однако это не означает, что нужно полностью отказаться от применения данного термина в отношении новых этнических сообществ.

В связи с терминологической неопределенностью «диаспоры» как в российском контексте, так и в мировой научной среде, важно подчеркнуть те характеристики, которые отличают диаспору от других эмигрантских или этнических общин. Полоскова отмечает, что для диаспоры характерно «не только осознание себя частью народа, проживающего в ином государстве, но и развитие собственной стратегии взаимоотношений с государством проживания и исторической родиной путем формирования институтов и организаций». Институты способствуют распространению диаспорального дискурса, который создает имидж сообщества, диаспоральную культуру и сознание.

Безусловно, само существование диаспоры будет зависеть от наличия «национальной идеи», исторической коллективной памяти и религиозных учений, однако, для стабильности существования диаспоры, для реализации культурных задач (сохранение идентичности и этнической культуры), социальных целей (защита социальных и политических прав этнической группы, решение миграционных вопросов, проблема гражданства, ксенофобия), политических целей (участие в политической жизни как исторической родины, так и страны проживания, лоббирование и т.д.) необходимы такие институты как школы, церкви, благотворительные, политические, культурные, экономические и социальные организации.

Крупнейшие диаспоры:

Китайская диаспора — свыше 35 млн. человек.

Русская диаспора — более 25 млн. человек.

Украинская диаспора — около 12 млн. человек.

Армянская диаспора — около 10 млн. человек.

Индийская диаспора — более 9 млн. человек.

Еврейская диаспора — около 8 млн. человек.

Цыганская диаспора — около 8 млн. человек.

Греческая диаспора — около 8 млн. человек.

Немецкая диаспора — около 3,5 млн. человек.

Двойственное положение диаспоры по отношению к принимающей стране и исторической родине проявляется и во внутренней деятельности диаспоры, определяемой ее внутренними функциями. 

Внутренние функции диаспоры.

1.Этнокультурная: сохранение или возрождение национальной культуры своего народа; развитие и передача этнических культурных ценностей; сохранение и развитие национального самосознания.

2.  Социальная: защита членов диаспоры, проявляющаяся в отстаивании их гражданских и экономических прав, содействии в получении гражданства и профессиональном самоопределении, оказании  материальной, консультативной, правовой помощи.

3. Экономическая: развитие производства национальных товаров, развитие национальных ремесел и промыслов;

4. Политическая: лоббирование приобретения для своего народа дополнительных прав, влияние на позицию страны проживания на международной арене, участие в избирательных кампаниях в стране проживания и других политических реалиях.

3.    Этнические (национальные) меньшинства: критерии, проблемы.

Национа́льное меньшинство́, или этни́ческое меньшинство́представители этнической группы, проживающей на территории какого-либо государства, являющиеся его гражданами, но не принадлежащие к коренной национальности и осознающие себя национальной общиной. Польский учёный В. Чаплинский даёт следующее определение: «Национальное меньшинство — это национальная группа, консолидированная и живущая в одном из регионов государства (из чего вытекает ее естественное стремление к получению автономии), характеризующаяся сформировавшимся ощущением внутреннего единства и вместе с тем стремящаяся сохранить свои специфические черты — язык, культуру и т. д.».

С точки зрения Жерара Шальяна, национальные меньшинства – это группы граждан государства, представляющие собой количественные меньшинства и не являющиеся правящими в данном государстве, с этническими, религиозными или языковыми характеристиками, отличающими их от большинства населения; граждан, связанных друг с другом и воодушевляемых, пусть даже лишь неявно, коллективной волей к выживанию и стремящихся обрести, de facto и de jure, равенство с большинством населения.

Следует добавить, что особые черты меньшинства должны им осознаваться и сохраняться (что подразумевает право на идентичность и право на собственную культуру). С другой стороны, оно должно требовать, чтобы ему была обеспечена защита от возможных физических эксцессов со стороны большинства.

Международные документы и законодательство Российской Федерации не содержат определения национального меньшинства, хотя оно упоминается как в международных документах о защите прав человека, например, в ст. 27 Международного пакта о гражданских и политических правах, так и в Конституции России (ст. 71, 72 — защита прав национальных меньшинств относится как к ведению федерации, так и к совместному ведению федерации и её субъектов).

С целью выявления этнических групп в странах Западной Европы, группа сравнительных социологических исследований Хельсинкского университета в 1975 году провела комплексное обследование, в ходе которого вычленила четыре основных критерия этнических меньшинств:

Ø  самоидентификация в качестве таковой;

Ø  происхождение;

Ø  чётко выраженные культурные характеристики, в первую очередь наличие общего языка;

Ø  существование социальной организации, позволяющей взаимодействовать внутри меньшинства и с другими группами населения.

 При этом предпочтение в своей работе группа Хельсинкского университета отдавала не численному составу той или иной иноязычной группы, а социальным и поведенческим характеристикам.

Всплеск в развитии прав национальных меньшинств как таковых, особенно в Европе, произошёл в 1990—1995 годах, когда разразились этнические конфликты в Руанде, на территории бывших СССР и СФРЮ. Генеральная Ассамблея ООН приняла декларацию о правах лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. СБСЕ создало пост Верховного комиссара по делам национальных меньшинств, который выработал ряд рекомендаций по их правам. Все эти документы, однако, являются soft law (рекомендательными, указующими направления развития нормами).

 Совет Европы же, наряду с soft law, принял и обязывающие договорыХартию региональных языков в 1992 году и Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств в 1995 году (обе вступили в силу в 1998 году); страны СНГ в 1994 году приняли Конвенцию об обеспечении прав лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. Они, впрочем, не предусматривают рассмотрения индивидуальных жалоб, в отличие от Международного пакта о гражданских и политических правах и Европейской конвенции прав человека, некоторые статьи которых используются и для защиты прав меньшинств

Верхо́вный комиссар по дела́м национа́льных меньши́нств — должностное лицо ОБСЕ. Пост учреждён в 1992 году на Хельсинкском саммите СБСЕ. Управление располагается в Гааге. Основной метод работы — «тихая дипломатия», задачи — раннее предупреждение конфликтов и срочные действия по предотвращению перерастания межэтнической напряжённости в конфликт. Комиссар назначается на трёхлетний период, который может быть продлён не более чем на один трёхлетний срок. С 2007 года ВКНМ является Кнут Воллебек (Норвегия). Управление Верховного комиссара находится в Гааге.

 ВКНМ не рассматривает нарушения обязательств в рамках ОБСЕ в отношении отдельных лиц и не рассматривает вопросы национальных меньшинств в ситуациях, связанных с терроризмом. Проблемы национальных меньшинств в том государстве, гражданином которого является комиссар, и проблемы того национального меньшинства, к которому он принадлежит, он может рассматривать лишь при особом согласии всех непосредственно причастных сторон, включая государство, о котором идёт речь.

Совет по правам человека ООН.

Мандат независимого эксперта по вопросам меньшинств был учрежден Комиссией по правам человека в ее резолюции 2005/79. Независимому эксперту поручается, в частности, содействовать осуществлению Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам, и выявлять наилучшую практику государств и возможности для технического сотрудничества со стороны Управления Верховного комиссара по правам человека, обязанности которого исполняет Гей Макдугалл.

На основании резолюции 6/15 Совета по правам человека от 27 марта 2008 года был учрежден Форум по вопросам меньшинств, совещания которого должны проводиться ежегодно в течение двух дней в Женеве. В резолюции независимому эксперту по вопросам меньшинств поручается руководить работой Форума и готовить его ежегодные совещания и предлагается включать в свой доклад тематические рекомендации Форума и рекомендации в отношении будущих тем, для их рассмотрения Советом по правам человека. В соответствии с резолюцией 6/15 Форум будет, в частности, выявлять и анализировать наилучшую практику, вызовы, возможности и инициативы с целью дальнейшего осуществления Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам.

Место коренных малочисленных народов в государственной поли­тике Российской Федерации определено Конституцией Россий­ской Федерации, которая гарантирует защиту их прав и интересов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами междуна­родного права (ст. 69) и образа жизни (ст. 72). Исходя из этих основ и формируются принципы и подходы государственной национальной политики, этнополитики по отношению к малочисленным народам. Эти принципы партнерских отношений между государством и корен­ными малочисленными народами отличаются от патерналистских принципов национальной политики советского периода. Много было сделано для их сохранения и самобытного развития, но вместе с тем существенно была снижена их способность к самостоятельному разви­тию в современных, цивилизационных условиях, в новых демократи­ческих условиях. Важно обеспечить непосредственное включение мало­численных народов, их представителей полноценно в технологическое и информационное развитие современного общества, не на основе ассимиляционных подходов, а на основе признания их самоценности как самостоятельного этнонационалыюго феномена, развития российского и человеческого сообщества.

Среди более 160 российских народов и этнических групп бо­лее 60 могут быть отнесены к коренным малочисленным народам, прежде всего волею судеб издревле заселивших суровые земли аркти­ческих и приарктических территорий, горные территории Северного Кавказа и Сибири, Поволжья и Казбека. Многие из них по сей день ведут традиционный уклад жизни, занимаясь традиционными приро­допользованием и промыслами как главными источниками жизнеобеспечения. К этим народам, прежде всего к коренным малочислен­ным народам Севера, в настоящее время официально, т. е. на основа­нии нормативных правовых актов, отнесены 30 народов, дисперсно проживающих почти на 3/4 территории России — на Севере, в Сибири и на Дальнем Востоке, одновременно это малочисленные народы Кав­каза, Урала и других территорий Российской Федерации. Оригиналь­нее подход в Дагестане, где народы, проживающие в республике, неза­висимо от численности отнесены к малочисленным.

Формирование политики России в отношении коренных малочис­ленных народов, именовавшихся наряду с другими народами в разные эпохи развития Российского государства «иноверцами», «инородцами», «туземными народами», «туземцами», «малыми народами», «абориген­ными народами», «автохтонными» (в научной литературе) и т.д., шло неразрывно с процессами формирования цивилизационных отноше­ний в мировом сообществе и в самой России.

Ратифицированная Российской Федерации «Рамочная конвенция о защите нацио­нальных меньшинств», которые тоже имеют отношение к малочисленным народам, хотя по статусу это не одно и то же. Одна из основных проблем современной России — обеспечение политической и правовой защищенности малочисленных народов, законодательная поддержка реализации их экономических и экологических интересов, этнокультурных потребностей — является одним из основных направ­лений Концепции государственной национальной политики Россий­ской Федерации.

В 1999 г. принят Федеральный закон «О гарантиях прав коренных мало­численных народов Российской Федерации», который способствует их социально-эко­номическому развитию, гармонизации межнациональных отношений и нормализации этнополитической ситуации в районах их проживания.

Со второй половины XX в. в отношении коренных народов между­народное сообщество, отдельные государства от принципов формиро­вания только юридических норм, призванных обеспечивать, в некото­рых случаях принудительно, например, в случаях так называемых «гуманитарных катастроф», соблюдение прав человека этих народов, перешли к установлению и пропаганде принципов сотрудничества и партнерства с ними как безальтернативному императиву устойчиво­го развития человеческой цивилизации на современном этапе. Это нашло отражение в Декларации Рио-де-Жанейро об окружающей среде и развитии (1992 г., принцип 22) и в таком же мероприятии в Йоханнесбурге в 2002 г.

Сотрудничество и партнерство, основанные на признании самоцен­ности любой нации, любого народа, независимо от его численности и находящегося на любой стадии цивилизационного движения, на при­знании их неотъемлемых прав самим участвовать в решении вопросов собственного развития, предполагает установление между правитель­ствами независимых государств и их коренными народами принципов и норм диалога.

В настоящее время в странах-членах ООН с развитой системой де­мократии при решении вопросов, касающихся коренного населения, используются все три механизма: договорный, парламентского пред­ставительства и механизм консультаций, в зависимости от историче­ски сложившейся политико-правовой культуры и традиций хозяй­ствования в данном обществе.

Демократизация российского общества, переход к правовому госу­дарству, гражданскому обществу и рыночной экономике двояко отразились на положении коренных малочисленных народов и малочис­ленных этнических общностей России.

С одной стороны, повысилось их национальное самосознание, осоз­нание себя не только единым этносом, но, что более важно, коллектив­ным субъектом права. Активизировалась деятельность общественных организаций. При этом в уставных документах при определении целей и задач организаций наблюдалась тенденция к признанию приоритета политических и экономических прав: права на самоуправление, на вла­дение, пользование и распоряжение землями и другими природными ресурсами территорий их исконного проживания.

С другой стороны — экономический кризис, экологические про­блемы, ухудшение и сужение традиционной среды обитания, рост безработицы, практическое прекращение регулярного медицинского обслуживания, особенно негативно отразившиеся на аборигенном населении северных территорий, поставили многие малочисленные народы перед угрозой физического вырождения. Осознание такого драматического положения приводит к возникновению у коренных народов чувства крайней ущемленности безысходности.

Вместе с тем в нынешний переходный период еще тяжело отойти от целенаправленного государственного протекционизма. Без этого со­хранение и развитие малочисленных народов, как этносов с уникаль­ными самобытными культурами, являющимися частью российского и мирового культурного наследия, проблематично.

Конкретными задачами «протекционистского периода» можно обо­значить:

а)    повышение уровня и качества жизни аборигенов Севера до соответствующих среднероссийских показателей, что может быть осуществлено через принятие и законодательное обеспечение (защищенная строка бюджетов) реализации программ развития малочисленных народов и регионов их проживания;

б)    формирование правового поля для развития партнерских отно­шений, основу которых составляют договорный и консультаци­онный процессы;

в)    обеспечение конституционных гарантий защиты их коллектив­ных прав и интересов через создание соответствующей организа­ционно-правовой системы, в том числе институциональной.

При осуществлении данных задач необходима политическая воля государства, его институтов власти, в первую очередь федеральной исполнительной и законодательной ветвей.

Существенным элементом государственного протекционизма явля­ется создание действенной системы правовой защиты коренных мало­численных народов и малочисленных этнических общностей от эконо­мической деятельности предпринимателей всех форм собственности. Это очень важно, так как имеется немало примеров того, как добываю­щие и перерабатывающие предприятия, осуществляющие свою дея­тельность на территориях их проживания и традиционного природо­пользования, не привлекают для рассмотрения проектов освоения природных ресурсов этих территорий представителей проживающих там аборигенных народов. Нередки случаи ущемления прав этих наро­дов из-за неправомерного действия или бездействия региональных властей, органов местного самоуправления. В условиях, когда регио­ны получают относительную самостоятельность от федерального Цен­тра и при этом не заработала система сдержек и противовесов, когда губернатор или глава органа местного самоуправления на своей тер­ритории становится практически полновластным хозяином, создание эффективной системы правовой защиты интересов аборигенных наро­дов и механизма ее (системы) функционирования, действительно, ста­новится важной государственной задачей.

Создание системы правовой защиты аборигенных народов приведет к усилению роли государства в становлении цивилизованных отноше­ний между коренными народами и хозяйствующими субъектами, меж­ду ними и властью, к повышению доверия коренных жителей север­ных территорий к государственной власти, позволит им постепенно выйти из психологического состояния обреченности и экономическо­го тупика и в конечном счете к реализации на деле партнерских отно­шений с коренными народами.

Развитию партнерских отношений будут способствовать восстанов­ление институтов самоуправления аборигенных народов с функциями хозяйствующих субъектов, поэтапное признание права народов на владение, использование и распоряжение землями, природными ре­сурсами и естественными богатствами территорий их исконного про­живания, расселения и традиционной хозяйственной деятельности. Поэтому для развития и эффективного осуществления партнерских отношений необходимо совершенствовать законодательную базу на федеральном уровне по этим проблемам.

Вопросы введения права собственности на природные ресурсы тре­буют крайне взвешенного и ответственного отношения, глубокой про­работки. В тех случаях, когда Правительство сохраняет за собой соб­ственность на все виды ресурсов, следует законодательно закрепить процедуру консультаций с коренными народами, с тем чтобы выяс­нить возможный ущерб еще до начала осуществления или до выдачи разрешения на осуществление любых программ по разведке и эксплу­атации ресурсов, расположенных на их исконных землях. Реализация данной процедуры возможна при принятии нормативно-правового акта об этнологической экспертизе.

Р.Абдулатипов предлагает принять программу развития малочисленных народов, которая предусматривала бы как среднесрочные, так и долгосрочные меры.

Программа развития (до 5-10 лет) должна включать формирование правового поля и создание условий для укрепления экономической и ресурсной базы развития, в первую очередь традиционных отраслей жизнеобеспечения:

а)    завершить выделение, определение границ и передачу террито­рий традиционного природопользования, включая акватории территориальных морей, где аборигены традиционно ведут зве­робойный промысел;

б)    провести поэтапное наделение аборигенных народов правом коллективного владения, использования и распоряжения зем­лями, недрами и другими природными ресурсами территорий их исконного проживания и традиционного природопользова­ния.

В среднесрочный период необходимо также создать условия (пра­вовые, финансовые, экономические, коммуникационные) для разви­тия малого и среднего предпринимательства в области переработки продукции отраслей традиционного природопользования.

Долгосрочная программа (10-15 лет) должна быть посвящена фор­мированию и развитию традиционных институтов самоорганизации и самоуправления аборигенных народов с поэтапной передачей им функ­ций, полномочий и ресурсов развития органов местного самоуправле­ния, законодательному закреплению накопительных источников мест­ных бюджетов. Кроме того, эта программа также должна включать формирование условий для развития договорных отношений между ча­стными лицами или институтами самоорганизации и самоуправления аборигенных народов и хозяйствующими субъектами всех форм соб­ственности, осуществляющими деятельность в районах их проживания и традиционного природопользования. И наконец, в данной программе должно быть заложено законодательное закрепление и отработка меха­низма участия аборигенных народов (через институты самоорганиза­ции и самоуправления) в соглашениях о разделе продукции, при разра­ботке природных ресурсов территорий их проживания и традиционного природопользования.

Таким образом, необходимо отметить, что экономические приори­теты современной России, основанные на развитии рыночных отно­шений, требуют и новых подходов в решении проблем аборигенных народов России с учетом мировых тенденций как в глобальной поли­тике, так и в международном праве.

Международный опыт: сравнительная характеристика положе­ния аборигенных народов США, Канады и России. Со второй поло­вины XIX в. коренное население Америки селили в резервациях — специально отведенных территориях в американских штатах, кото­рые, как правило, создавались в пределах исконных этнических ареа­лов. Однако при этом происходило и насильственное смещение раз­личных племенных групп на ограниченной территории отдельной резервации. В настоящее время в США существуют 267 федераль­ных, т. е. созданных правительством страны, и 24 штатные индейские резервации. Они представляют собой категорию земель, формально являющихся собственностью соответствующих общин. Их отчужде­ние и продажа невозможны без санкции совета племени, обязательно подтвержденной федеральным правительством.

Индейское население Соединенных Штатов имеет особый статус. С одной стороны, с 1924 г. они являются полноправными американ­скими гражданами, а с другойбольшинство имеет легально зафик­сированный статус, который гарантирует им целый ряд льгот:

а)    их земли и недвижимость не подлежат ни федеральному, ни мес­тному налогообложению;

б)    они имеют право на особые каналы государственной социальной помощи;

в)    получают бесплатное медицинское обслуживание.

Статус также дает индейцам право на особую форму социальной организацииобщинную, посредством которой на основании приня­тых еще в 30-е гг. общинных конституций, хартий и сводов законов через выборные органы — советы общин — осуществляется индейское самоуправление. В настоящее время в США официально зарегистри­рованы 493 таких общины.

В компетенцию общин входят: осуществление контактов с феде­ральными и штатными органами власти, вопросы налогообложения своих членов, отправления частичного правосудия, разработка страте­гии собственного развития, использование общинных фондов племе­ни (сформированных из денежных компенсаций за уступку своих зе­мель и переселение в резервации). В резервациях живет 53% коренных жителей США (750 тыс. чел.).

В Канаде в 1981 г. существовало 576 общин, большая часть кото­рых имела численность менее тысячи человек. Расположены они на территории 2240 резерваций общей площадью около 6 млн. акров (бо­лее 2,5 млн. га).

Правительство Канады подписывает соглашение с аборигенами. Наиболее существенным из числа таких соглашений является оконча­тельное соглашение с инувиалуитами, подписанное в 1984 г. Правительством Канады с наиболее многочисленной группой корен­ных народностей западной части канадской Арктики, в соответствии с которым инувиалуиты получили право собственности на значитель­ные участки территории и минеральные ресурсы.

Данное соглашение служит примером того, как следует создавать оригинальные модели для сбалансированного учета интересов госу­дарства и отдельных групп населения. Этот вопрос имеет большое зна­чение для практики федерализма, требующего наличия аналогичного баланса государственных и групповых интересов. В соответствии с соглашением инувиалуиты отказались от своих притяза­ний на земли в западной Арктике взамен на признание их прав на часть этих земель, денежную компенсацию и ряд льгот, таких как преимуще­ственное право ведения охоты и рыболовства в этих регионах.

Аналогичные соглашения были заключены со многими группами коренного населения Канады, вплоть до создания отдельных админис­тративных территорий.

В настоящее время в России внедряется наделение аборигенного населения северных территорий правом владения и использования зе­мель территорий традиционного природопользования родовыми об­щинами, которые освобождаются от земельного налога при условии ведения традиционных видов хозяйственной деятельности.

Разницы с условиями землевладения в индейских резервациях США на первый взгляд вроде бы нет, но существенное отличие в том, что общины индейцев обладают:

а)    правом собственности на земли резерваций;

б)    что более важно — правом собственности на природные ресурсы, в том числе недра, и в случае обнаружения и разработки полез­ных ископаемых на территориях резерваций часть прибыли от добытой и реализованной продукции идет на общинный счет или на личные счета каждого члена общины.

Сравнение положения аборигенных народов США, Канады и Рос­сии, а также степени обеспечения данными государствами гарантий защиты их прав и интересов обрисовывает картину во многом не в пользу Российской Федерации. Особенно это касается вопросов самоуправления, а также земельных и природо-ресурсных взаимоотноше­ний аборигенных народов и государства.

В связи с этим осуществление определенной государственной этнополитики в отношении данных народов и соответственно разработка и реализация специальных программ защиты коренных малочисленных народов становятся настоятельно и принципиально необходимыми.

Проблема коренных малочисленных народов является основопола­гающей для России, потому что в ней отражается огромный мир, со­стояние экономики, политики, духовности и нравственности обще­ства, страны, государства в целом.

Литература

Абдулатипов Р.Г. Этнополитология. СПб.: Питер, 2004. С. 271-287.

Ачкасов В.А. Этнополитология: Учебник. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. С. 274-296.

Вишневский А. Демографическое будущее России // Отечественные записки. 2004. №4. URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=19&article=897

Гринблат Ж.-А. Иммиграционные сценарии для стареющей Европы // Отечественные записки. 2004. №4. URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=19&article=914

Леонова А. Неприязнь к мигрантам как форма самозащиты // Отечественные записки. 2004. №4. URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=19&article=921

Муравьев А. Ксенофобия: от инстинкта к идее // Отечественные записки. 2004. №4. URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=19&article=920

Тишков В. Политическая антропология: курс лекций //Личный сайт Валерия Тишкова. URL: http://valerytishkov.ru/cntnt/publikacii3/lekcii2/politiches.html

Ястребова А. Институт убежища — право принимающего государства // Отечественные записки. 2004. №4. URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=19&article=909

  

[1] Ксенофобия – враждебность ко всему чужому, не своему, иностранному.

[2] Субстрат -  общая материальная основа всех процессов и явлений; основание, носитель, субстанция.

[3] Энтропия – мера внутренней неупорядоченности системы.

[4] Рефлексия - анализ собственного психического состояния; размышление, полное сомнений, противоречий.

К оглавлению курса

На первую страницу