© Н.А.Баранов

Тема 16. Геополитика на постсоветском пространстве

1.      Постсоветское пространство и геополитические приоритеты России

В российском обществе еще не сложился консенсус относитель­но предпочтительной политики в вопросах мироустройства и опре­деления места, которое должна занять Россия в складывающейся системе международных отношений. Вместе с тем обозначились основные приоритеты.

Первостепенное значение для геостратегии России имеет пе­риметр границ бывшего Советского Союза.

Во-первых, по истори­ческим и географическим причинам ближнее зарубежье более зна­чимо для безопасности России, чем для других великих держав.

Во-вторых, положение миллионов людей русской культуры в стра­нах ближнего зарубежья является не только сугубо внутренним делом правительств этих стран, но и естественным основанием для пристального внимания Российского государства.

Национальные интересы России во взаимоотношениях с незави­симыми государствами постсоветского пространства заключаются:

1)  в их дружественной позиции независимо от того, кто находится у власти;

2)  в предотвращении «транзитных» угроз своей безопасности, возникающих за пределами постсоветского пространства;

3)  во внутренней стабильности и отсутствии конфликтов между этими странами, чреватых включением в них России.

В отношениях с каждым из постсоветских государств реализа­ция российских интересов должна иметь свою специфику. Страте­гически же России следует стремиться к формированию на постсоветском пространстве социально сбалансированных, динамично развивающихся демократических государств, образующих пояс добрососедства и безопасности по периметру ее границ.

Приоритетной задачей внешней политики России в ближнем за­рубежье должна быть экономическая интеграция с Украиной, Бело­руссией и Казахстаном, поскольку именно эти государства являют­ся для нее наиболее важными с геополитической точки зрения.

Сотрудничество со странами ближнего зарубежья как направ­ление внешней политики России перспективно потому, что откры­вает перед ней возможность стать одним из мировых центров ин­теграции. Реализация этой возможности в существенной степени будет зависеть от притягательности самой России, ее способности решать внутренние проблемы на основе экономики нового, постин­дустриального типа.

Отношения России со странами СНГ должны органически встра­иваться в курс на создание единого экономического пространства с Европейским союзом и формирование партнерства с НАТО в об­ласти безопасности. Такое позиционирование может стать дополни­тельным внешнеполитическим ресурсом России в отношениях как со странами СНГ, так и с Западом, фактором укрепления ее между­народного статуса.

Стремление России сохранить свое влияние на пост­советском пространстве сталкивается сегодня с интере­сами крупнейших мировых держав: Европейского Союза и США — на западе, Турции, Ирана и Китая — па востоке. В это соперничество косвенным образом вовлечены Паки­стан и Индия. Дело в том, что через евразийское постсо­ветское пространство проходят важные транспортные сети, которые способны соединить наиболее коротким путем промышленно развитые районы Запада с богатыми полез­ными ископаемыми, но весьма удаленными районами Евра­зии на востоке, и это необычайно важно с геополитической точки зрения. На постсоветском пространстве сосредоточе­ны огромные запасы газа, нефти, золота, никеля и других цветных металлов. В недрах регионов Центральной Азии и бассейна Каспийского моря хранятся запасы природно­го газа и нефти, превосходящие месторождения Кувейта, Мексиканского залива и Северного моря.

Именно поэтому таким важным является вопрос о про­кладке трубопроводов и средств коммуникации через Ев­разию. Если основные трубопроводы в регион будут по-прежнему проходить по территории России к терминалам в Новороссийске на Черном море, то политические последствия этого дадут о себе знать без какой бы то ни было открытой демонстрации силы со стороны России. Боль­шинство районов постсоветского пространства останется в политической зависимости от России, и Москва при этом будет занимать сильные позиции, решая, как делить новые богатства Евразии. И наоборот, если новые трубопроводы будут проложены через Каспийское море к Азербайджану и далее к Средиземному морю через Турцию, а другие про­тянутся через Афганистан к Аравийскому морю, то не будет никакой российской монополии в вопросе доступа к богат­ствам Евразии.

Политический прагматизм России в ближнем зарубежье возмо­жен и в форме отказа от сохранения СНГ ввиду деградации этого образования. Более целесообразным может оказаться создание новой структуры из числа государств, заинтересованных в интег­рации. Перспективы СНГ в определенной степени зависят от ре­зультатов функционирования российско-белорусского союза и Ев­разийского экономического сообщества. Укрепление внутренних и международных позиций России сделает возможной геополити­ческую консолидацию вокруг нее некоторых государств постсовет­ского пространства.

В настоящее время неясно, насколько далеко зашли процессы дезинтеграции постсоветского пространства и сможет ли Россия, даже проводя конструктивную и целеустремленную политику, объе­динить хотя бы ключевые государства СНГ, чтобы совместно выйти на качественно новый уровень экономического развития и противо­стоять общим угрозам.

С учетом прогнозируемого экспертами постепенного снижения роли постсоветского пространства как целостного объекта россий­ской политики неизбежны ее регионализация, фокусирование вни­мания на отдельных геополитических направлениях, группах стран и отдельных государствах. Предстоит обеспечить защиту своих ин­вестиций в странах-соседях, принять меры для минимизации тран­зитной зависимости в транспортировке энергоресурсов путем пост­ройки обходных трубопроводов и заводов по сжижению природного газа (СПГ), ограничить негативные последствия вероятных локаль­ных конфликтов на территориях, прилегающих к границам России.

Проблематичны сценарии расширения России путем доброволь­ного присоединения к ней Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья. Попытки реализации таких сценариев имели бы своим результатом увеличение зоны конфликтности внутри самой РФ, на постсовет­ском пространстве и в отношениях с Западом.

2. Содружество Независимых Государств: проблемы и противоречия стратегического партнерства

После распада СССР постсоветское пространство не только является вакуумом силы, но и отличается внутренней нестабильностью. Самым большим надгосударственным образованием здесь является Содруже­ство Независимых Государств (СНГ). Это межгосудар­ственное объединение было основано главами БССР, РСФСР и УССР путем подписания 8 декабря 1991 г. Соглашения о создании Содружества Независимых Госу­дарств.

21 декабря 1991 г. в Алма-Ате главы 11 бывших со­юзных республик, а ныне суверенных государств — Азер­байджана, Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, России, Таджикистана, Туркмении, Узбеки­стана и Украины подписали Протокол к этому Соглаше­нию. В нем подчеркивалось, что указанные государства на равноправных началах образуют Содружество Незави­симых Государств. Участники встречи единодушно приня­ли Алма-атинскую декларацию, подтвердившую привер­женность бывших союзных республик к сотрудничеству в различных областях внешней и внутренней политики, провозгласившую гарантии выполнения международных обязательств бывшего СССР. Позднее, в декабре 1993 г., к Содружеству присоединилась Грузия2008 г. она вы­шла из СНГ).

Содружество основано на началах суверенного равен­ства всех его членов: государства-члены Содружества яв­ляются самостоятельными и равноправными субъектами международного права. Содружество Независимых Госу­дарств не является государством и не обладает наднацио­нальными полномочиями. Взаимодействие стран в рамках СНГ осуществляется через его координирующие институты: Совет глав государств, Совет глав правительств, Меж­парламентскую ассамблею, Исполнительный комитет. Выс­шим органом организации является Совет глав государств СНГ, который обсуждает и решает принципиальные вопро­сы, связанные с деятельностью организации.

Международные наблюдатели сразу же иронично окрестили СНГ «самым большим в мире фиговым листком» на геополитической карте мира (П. Гобл), поскольку эта структура, к сожалению, носит во многом формальный, декларативный характер. Каждая из независимых стран СНГ страдает от серьезных внутренних проблем, и все они имеют гра­ницы, которые являются либо объектом претензий соседей, либо зонами этнических и религиозных конфликтов. Если первоначально Содружество геополитически преследовало одну важную цель — обеспечить «мягкий передел пространства» бывшего СССР, то сегодня СНГ представляет собой достаточно искусственное образование с весьма эфемерными структурами, и только экономическое сотрудничество, которое является приоритетным для стран Содружества, несколько выросло за последние годы. Так, объем внешнеторгового оборота государств — участников СНГ в 2008 г. составил 830,8 млрд. долл. США, что выше уровня 2007 г. на 26,8% (когда общий товарооборот составлял 655,3 млрд. долл.).

По существу, Содружество распалось на несколько экономических блоков, ведущими среди которых являются Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан и Молда­вия), Союзное государство России и Белоруссии, Таможенный союз России, Белоруссии и Казахстана.

Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС) международная экономическая организация, созданная в 2000 г. в Астане главами Белоруссии, Казахстана, России, Таджикистана и Узбекистана. В Договоре об учреждении сообщества заложена концепция тесного и эффективного торгово-экономического сотрудничества, предусматриваю­щая создание Таможенного союза и Единого экономиче­ского пространства. Позже к Сообществу присоединилась Киргизия, затем Молдавия и Украина (с 2002 г.) и Армения (с 2003 г.) вошли в сообщество со статусом наблюдателей. В 2008 г. Узбекистан заявил о желании приостановить свое членство в ЕврАзЭС.

Основной целью ЕврАзЭС является региональная инте­грация путем создания единого экономического простран­ства на территории входящих в него стран. Организация открыта для приема новых членов, разделяющих ее основ­ные цели и уставные положения.

Основные задачи ЕврАзЭС:

 завершение оформления в полном объеме режима свободной торговли, формирование общего таможенного тарифа и единой системы мер нетарифного регулирования;

 обеспечение свободы движения капитала;

 формирование общего финансового рынка;

 согласование принципов и условий перехода на единую валюту в рамках ЕврАзЭС;

 установление общих правил торговли товарами и услугами и их доступа на внутренние рынки;

 создание общей унифицированной системы таможенного регули­рования;

 разработка и реализация межгосударственных целевых программ;

 создание равных условий для производственной и предпринима­тельской деятельности;

 формирование общего рынка транспортных услуг и единой транс­портной системы;

 формирование общего энергетического рынка;

 создание равных условий для доступа иностранных инвестиций на рынки входящих в Сообщество стран;

 предоставление гражданам государств Сообщества равных нрав в по­лучении образования и медицинской помощи на всей его территории;

 сближение и гармонизация национальных законодательств;

 обеспечение взаимодействия правовых систем государств ЕврАзЭС с целью создания общего правового пространства в рамках сообщества.

Стремление к более тесной интеграции в рамках ЕврАзЭС находится в большей степени в сфере экономики, нежели по­литики. По оценкам экспертов, без кооперационных связей с другими странами СНГ даже Россия способна производить примерно лишь 65% продукции. Казахстан без связей с Рос­сией может производить лишь 10% ассортимента промыш­ленной продукции, Киргизия и Таджикистан — менее 5%. Столь высокая технологически обусловленная взаимозави­симость является важным стимулом интеграции, заставляя бывшие советские республики сохранять хотя бы некоторые элементы советской системы экономических связей.

ГУАМ (содружество Грузии, Украины, Азербайджана и Молдовы) во многом выступает альтернативой ЕврАзЭС. Эта региональная организация создана в октябре 1997 г. ГУАМ — аббревиатура, составленная из первых букв на­званий входящих в организацию стран (с 1999 по 2005 г. в организацию также входил Узбекистан и в это время она именовалась ГУУАМ). ГУАМ называет себя «Организацией за демократию и экономическое развитие», однако многие аналитики считают ее военно-политическим блоком. По су­ществу, ГУАМ действительно является политической органи­зацией, поскольку политические задачи приоритетны перед экономической интеграцией. Создание ГУАМ изначально позиционировалось как возможность альтернативной инте­грации на пространстве СНГ, в противовес Москве.

Особое значение для России имеет Договор о создании Союзного государства России и Белоруссии, который был подписан 8 декабря 2000 г.

Целями Союзного государства России и Белоруссии являются:

 обеспечение мирного и демократического развития братских на­родов государств-участников, укрепление дружбы, повышение благосо­стояния и уровня жизни;

 создание единого экономического пространства для обеспечения социально-экономического развития на основе объединения материального и интеллектуального потенциалов государств-участников и использования рыночных механизмов функционирования экономики;

 неуклонное соблюдение основных прав и свобод человека и гражда­нина в соответствии с общепризнанными принципами и нормами между­народного права;

 проведение согласованной внешней политики и политики в области обороны;

 формирование единой правовой системы демократического госу­дарства;

 проведение согласованной социальной политики, направленной на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное раз­витие человека;

 обеспечение безопасности Союзного государства и борьба с пре­ступностью;

 укрепление мира, безопасности и взаимовыгодного сотрудниче­ства в Европе и во всем мире, развитие Содружества Независимых Госу­дарств.

Сотрудничество двух стран достаточно активно разви­вается прежде всего в экономической сфере: в 2008 г. то­варооборот Белоруссии и России превысил 34 млрд. долл. США, что несколько больше, чем в предыдущие годы, но все же недостаточно для показателей высокой интегрированности двух экономик. Приняты решения о развитии сотрудничества в оборонной и военно-технической областях.

Между тем наряду с успехами российско-белорусского сотрудничества достаточно часто возникают противоречия и проблемы, в последние годы особенно острые по поводу цен на российский газ и в отношении качества белорусских продуктов, поставляемых на российский рынок. Все это весьма отрицательно сказывается на общеполитическом климате сотрудничество двух стран.

Весьма настораживает тот факт, что в 2009 г. более половины белорусов высказались против строительства Союзного государства (данные Инсти­тута стратегических исследований, BISS). Интересно, что сторонников вступления Беларуси в ЕС среди белорусов больше, что приверженцев интеграции с Россией (33,5 и 30% соответственно). Однако 41,2% все же считают, что Беларусь не должна становиться членом ЕС. Еще меньше единомышленников полного вхождения Беларуси в состав России — всего 14,4%. Наиболее популярным среди опрошенных (74,1%) оказалось мнение о том, что Беларусь должна оставаться независимым государством.

Таким образом, существует реальная угроза ухода Бело­руссии из сферы российского геополитического влияния и переход ее в зону европейского притяжения, что весьма опасно. В последние годы сфера геополитического влия­ния постсоветской России неуклонно сокращается: потеря Прибалтики, особенно таких портов, как Рига и Таллин, значительно ограничила доступ России к Балтийскому морю; независимость Украины привела к утрате Россией ее доминирующего положения на Черном море, где Одесса была ключевым морским портом для торговли со странами Средиземноморья; потеря влияния на юго-востоке измени­ла статус России в зоне Каспийского бассейна. С появле­нием новых независимых националистических государств в Закавказье и Средней Азии в некоторых местах юго-восточная граница России была оттеснена в северном на­правлении более чем на тысячу километров.

Таможенный союз Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации — межгосударственный договор о создании единого таможенного пространства, подписанный Россией, Белоруссией и Казахстаном в городе Душанбе 6 октября 2007 года.

С 1 июля 2010 года новый Таможенный кодекс стал применяться в отношениях между Россией и Казахстаном, а с 6 июля 2010 — в отношениях между Россией, Белоруссией и Казахстаном. По оценкам специалистов, создание Таможенного союза Белоруссии, Казахстана и России позволит стимулировать экономическое развитие и может дать дополнительно 15 % к ВВП стран-участниц к 2015 году.

Украине, экономические отношения с которой за последние пять лет с 2004 года сильно пострадали, также предложено вступить в таможенный союз. Президенты Киргизии и Таджикистана на саммите ЕврАзЭС-2010 в Астане заверили, что их страны изучают возможность вступления в Таможенный союз.

1 апреля 2011 года на границе России и Белоруссии отменён транспортный контроль. Его перенесли на внешний контур границ Таможенного союза

3. Основные геополитические игроки: борьба без правил

Хотя в Концепции внешней политики Российской Фе­дерации приоритетным направлением в области внешней политики названо развитие двустороннего и многосторон­него сотрудничества России с государствами — участни­ками СНГ, российские геополитические интересы в пост­советском пространстве по-прежнему четко и однозначно не сформулированы. Геополитика России в этом направ­лении остается пассивной: Москва не имеет возможности выступать инициатором происходящих событий. Если гео­политике СССР в Евразии был присущ дух наступления и экспансионизма, то современная российская геополити­ка носит откровенно оборонительный характер. Другими словами, Москва пытается спасти то, что у нее осталось от прежних геополитических плацдармов в Евразии.

В целом геополитика России в постсоветском простран­стве стоит перед дилеммой: Москва недостаточно сильна политически, чтобы полностью закрыть это пространство для внешних сил, и слишком бедна, чтобы разрабатывать богатства Евразии исключительно собственными силами. Геополитические притязания других политических акторов в регионе выглядят более определенно.

Збигнев Бжезинский в этой связи подчеркивает: первостепенный инте­рес Америки состоит в том, чтобы помочь обеспечить такую ситуацию, при которой ни одна держава не контролировала бы данное геополитическое пространство, а мировое сообщество имело бы к нему беспрепятственный финансово-экономический доступ.

Америка в первую очередь заинтересована в разработке богатств Евра­зии, прокладке новой сети нефтепроводов и транспортных путей, которые соединят регионы Евразии непосредственно с крупными центрами мировой экономической деятельности через Средиземное и Аравийское моря так же, как и по суше. Поэтому американская стратегия в отношении нашей страны состоит в том, чтобы дать отпор устремлениям России монополизировать доступ в постсоветское пространство.

Бжезинский называет несколько геополитических центров СНГ, кото­рые, по его мнению, заслуживают мощнейшей геополитической поддержки со стороны Америки. Это Украина, Азербайджан, Узбекистан и Казахстан. Хотя роль Киева по замыслу американского стратега является ключевой, в то же время Казахстан (с учетом его масштабов, экономического потен­циала и географически важного местоположения) также заслуживает аме­риканской поддержки и длительной экономической помощи. Бжезинский подчеркивает, что со временем экономический рост в Казахстане мог бы помочь перекинуть мосты через трещины этнического раскола, которые делают этот среднеазиатский «щит» столь уязвимым перед лицом россий­ского давления.

Сегодня для реализации своих планов в постсоветском пространстве США действует на нескольких направлени­ях. Во-первых, Вашингтон препятствует интеграционным процессам в СНГ, поддерживая сепаратистские национа­листические устремления новых независимых государств. Во-вторых, активно используются экономические рычаги влияния под предлогом содействия в становлении рыноч­ной экономики, развитии рыночных реформ, что в целом призвано создать благоприятные условия для проникно­вения американского капитала в постсоветское простран­ство. В-третьих, всячески поощряется интеграция постсо­ветских государств в мировое сообщество, международные политические и финансовые организации, участие в диа­логе по безопасности и сотрудничеству с целью активного противостояния российским геополитическим интересам в постсоветском пространстве.

В долгосрочном плане речь идет о соединении линий электропередачи и газопроводных систем республик За­кавказья, Прикаспийских стран Центральной Азии, Ирана и Турции и создании транспортно-экономической системы из Центральной Азии в Европу — так называемого «Вели­кого шелкового пути» в современном варианте. Извест­но, что конгресс США принял доктрину под названием «Стратегия шелкового пути», которая направлена на орга­низацию транзита энергоносителей через Турцию в обход России. В средствах массовой информации этот проект представили как открытие нового нефтяного Клондайка, богатства которого сравнимы с богатствами Персидского залива.

В постсоветском пространстве Америка разделяет об­щие интересы со стабильной прозападной Турцией. Турец­кие националисты видят новое предназначение тюркских народов во главе с Турцией в том, чтобы доминировать в бассейне Каспийского моря и Средней Азии. Сегодня Турция заявляет о себе как потенциальный ли­дер расплывчатого сообщества тюркоязычных стран, ис­пользуя свой экономический и политический капитал для геополитического преобладания в регионе. Один из путей достижения этой цели связан со строительством нефте­провода Баку — Джейхан.

Турецким амбициям в Средней Азии и Закавказье про­тивостоит влияние Ирана, который также предлагает свою концепцию исламского общества. Турки и персы историче­ски противостояли друг другу в этом регионе. Напомним, что когда-то государство Ахеменидов охватывало террито­рии Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Афгани­стана, Турции, Ирака, Сирии, Ливана и Израиля. Несмотря на то что сегодняшние геополитические устремления Ира­на более скромны и направлены главным образом на Азербайджан и Афганистан, тем не менее, идея мусульманской империи живет в политическом сознании религиозных ли­деров этой страны.

Иран активно использует экономические рычаги для распространения своего влияния в регионе. Извлекая вы­годы из своего географического положения, Иран старается расширить сеть транспортных коридоров через свою тер­риторию, участвует в строительстве нефте- и газопроводов к портам Персидского залива. Значительные объемы ка­захстанской и азербайджанской нефти уже перекачивают­ся через трубопроводную систему на севере Ирана.

США стремятся противодействовать амбициозным иранским устремлениям в Прикаспийском регионе, стара­ясь изолировать Иран от мирового сообщества, используя как предлог иранскую ядерную программу. Это заставляет Тегеран искать политической поддержки со стороны Рос­сии. У Ирана и России имеется частичное совпадение ин­тересов и по другому важному геополитическому вопросу: обе страны заинтересованы в ограничении влияния пан­тюркизма в регионе.

Все более сильным актором в постсоветском про­странстве выступает Китай. Новые государства Закавка­зья и Средней Азии служат буфером между российскими и китайскими интересами, но в то же время энергоресурсы постсоветского пространства выглядят необычайно при­влекательными для Пекина, и получение прямого досту­па к ним — без какого бы то ни было контроля со стороны Москвы — является перспективной геополитической целью Китая. Сегодня Пекин является серьезным конкурентом США и России в борьбе за казахскую нефть, китайская ди­пломатия добилась значительных успехов в этом вопросе в последние годы: достаточно назвать договоры о сотрудни­честве в области нефти и газа и о прокладке двух нефтепро­водов. Пекин планирует вложить значительные средства в освоение нефтяных богатств Казахстана и Центральной Азии, поскольку на территории самого Китая мало энерго­ресурсов.

Сегодня уже весьма заметны результаты активной дея­тельности новых политических акторов в постсоветском пространстве. Введенный в действие в 1999 г. нефтепро­вод Баку — Супса уменьшил зависимость Азербайджана от России в перекачке нефти на западные рынки; строи­тельство железной дороги Теджен — Сераха — Мешхед от­крыло новые возможности для Туркмении и Узбекистана в плане развития экономических связей с Ираном; откры­тие Каракорумского шоссе стало важным транспортным мостом между КНР, Киргизией и Казахстаном. Планирует­ся строительство железнодорожной магистрали через Иран к Персидскому заливу.

Сильной стороной российского геополитического влия­ния в постсоветском пространстве остается многочисленная русская диаспораоколо 65 млн. человек, во многом предопределяя активность России в ближнем зарубежье. На одной только Украине проживает 10 млн. этнически рус­ских, и свыше одной трети населения считают русский язык родным. Русскоязычные составляют половину населения Казахстана (около 10 млн. человек). Некоторые аналитики считают, что проблема русскоязычного населения в странах СНГ во многом стимулирует напряженность в отношениях России с новым независимыми государствами.

Вместе с тем можно с сожалением констатировать уга­сание русской культурной традиции, образования на рус­ском языке, а также массовую миграцию русскоязычного населения из постсоветского пространства. В недалеком прошлом благодаря русифицированности значительной части элиты, как властной, так и культурной, были суще­ственно облегчены политические контакты между Россией и новыми независимыми государствами. Сегодня проис­ходит поспешное вытеснение русского языка из официаль­ного обихода, падение выпуска русскоязычной литературы, что сокращает пространство русского влияния. Это серьез­ный геополитический просчет Москвы: для поддержания культурного влияния необходимо не так уж много средств, а социокультурный потенциал геополитики в информаци­онном обществе представляет собой один из весомых фак­торов, который опрометчиво сбрасывать со счетов.

Парадокс сегодняшней ситуации состоит в том, что пока ослабление русского культурного влияния и вытеснение русского языка на первый взгляд ничем не компенсируется. Надежды новых постсоветских элит в Закавказье и Сред­ней Азии на то, что на смену русскому языку со временем придет английский или турецкий, пока не оправдались. Для массового распространения этих языков на обширных пост­советских пространствах нет ни соответствующих условий, ни финансовых средств.

Однако если посмотреть глубже, то окажется, что воз­никший социокультурный вакуум сегодня в большинстве постсоветских государств заполняет исламский фактор: активное распространение исламского культурного влия­ния. Усиление влияния исламистов ведет к активизации радикальных партий и организаций, что особенно за­метно в политической культуре Центрально-Азиатских государств. С большой долей вероятности можно пред­положить, что в перспективе нас ожидает не только лега­лизация исламистов, но и их участие во власти. Нацио­налистические настроения умело подогреваются Западом, что в условиях ослабления русского культурного влия­ния неизбежно будет приводить к усилению исламского фактора.

4. Новые очаги напряженности и военные размежевания

На постсоветском пространстве сегодня испытываются новые глобальные технологии, сутью которых является по­литическая дестабилизация государств без применения во­енной силы. К числу таких технологий относятся:

           подкуп элит, «развращение свободой», поощрение этносуверенитетов, русофобии окраин и национального нигилизма с тем, чтобы убедить русских, что «быть русским — стыдно»;

           деморализация и дегуманизация общественного сознания через культурную экспансию и вестернизацию культуры;

           захват экономических плацдармов в решающих областях национальной экономики;

           перевод внутриполитических отношений в режим «битв олигархов»;

           разрушение дееспо­собных национальных экономических и других структур;

           поддержание перманентного реформирования органов го­сударственной власти и достижение состояния безвластия в стране и тем самым перевод государства в режим внешней зависимости.

Москва изначально избрала тактику невмешательства в развитие политических процессов в новых независимых государствах, что сегодня признается как серьезная ошиб­ка. Во многом именно поэтому постсоветское пространство за прошедшее десятилетие отмечено процессами архаизации и демодернизации, сужением ареала европейского Просве­щения. Объективно доминирующей политической тенден­цией стало развитие авторитарных политических режимов на границах Российской Федерации, в которых в той или иной форме осуществляются подавление и нарушение прав русскоязычного населения и других нетитульных этносов.

Наиболее жесткий из существующих сегодня режимов в Туркменистане, самый мягкий — в Киргизии; в Казах­стане и Узбекистане национальные противоречия имеют тенденцию к усилению. Туркменистан, географически за­щищенный Казахстаном от какого-либо прямого контакта с Россией, активно развивает политические связи с Ираном в целях ослабления своей прежней зависимости от России для получения доступа на мировые рынки. Большинство республик Средней Азии получают значительную поддерж­ку Турции, Саудовской Аравии, Ирана и Пакистана. Про­исходит формирование враждебных России «осей» и коа­лиций, примером чему может служить наметившаяся «ось Киев — Ташкент — Баку — Тбилиси».

Развитие геополитических противоречий на постсовет­ском пространстве может привести к двум основным сце­нариям: либо восторжествует идея реинтеграции постсо­ветского пространства, либо победят центробежные силы, враждебно настроенные по отношению к России. При этом очевидно, что усиление националистических диктатур ста­нет окончательным поражением и пресечением традиций высокого Просвещения, а в долгосрочном плане — это путь войн.

Уже сегодня существует несколько опасных очагов на­пряженности, где пока не ведутся широкомасштабные во­енные действия, однако ситуация остается взрывоопасной, а ее развитие непредсказуемым. На Кавказе сохраняет­ся угроза возобновления «замороженных» конфликтов между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Ка­рабаха, присутствует очаг напряженности на Северном Кавказе, существует опасность военных столкновений по линии грузино-абхазского и грузино-осетинского во­оруженных конфликтов, которые в 2008 г. уже перерастали в российско-грузинскую пятидневную войну.

Конфликты в Центральной Азии провоцируются региональными, эт­ническими и религиозными противоречиями. Гражданская война в Таджикистане, вооруженные столкновения на юге Ферганской долины на границах Узбекистана, Таджики­стана и Киргизии превратили Центральную Азию в «евра­зийские Балканы».

Между тем в последнее время наметилась еще одна но­вая тенденция в геополитике постсоветского пространства: на территории СНГ началось размежевание по интересам в военно-политической области. С одной стороны активи­зируется военно-политический союз ГУАМ (Грузия, Укра­ина, Азербайджан и Молдавия), с другой — развивается военное сотрудничество в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

Договор о коллективной безопасности (ДКБ) был подписан 15 мая 1992 г., его участниками стали Армения, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан и Узбекистан, в 1993 г. договор подписали Азербайджан, Грузия и Белоруссия. Договор был рассчитан на пять лет с последующей пролонгацией. ДКБ вступил в силу 20 апреля 1994 г. 2 апреля 1999 г. пре­зиденты Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, России и Таджики­стана подписали протокол о продлении срока его действия на следующий пятилетний период; однако Азербайджан, Грузия и Узбекистан отказались от продления договора.

На московской сессии ДКБ 14 мая 2002 г. было принято решение о пре­образовании ДКБ в полноценную международную организациюОДКБ. 7 октября 2002 г. в Кишиневе были подписаны Устав и Соглашение о право­вом статусе ОДКБ, которые вступили в силу 18 сентября 2003 г. 2 декабря 2004 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о предоставлении Организации Договора о коллективной безопасности статуса наблюдателя в Генеральной Ассамблее ООН.

В соответствии с ДКБ государства-участники обеспе­чивают свою безопасность на коллективной основе. В ст. 4 Договора предусмотрено, что в случае совершения акта агрессии против любого из государств-участников все остальные государства-участники предоставят ему необхо­димую помощь, включая военную, а также окажут поддерж­ку находящимися в их распоряжении средствами в порядке осуществления права на коллективную оборону в соответ­ствии со ст. 51 Устава ООН.

Сама суть Договора, заложенные в нем принципы и фор­мы сотрудничества, а также заявленные позиции предопре­делили реальную возможность для него стать составной частью системы общей и всеобъемлющей безопасности для Европы и Азии. По своему содержанию ДКБ является, прежде всего, фактором военно-политического сдержива­ния. Государства — члены ОДКБ никого не рассматрива­ют в качестве противника и выступают за взаимовыгодное сотрудничество со всеми государствами. В 2009 г. было принято решение о формировании Коллективных сил опе­ративного реагирования (КСОР), которые должны стать эффективным универсальным инструментом поддержания безопасности на всем пространстве ОДКБ. Причем речь идет и об отражении военной агрессии, и о проведении спецопераций но ликвидации террористов, экстремистов, и о борьбе с организованной преступностью и наркотра­фиком, а также о ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций.

Несмотря на то, что в последние годы деятельность ОДКБ несколько активизировалась, к сожалению, во мно­гих случаях эта организация не является эффективной. Эксперты с тревогой пишут о том, что российские воен­ные постепенно покидают одну страну за другой. Несмотря на наличие большого количества двусторонних договоров, не налажено сотрудничество в постсоветском пространстве в военно-экономической и военно-технической сферах, в деле производства и поставок вооружений и военной тех­ники даже в рамках основного Договора о коллективной безопасности.

Между тем геополитическая ситуация на постсовет­ском пространстве остается нестабильной. Обострились разногласия между Россией и государствами Прикаспий­ского бассейна относительно статуса Каспийского моря, контроля над его нефтяными районами, транспортными коридорами и маршрутами доставки энергоносителей, что привело к открытому соперничеству между Россией, Азер­байджаном, Казахстаном и Туркменистаном. В результате вокруг Закавказья и Центральной Азии начала складывать­ся принципиально новая геополитическая ситуация, которую аналитики назвали «второй большой игрой». В южном блоке выступают Турция, Туркменистан и Узбекистан. В северный блок входят Россия, Китай, Иран, Казахстан, Киргизия, Таджикистан. При таком геополитическом рас­кладе сил России надо либо наращивать свое экономиче­ское и военно-политическое присутствие в постсоветском пространстве, что во многом по экономическим причинам является сегодня непосильной задачей, либо вести актив­ную дипломатическую работу по созданию работоспособ­ной системы коллективной безопасности в СНГ.

Если последнего не произойдет, то страны СНГ в по­исках других миротворцев станут все чаще апеллировать к Западу, ООН, ОБСЕ, что уже отчасти происходит и се­годня. Запад активно поддерживает эти устремления, чтобы сделать конфликты постсоветского пространства объектом геополитического торга с Россией. Манипулирование кон­фликтами становится одним из важных элементов нефтя­ной политики: игры вокруг каспийской нефти имеют скрытый геополитический подтекст, суть которого состоит в противодействии интеграции постсоветского простран­ства. Нельзя не заметить, что существует определенная связь между «картой конфликтов» и «картой маршрутов»: почти все предполагаемые маршруты нефтепроводов про­легают через зоны этнических конфликтов.

5. Роль России в Евразии: новые правила игры и возможные сценарии

По совокупному геополитическому потенциалу Россия могла бы претендовать на роль стабилизирующего фактора в Евразии. Стремление сохранить в Кавказском, Каспий­ском и Центрально-Азиатском регионах свое экономиче­ское и военно-политическое присутствие, ответственность за судьбу этнических русских, проживающих в конфликт­ных зонах, прямое воздействие нестабильности в пост­советском пространстве на этнополитическую ситуацию в приграничных района Российской Федерации, необхо­димость предотвращать угрозу распространения религи­озного экстремизма и терроризма — все эти причины за­ставляют Россию так или иначе участвовать в конфликтах Закавказья и Центральной Азии. Ярким примером послед­них лет является операция по принуждению Грузии к миру в августе 2008 г., когда Россия встала на защиту Южной Осетии и Абхазии. По своему значению события августа 2008 г. вышли далеко за рамки регионального конфликта: наметился переход от политкорректного выяснения отно­шений между Москвой и Западом к откровенной конфрон­тации на постсоветском пространстве. Признав Абхазию и Южную Осетию, Россия показала Западу, что Кавказ входит в зону ее геополитических интересов, которые она отныне собирается защищать.

Однако откровенно антироссийское освещение этой военной операции в мировых каналах СМИ показывает, что военное присутствие России, сам факт пребывания российских воинских подразделений за пределами своей страны, не обеспечивает Москве ожидаемого политиче­ского и экономического влияния в ближнем зарубежье. Российские воинские и пограничные контингенты, сделав «грязную работу» по прекращению кровопролития, часто становятся объектом манипулирования в глазах миро­вого общественного мнения. Между тем умелый акцент на миссии миротворчества в постсоветском пространстве мог бы помочь России решить сразу две задачи: оказывать влияние на геополитическую ориентацию новых незави­симых государств и поддерживать стабильность на своих границах. Давно известно: тот, кто играет роль миротвор­ца, одновременно обладает и контролем над пространством конфликта. Однако для этого статус и функции миротвор­ческих военных подразделений должны быть хорошо про­работаны юридически и прочно закреплены в документах СНГ, чтобы исключить возможные политические спекуля­ции по данному вопросу. Пока этого не произошло, Запад старается всеми силами скомпрометировать миротворче­ские акции России с целью ограничения ее геополитиче­ского влияния.

Вместе с тем необходимо заметить, что многие конфлик­ты постсоветского пространства невозможно разрешить силой оружия: они требуют гибкого сочетания диплома­тических и экономических средств. К числу таких методов можно отнести создание в конфликтных приграничных районах анклавов свободных экономических зон, введение института двойного гражданства, что существенно смягчило бы остроту гуманитарной проблемы, связанной с ре­жимом пересечения государственных границ для жителей приграничных территорий.

Возникает серьезный вопрос о том, что можно про­тивопоставить политике дезинтеграции в постсоветском пространстве. Российские геополитики в разное время предлагали четыре основных варианта интеграции постсо­ветского пространства.

Исторически первым был либеральный «прозападный» вариант интеграции по модели Европейского Союза под эгидой Москвы. В начале 1990-х гг. он был опубликован Советом по внешней и оборонной политике в официальном докладе «Стратегия для России», где развивалась концеп­ция «постимперской просвещенной интеграции» как про­грамма действий для постсоветского экономического про­странства.

Збигнев Бжезинский одним из первых дал отпор «реставрации русского империализма». По его мнению, «...упор на "ближнее зарубежье" не был просто политически мягкой доктриной регионального экономического сотрудничества. В ее геополитическом содержании имелся имперский контекст. Даже в довольно умеренном докладе в 1992 г. говорилось о вос­становившейся России, которая в конечном счете установит стратегическое партнерство с Западом, партнерство, в котором Россия будет "регулировать обстановку в Восточной Европе, Средней Азии и на Дальнем Востоке"».

В результате политического давления Запада даже этот «мягкий» ли­беральный вариант интеграции не состоялся.

Второй вариант интеграции представляет собой славя­нофильскую геополитическую версию, в основе которой лежал «славянский союз» России, Украины и Белоруссии. Сегодня сделаны реальные шаги только на пути достиже­ния российско-белорусской интеграции. 25 декабря 1998 г. была подписана Декларация о дальнейшем объединении Белоруссии и России, 2 декабря 1999 г. — договор о соз­дании Союзного государства. Однако эти документы носят рамочный характер: реальные политические соглашения, на основе которых можно было бы решать вопросы еди­ной валютной, экономической и хозяйственной политики, до сих пор не достигнуты.

На российско-белорусский интеграционный процесс пытаются активно влиять международные акторы, прежде всего США и ЕС. Это происходит разными путями: через открытую поддержку оппозиции, непризнание результатов президентских выборов, торговые и экономические санк­ции. Цель одна: любыми способами помешать интеграции, поскольку реальное появление на политической сцене Со­юзного государства России и Белоруссии существенно из­менило бы расстановку сил на геополитической карте Ев­разии.

Третий, «евразийский», вариант интеграции постсо­ветского пространства предлагают евразийцы во главе с Александром Дугиным, который подчеркивает в своих работах, что Россия «как сердце Евразийского острова, как Heartland, в актуальной геополитической ситуации лучше всех остальных регионов могла бы противостоять атлантистской геополитике и быть центром альтернативного Большого пространства».

«Умеренный» вариант евразийства был разработан пре­зидентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым, выдви­нувшим концепцию «Евразийского союза» в качестве аль­тернативы безликому и неэффективному СНГ. Дело в том, что в Казахстане произошел раскол между коренными ка­захами и русскими переселенцами, число которых прибли­зительно одинаково, поэтому возникло стремление найти формулу, которая могла бы несколько ослабить давление Москвы, направленное на политическую интеграцию. На­зарбаев утверждает, что Евразия, географически определяе­мая в границах, аналогичных границам Советского Союза, представляет собой органичное целое, которое должно так­же иметь и особое политическое измерение.

Все эти концепции интеграции страдают одним суще­ственным изъяном: они имели некоторую поддержку Крем­ля (на разных этапах современной политической истории), но их не поддержали постсоветские элиты новых независи­мых государств СНГ (за исключением Белоруссии). В ре­зультате они так и остались проектами.

Представляется, что реальной концепцией интеграции постсоветского пространства в современных условиях могла бы стать геоэкономическая модель. К счастью, ор­ганизация странами Запада «санитарного кордона» вокруг России так и не удалась. Российские геополитики отмеча­ют сегодня первые скромные успехи экономической ре­интеграции постсоветского пространства — Москва распространяет свое влияние, прежде всего, экономическими методами. Достаточно активно развивается сотрудничество в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) — ре­гиональной международной организации, основанной в 2001 г. лидерами Китая, России, Казахстана, Таджики­стана, Киргизии и Узбекистана.

Сегодня Россия объективно все еще является наиболее влиятельным геоэкономическим субъектом Евразии, так как в ее распоряжении находятся наиболее дефицитные ресурсы континента — нефть и газ. Однако Россия все еще недостаточно использует экономические рычаги влия­ния в своей геополитической стратегии. Для усиления ин­теграционных процессов на постсоветском пространстве можно было бы эффективно использовать современные геоэкономические методы: переход к жестко избиратель­ной системе распределения дефицитных энергоресурсов, введение принципа экономических преференций — систе­мы внутренних цен на энергоресурсы и другое дефицит­ное сырье. Это способно создать дополнительные стимулы к экономическому и политическому объединению, акти­визировать интеграционные процессы на постсоветском пространстве. Тем самым новая геоэкономическая модель интеграции постсоветского пространства могла бы стать реальной альтернативой процессу деиндустриализации и архаизации в ближнем зарубежье. Можно смело пред­положить, что вслед за геоэкономикой последует и геопо­литика.

В целом можно утверждать, что ориентиром для внешней поли­тики России должна быть не защита частично утерянных, ненуж­ных в новых условиях или дорогостоящих позиций, а нацеленность на достойное место в мировом сообществе. В обозримом буду­щем она, очевидно, не сможет стать сверхдержавой, но для нее реально и достижимо утверждение в качестве влиятельной, конкурентоспособной трансрегиональной державы Евразии, способной оказывать воздействие на глобальном уровне.

Интересам страны отвечают отказ от великодержавия и им­перских устремлений, изживание синдрома «осажденной крепости», порождающего ксенофобию. Необходим взвешенный, сбалансиро­ванный курс, учитывающий динамичные и противоречивые реалии современного мира, позволяющий вписаться в процессы глобали­зации с наибольшим выигрышем и наименьшими издержками.

Стратегия обретения Россией новой глобальной роли в каче­стве самостоятельного центра силы может быть эффективной лишь благодаря созданию инновационной экономики, последовательно­му укреплению демократических устоев и институтов, формирова­нию правового государства. Сейчас, как никогда в прошлом, взаи­мосвязаны движение России к демократии и перспективы ее модернизации, прорыва в постиндустриальную, информационную эру. На этой основе она может утвердить себя в качестве одной из ве­ликих держав и способствовать установлению демократического миропорядка. 

К оглавлению курса

На первую страницу