© Н.А.Баранов

Тема 3. Становление западной геополитической традиции.

1. Геополитические идеи античности (Древняя Греция и Рим).

Геродот (ок. 484 – между 431-425гг. до н.э).

Геродот известен как политический деятель (руководил новой колонией Афин – Фуриями на юге Италии), но прославился, в первую очередь, как историк. Достаточно сказать, что для современного читателя древнегреческая история начинается с Геродота. Не меньше ценили его и античные ученые. Так Цицерон назвал Геродота «отцом истории». Современные историки считают «Историю» Геродота переходной с точки зрения метода изложения: от логографического к научно-историческому. Большинство современных геополитиков считают, что, начиная именно с сочинений Геродота, в античной традиции явственно просматривается геополитический подход.

Свое главное произведение, включившее собранный исторический, политический, военно-стратегический, мифологический, этнографический и географический материал, он назвал «Histories Apodeixis» («Изложение событий»).

«История» Геродота, разделенная потом (II в н.э.) александрийскими учеными на 9 книг, названными по именам муз, охватывает весь известный автору исторический процесс от мифологического «умыкания жен» разными народами, становившегося поводом для войн, до «золотого века» Афин. Кульминационным моментом развития древнегреческой цивилизации Геродот считал греко-персидские войны, а главным содержанием человеческой истории – противостояние Запада и Востока, моря и суши, Греческой федерации и Персидской державы, эллинов и варваров, демократии и сатрапии, свободы и принуждения.

По содержанию девять книг геродотовой истории можно поделить на 2 части: первая (I-IV книги и начало V) посвящена завоеванию гегемонии Персии в Азии. С приходом к власти Кира Древнего (559 г. до н.э.) Персия последовательно покоряет государства Малой Азии, Вавилон, Египет и становится крупнейшей, как сказали бы сегодня, геополитической державой. Геродот подробно рассказывает о странах и народах, завоеванных персами, их географическом положении и обычаях, рисует общую картину возвышения Персии.

Во второй части «Истории» (книги V-IX) Геродот обращает свой взор на положение дел в Элладе и ход греко-персидских воин. Геродот показывает роль армии и особенно флота в ходе и исходе войны.

Вторая часть для Геродота несомненно главная, а задача первой – ввести читателя в курс событий и выявить причины и цели походов персов против Эллады, которая под действием персидской угрозы прекращает междоусобную борьбу, объединяется и превращается в морскую военную федерацию, давшую отпор и одержавшую окончательную победу над агрессорами.

Подход Геродота к истории заключался в описании исторического процесса от частного к общему, «снизу вверх», от отдельных правителей, политических деятелей, племен, полисов, стран до объединения их в региональные «супердержавы», объединившие многие государства Европы, с одной стороны, и Азиис другой. Противостояние этих континентальных гигантов вызывает ассоциацию с современной континентально-региональной геополитикой. Недаром один из наиболее известных современных региональных геополитиков француз Ив Лакост назвал свой научный журнал «Геродот».

Схема 1. Представление о Земле Геродота (V в. до н.э.)

 Фукидид (460-396 гг. до н.э).

Фукидид родился в Афинах в богатой аристократической семье. Он учился у лучших педагогов своего времени: философа Анаксагора, софистов Протагора и Горгия, слушал речи оратора Антифонта. Но самое большое впечатление на молодого Фукидида произвел Перикл. Именно поэтому он становится сторонником демократической партии.

Во время Пелопонесской войны (431-404 гг. до н.э.) между Афинским морским союзом и Пелопонесским союзом во главе со Спартой тридцатишестилетний Фукидид был избран (424 г. до н.э.) членом коллегии десяти стратегов (фактически правительство Афин), а затем как стратег получил командование над всеми войсками, дислоцированными во Фракии.

Во время похода спартанской армии Брасида во Фракию Фукидид оказался в главе эскадры кораблей и не смог вовремя оказать помощь фракийскому полису Амфиполю, который был взят Брасидом. За это Фукидид был приговорен к пожизненному изгнанию из Афин (423 г. до н.э.). Лишь после 20-ти летнего отсутствия он смог вернуться на родину (404 г.).

В своей «Истории» Фукидид поставил задачу описать «войну пелопонесцев с афинянами, как они воевали между собой». Таким образом, он решает не глобальную, а региональную проблему, но проблема эта носила геополитический характер, ибо война между Афинами и Спартой носила характер соперничества за гегемонию в Элладе. Кроме того, учитывая противоположности общественных укладов и форм правления, эта война решала вопрос о направлении дальнейшего развития всех греческих полисов. Речь идет об альтернативе между демократией и олигархией, торгово-промышленными и традиционно-сельскохозяйственными путями развития, широком космополитическом или спартанско-патриотическом этосе (образе мышления).

Фукидид первым из древнегреческих историков рассматривал исторический процесс прагматически (а не эпически, как Геродот), как цепь политических, военно-политических событий и военных столкновений. Для него история - это, в первую очередь, внешняя политика, в том числе и военная. Именно в этом, в первую очередь, проявляется его геополитический подход.

Война показала возросшую роль армии. Ведь, несмотря на неоспоримое преимущество афинян в культуре, искусстве, торговле и промышленности, победа оказалась на стороне Спарты. Фукидид подчеркнул и роль флота, особенно для укрепления мощи прибрежных и островных государств таких как полис Коринф, остров Крит. Коринф, например, благодаря развитию флота и торговли стал одним из самых мощных в военном отношении и богатых государств Эллады. Критское островное государство, используя свое исключительно выгодное географическое положение (защищенность от врагов, удобное побережье для развития судоходства и контроля за другими государствами), сумело добиться во конце II тысячелетия до н.э. гегемонии в Средиземноморье). Он отметил возросшее значение военно-морского флота в войне с преимущественно сухопутными державами. Именно благодаря мощному флоту и господству на море получили преимущество ионяне в их войне с персами. Фукидид первым заметил и описал  разный характер могущества государства: у Афин – это морское, а у Спарты – сухопутное.

Ксенофонт (ок. 430 – 370 гг. до н.э).

Ксенофонт появился на свет в Афинах в богатой, аристократической семье и получил прекрасное воспитание и образование, которое совершенствовал в общении с Сократом.

К этому времени миновал золотой век расцвета Афин, век Перикла и афинской гегемонии в Элладе (450-430 гг. до н.э.) и началась Пелопонесская война (431-404 гг. до н.э.) между сильнейшими военно-политическими объединениями древнегреческих полисов: Афинским морским союзом и Пелопонесским союзом, между промышленными и торговыми культурно развитыми, демократическими Афинами и консервативно-традиционной, но мощной военной, олигархической Спартой. Опять, уже в который раз в человеческой истории Суша встала против Моря, две непримиримые стихии сошлись в борьбе за власть над миром.

Несмотря на то, что Ксенофонт был уроженцем Афин, он принадлежал к олигархической партии и считал Спарту не только образцом государственного устройства, но и центром, вокруг которого должна объединиться вся Эллада.

Неизвестна роль Ксенофонта в политическом процессе в Афинах при правлении 30 тиранов, поставленных Спартой, но после поражения Пелопонесского союза (404 г. до н.э.), он вместе с наемниками – спартанцами отправляется в качестве командира одного из подразделений в Малую Азию на службу к Киру Младшему (401 г. до н.э.). Познакомившись с Киром, Ксенофонт принял его предложение стать его советником. В этом качестве он и следовал за Киром последующие десять лет.

В 394 г. до н.э. вместе с армией спартанцев под командованием Агесилая Ксенофонт возвращается в Элладу, но не в Афины, а в Спарту, и принимает участие в битве при Коронее, в которой Спарта разгромила войска антиспартанской коалиции, состоящие в основном из фиванцев и афинян. За участие в сражении против родного полиса Ксенофонт был приговорен к изгнанию из Афин. Покинув военную службу, он поселился в поместье близ Олимпии. В 370 г. до н.э. Олимпия и ее окрестности были заняты противниками спартанцев элейцами. Ксенофонт бежал в Коринф, где вскоре умер.

В своих главных трудах, «Анабасис» (переводится как «Восхождение», повествует о походе Кира Младшего вглубь Азии) и «Греческая история» Ксенофонт кроме описания сражений и деяний правителей дает интересные этнографические сведения, старается связывать военно-политические события с географией. Кроме того, богатый жизненный опыт, знания и навыки, приобретенные им в географии и военной стратегии, общая широта кругозора позволяют оценить его работы (особенно «Греческую историю») как представляющие несомненный интерес с точки зрения геополитики и содержащие геополитические идеи о противостоянии Суши и Моря, о значении армии и флота для мощи государства, о гегемонии на море и ее предопределении природой.

Аристотель (384-322 гг. до н.э).

С точки зрения геополитики, в сочинениях Аристотеля вызывает интерес обнаруженная им связь между природной средой и государственным устройством, между количеством населения и его качествами, площадью территории и силой государства.

По Аристотелю «наилучший государственный строй не может возникнуть без соответствующих внешних условий». При этом под внешними условиями греческий философ понимал как природные, так и социальные характеристики.

Важнейшими социальными условиями безопасного существования государства является количество населения и его качественные характеристики, в первую очередь, соотношение свободных людей, которые в случае необходимости могут стать гоплитами (тяжеловооруженными воинами), метеков (не граждан) и рабов.

Среди свободного населения полиса также следует выдерживать пропорцию между количеством земледельцев, ремесленников, торговцев и т.д., ибо то государство, в котором много ремесленников, но мало тяжеловооруженных воинов, нельзя считать государством большим и могучим.

Важнейшими природными условиями являются характеристики территории полиса. Территория должна быть труднодоступна для вторжения, но иметь удобные выходы. «Город надлежит устроить так, чтобы он был расположен одинаково хорошо и по отношению к морю, и по отношению к остальной части государства».

У Аристотеля мы опять встречаем обоснование роли морской силы для усиления мощи государства. «Ведь гораздо легче … выдержать неприятельское нападение, когда можно получить помощь с обеих сторон одновременно – и с суши и с моря; равным образом нанести удар… когда для государства открыты оба пути».

Геополитическим выглядит его подход к обоснованию гегемонии островного критского государства в Греции в конце 1-го тысячелетия до н.э. «Остров Крит как бы предназначен природой к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой – от Азии, именно от Триопийской местности и Родоса. Вот почему Минос и утвердил свою власть над морем, а из островов одни подчинил своей власти, другие населил …».

Полибий (210-128 гг. до н.э).

Полибий, известный древнегреческий историк и политический деятель, родился в полисе Мегаполь (Южная Аркадая) в семье известного политика и военачальника.

Как ученый, Полибий прославился своей Всеобщей историей в 40 книгах, описавшей события, свидетелем и непосредственным участником которых он был. Но история Полибия – это не только описание последовательности политических и военных фактов. В ней он ставит и разрешает важную политическую проблему: «Как Рим в короткое время стал самым могучим государством ойкумены - известного тогда обитаемого мира?» В ней он также ставит вопросы, находит закономерности, которые много позже назовут геополитическими, например: «В чем причины могущества государства и Римской республики в частности?». Но прежде, чем оценить эту силу и характер боевых действий, которые ведет государство, по Полибию, следует говорить о земле, её свойствах и положение. «Мы лучше поймем отдельные события, если заранее описаны будут страны и самые места событий».

Только геополитически мыслящий человек может утверждать, что для лучшего понимания отдельных военно-политических событий следует заранее описать «страны и самые места событий», что все сведения о земле и географическом положении описываемых мест даются «с той целью, дабы сделать рассказ… понятным для людей, незнакомых с этими странами». Описывая, например, поход Ганнибала, Полибий находит необходимым географически детерминировать исторический процесс. Он утверждает: «дабы изложение наше не осталось совершенно непонятным для читателей, не сведущих в этих странах, нам необходимо рассказать, откуда вышел Ганнибал, сколько и какие страны были пройдены им, и в какие местности Италии он прибыл».

М.Т. Цицерон (106-43 гг. до н.э).

Марк Туллий Цицерон – известный древнеримский политик, юрист, оратор, родился в состоятельной, но не очень знатной семье, принадлежавшей к сословию всадников.

В политическую жизнь Рима Цицерон вошел без чьей-либо поддержки, благодаря своему ораторскому дару. Свою политическую деятельность он начал с участия в оппозиции диктатуре Суллы (81 г. до н.э.).

Известность к нему пришла в тридцатишестилетнем возрасте после выступления на судебном процессе против представителя сулланской партии Варреса (70 г. до н.э.). Первую политическую речь в Сенате он произнес в поддержку Помпея в 66 г. до н.э.  Вершиной его известности как политика (и оратора) стала серия сенатских выступлений против заговора Катилины (63 г. до н.э.). В дальнейшем его роль в Сенате начинает снижаться, а с образованием первого триумвирата (Помпей, Красс, Цезарь; 60 г. до н.э.) ему даже пришлось почти на два года удалиться в изгнание (57-58 г. до н.э.). Цицерон пытался выступать примирителем Помпея и Цезаря, но с победой последнего отошел от политики. Лишь после убийства Цезаря (44 г. до н.э.) Цицерон вновь становится вождем республиканской партии в Сенате. К этому времени относятся его речи-филиппики против узурпатора Марка Антония. В 43 г. до н.э. после поражения Сената в борьбе со вторым триумвиратом (Марк Антоний, Октавиан Август, Лепид) Цицерон был убит во время репрессий.

Основными политологическими сочинениями Цицерона, кроме речей и писем считаются его диалоги «О государстве» и «О законах». Политика, по его мнению, тесно связана с географией, чему есть немало примеров. Так, при основании Рима Ромул чрезвычайно удачно выбрал место будущей столицы. Цицерон в связи с этим отмечает, что «каждый, пытающийся создать долговечное государство, должен намечать весьма осмотрительно». Особенно следует обратить внимание на положение города относительно моря, желательно наличие реки, родников с пресной водой, холмов и здорового климата. Для безопасности государства следует принять хорошие законы и править твердо, но справедливо.

Страбон (64/63 г. до н.э. – 23/24 г. до н.э).

Выдающийся древнегреческий географ и историк Страбон родился в г. Амасии (Понтийское царство) в знатной и богатой греческой семье, многие поколения которой служили понтийским царям.

За свою жизнь Страбон немало путешествовал. Он проехал, как он сам выражался, от Армении до Сардинии и от Черного моря до Эфиопских гор на Верхнем Ниле. Несколько раз и подолгу жил в Риме, где вращался в среде известных политических деятелей и ученых.

Первое его сочинение – «Исторические записки», которое оказалось утерянным, было задумано как продолжение «Всеобщей истории» Полибия и охватывало широкий круг событий от разрушения Коринфа и Карфагена до морского сражения при Акциуме (31 г. до н.э.),

Другое сочинение Страбона «География», состоящая из 27 книг, носит явный геополитический оттенок, заключающийся в связи географического и политического, опосредованной человеком. Так, в книге 1-ой он отмечает, что «большая часть географии служит нуждам государства, ибо арена деятельности государства – земля и море – место обитания человека». Правда, человек – посредник между географией и политикой у Страбона – это деятель, не народ, населяющий описанные им страны, а правитель, решающий судьбы этого народа. Именно он, политик-правитель и испытывает острую нужду в географии. А она, в свою очередь, «как целое имеет прямое отношение к деятельности властителя: ведь она размещает на карте материки и моря…».

Очень интересна дискуссия о границах ойкумены (обитаемого мира) и ее делении на определенные части. Страбон приводит точки зрения Эратосфена («География»), Гиппарха, Посидония («Об океане»), Полибия. По мнению Страбона: земля вместе с морем шарообразна. Ее условно можно поделить на северное и южное полушарие, а также на пять климатических поясов, ограниченных северным и южным полярным кругом, северным и южным тропиками; все они, проложенными параллельно экватору. Из пяти климатических поясов два (полярных) являются холодными и необитаемыми. Два умеренных пояса «могут быть обитаемы», как считает Страбон и жаркий пояс между северным и южным тропиком (т.е. экваториальный пояс) необитаем из-за излишней жары.

Учитывая, что второй умеренный пояс практически не исследован географами, ойкумена по Страбону простирается от Иберии (нынешняя Испания) до Индии, располагаясь в умеренном и, частично, в жарком климатических поясах. По форме ойкумена напоминает хламиду (древнегреческий плащ), вписанную в параллелограмм. Ойкумена сужается к западу и востоку и расширяется на север и на юг по линии, проходящей через Нил.

Эратосфен (III в. до н.э.) представлял мир, состоящим из четырех сфаригд (частей), которые выделены условными линиями: «север - юг» и «запад - восток», включающими определенные страны, населенные определенными народами. На карте Эратосфена (см. схему 2) хорошо видно, что северо-западную сфаригду составляет Европа, включающая и Элладу, юго-западную – Либия (или Ливия), соответствующая современной Африке, известной грекам только до верховьев Нила. Северо-восточную сфаригду образует Малая Азия с приморскими греческими полисами, другими государствами, контролируемыми Персидской державой и, расположенная значительно севернее, Скифия, простирающаяся на всю современную Великую русскую равнину, Западную и Восточную Сибирь. Юго-восточная сфаригда, по Эратосфену, состоит из Арианы - страны ариев (современный Иран) и Индии. Таким образом, проблемы соотношения и взаимоотношений «Запад – Восток» и «Север – Юг» были известны уже в античную эпоху.

Страбон решает и другую геополитическую задачу - проблему соотношения географического положения, расположения страны по отношению к морю, влияния географической среды на развитие общества. Он утверждает, что море определяет очертания суши, делает их удобными или неудобными для обитания. Море в сочетании с реками, природный ландшафт (горы, долины), острова и проливы создают «свойства…, связанные с местностью и не являющиеся делом рук человеческих». Изменчивость этих природных свойств (т.е. географических условий) влияет на развитие человеческих обществ, полисов, государств. Ухудшение среды обитания, а также природные катаклизмы (землетрясения, извержения вулканов, цунами) могут замедлять развитие полисов или уничтожать целые страны (например, Атлантиду).

Завершает Страбон исследования ойкумены описанием административно-территориального деления Римской империи.

Схема 2. Карта Эратосфена (III в. до н.э.)

 Истоки формирования геополитических концепций античными философами  привело к постепенному осознанию неразрывной взаимосвязи почвы и крови, пространства и власти, географии и политики. Так проис­ходит формирование теории влияния среды на политиче­скую историю, которую излагают Фукидид, Ксенофонт, Аристотель, Полибий, Страбон и другие античные авторы. Во многом их теоретические построения — ре­зультат обобщения событий политической истории того времени, но некоторые идеи, несомненно, являются интел­лектуальными изысканиями самих авторов, носят печать их индивидуальной прогностической интуиции и облада­ют эвристическим потенциалом, востребованным и в наши дни.

Античные философы остро чувствовали значение по­чвы, среды обитания пространства для формирования социокультурной и политической идентичности человека.

2. Геополитическая мысль Средних веков и Нового времени в Европе

Взгляды античных авторов восприняла христианская Евро­па. Теория древнегреческих ученых о тесной связи условий жизни с географической широтой местообитания была глубоко усвоена средневековыми книжниками. Географические пред­ставления европейцев получили свое дальнейшее развитие под воздействием восьми крестовых походов, состоявшихся между 1096 и 1270 гг. Географические воззрения оказали существенное влияние на понимание европейцами значимости территории для расширения торговли и политического (в форме религии) вли­яния. При этом географическое пространство оказалось не только полигоном реализации высших истин. Средневековым человеком империя осознавалась как проекция высших сак­ральных истин на пространство геополитической реальности, он воспринимал ее как отображение Бога в земной тополо­гии.

Всеобщий характер верований и ценностей, характерный для средневековья, нивелировал значение территории. Вопросы тер­риториального устройства были подчинены идейным устремле­ниям. Однако в XIIXIII вв. в Европе постепенно набирала силу тенденция становления национальной государственности.

В это же время происходит расширение знаний европейцев о мире, что стало следствием развития мореплавания, картогра­фии, а также процесса, получившего наименование эпохи Ве­ликих географических открытий. В итоге формировалось целое направление, которое сосредоточивало свои интересы на воп­росах воздействия природы Земли на человека, историю людей, общества, государства.

В эволюции геополитических идей, последовавшей вслед за открытием мира европейцами, заметное место занимает термин «Атлантика» как целостное понятие, обозначающее не только направление экспансии, но и геополитическую парадигму «моря».

Жан Боден (1530—1596).

Становление государственности в Европе неизбежно под­нимало вопрос о территории страны. Первую попытку дать строго рациональное теоретическое обоснование национально­го государства и связанного с ним территориального суверени­тета предпринял французский политик и философ Жан Боден. Свою позицию он изложил в работе «Шесть книг о  республике» (1576 г.).

Боден, в частности, разделял древнегреческую концепцию влияния климатических зон на поведение людей и считал, что жители умеренных районов более других предназначены для развития цивилизации под сенью закона. Но закон и общество могут развиваться только в государстве едином географически. В государстве, по Бодену, ключевым элементом являются кровнородственные семьи-хозяйства. Именно географическая среда определяет пути и способы взаи­модействия таких семейных союзов между собой, а также более сложных политических систем. Среда и природа в целом не знают развития, а лишь циклически воспроизводятся. В отличие от них политические образования проходят целенаправлен­ный путь развития.

Согласно Бодену, государство само по себе является абсо­лютной и самовоспроизводящей властью, обладающей высшей силой и величием, соединенными в су­веренитете. Государству принадлежит исключительное право на принятие любых решений, объединяющих всю нацию на опреде­ленной территории. Боден убежден, что именно географическая среда, природа определяют развитие государства. Суверенитет государства объединяет в себе не только высшую власть, но и ра­зум, здравый смысл, расчет. Рациональность поведения госу­дарства вела к дальнейшему умозаключению: «ничто не предосу­дительно, если связано с безопасностью государства».

Шарль-Луи де Монтескье (1689—1755).

Идеи географического детерминизма развивал и выдаю­щийся французский мыслитель Шарль-Луи де Монтескье. В своем главном труде «О духе законов», изданном в 1748 г., он разработал теорию факторов географической сре­ды в жизни общества.

Еще в «Персидских письмах» Монтескье утверждал, что обще­ственной жизнью управляет не провидение или случай, а опре­деленные закономерности, которые вытекают из естественных законов. Более того, все социальное бытие людей обусловлено географическими, политическими и религиозными факторами. Но наиболее обоснованно связь географического и социально-политического просматривается в главном сочинении Монтес­кье «О духе законов».

Под духом законов французский просвети­тель понимал всю совокупность политических, нравственных, религиозных отношений в обществе, базирующихся на естест­венных законах, т.е. обусловленных окружающей природной средой. Продолжая линию Ж. Бодена, Т. Гоббса о закономерной необходимости перехода людей из естественного в гражданское состояние, Монтескье, тем не менее, не отрывает их гражданские и политические отношения от продолжающегося воздействия естественных законов, географических факторов. В этом, соб­ственно, и заключается не только естественнонаучный, но и гео­политический подход Монтескье. Можно утверждать, что такой подход французского политического мыслителя послужил осно­ванием для всех последующих геополитических размышлений.

Ш.Л. Монтескье сформулировал кредо географического детерминизма: «Власть климата есть первейшая власть на земле». Именно климат, по мнению Монтескье, оказывает прямое воздействие на физиологи­ческое состояние людей, а значит, и на их психологию, что, в свою очередь, играет решающую роль при организации общественного устройства и учреждении политических по­рядков. Согласно Монтескье, «малодушие народов жарко­го климата всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу».

Монтескье был убежден, что климатические условия опре­деляют индивидуальные особенности человека, его характер и склонности, его телесную организацию. Так, например, в усло­виях холодного климата люди крепче и физически сильнее, поскольку «холодный воздух производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, от чего напряжение их увеличи­вается и усиливается приток крови от конечностей к сердцу». Южные народы, с точки зрения Монтескье, ленивы от приро­ды, «что делает их неспособными ни к какому подвигу...». По­этому они, восприняв однажды те или иные законы, обычаи и традиции, не расстаются с ними, ибо предпочитают покой.

По мнению Монтескье, законы страны (точнее «дух законов») должны соответствовать условиях географиче­ской среды: только тогда государство способно гармонично и успешно развиваться во времени и пространстве. Здесь французский философ вплотную подходит к формулиров­ке геополитического закона соответствия политики, права и территории, который сыграл впоследствии важную роль в развитии немецкой геополитической школы.

Начиная с XIX столетия «пальма первенства» в разви­тии географического детерминизма постепенно переходит к немецким ученым, предложившим несколько оригинальных геополитических идей. Эти исследователи выступают с критикой вульгарного географического детер­минизма, более зрело и взвешенно подходя к интерпрета­ции природных факторов и их влияния на политическую историю.

Влияние природных условий на общественно-политическое развитие изучалось рядом немецких ученых: И. Гердером (1744-1805), А. Гумбольдтом (1769-1859), И. Кантом (1724-1804), Г. Гегелем (1770-1831) и др.

По мнению Иоганна Гердера, развитие цивилизации осу­ществляется под воздействием внешних и внутренних факто­ров. К последним он относил физическую природу, в первую очередь такие ее элементы, как климат, почва, географическое положение.

Александр Гумбольдт полагал, что география должна давать целостную картину окружающего мира и служить конкретным социальным, политическим и экономическим целям человека.

Иммануил Кант в лекции по географии высказал мысль о влиянии физической среды на «моральную географию» (наци­ональный характер), политическую географию, «торговую гео­графию» (экономику) и на «теологическую географию» (терри­ториальное распределение религий).

Георг Гегель (1770—1831) в специальном разделе введе­ния к своим лекциям по философии истории, озаглавлен­ном «Географическая основа всемирной истории», подчер­кивал: «...не стоит ни преувеличивать, ни умалять значения природы; мягкий ионийский климат, конечно, очень спо­собствовал изяществу поэм Гомера, но один климат не мо­жет порождать Гомеров, да и не всегда порождает их; под властью турок не появлялось никаких певцов». Ученые должны интересоваться не изучением почвы как внешнего места, а изучением естественного типа местности, кото­рый находится в тесной связи с типом и характером наро­да, являвшегося сыном этой почвы. Этот характер обнару­живается именно в том, каким образом народы выступают во всемирной истории и какое место и положение они в ней занимают.

Глубокое исследование философии истории с точки зре­ния развития национального духа и политического строя разных народов позволило великому немецкому философу впервые в истории политической мысли осуществить кон­цептуальный геополитический анализ современной ему картины мира. Гегель не просто оставил нам интересное описание пространственных отношений между государ­ствами, цивилизациями и народами, известными европей­цам к середине XIX в., но и разработал методологию такого анализа, который сегодня мы не можем не назвать геопо­литическим. Он полагал, что геополитическая карта мира естественным путем разделяется на Старый и Новый Свет, и дело не только в том, что Америка и Австралия стали известны значитель­но позднее остальных частей света. Америка и Австралия «новы» не только относительно, но и по существу: по всему их физическому и духовному характеру.

Согласно Гегелю, архипелаг между Южной Америкой и Азией обнару­живает физическую незрелость: «...характер большей части этих островов таков, что они являются лишь как бы земляным покровом для скал, вы­ступающих из бездонной глубины и носящих характер чего-то поздно воз­никшего». Такой же незрелостью отличается, по его мнению, и Австралия: «...ведь если мы проникнем из английских владений вглубь страны, то мы найдем огромные потоки, которые, еще не прорыв себе русла, оканчиваются в болотистых равнинах». Относительно Америки и ее культуры он делал не менее безапелляционные выводы: «Америка всегда была и все еще про­должает быть бессильной в физическом и духовном отношениях».

Незрелость природного мира у Гегеля накладывает решающий отпечаток на духовный мир народов, населя­ющих эти «физически незрелые» местности, что, в свою очередь, определяет место народов на карте политической истории. Так, Америку — главную страну Нового Света — он не видел на карте всемирной истории XIX в., но про­рочески указывал, что именно этой стране суждено стать центром «всемирно-исторического значения», объяс­няя это опять-таки преимущественно психологическими и географическими факторами: «...в эту страну стремятся все те, кому наскучил исторический музей старой Европы. Говорят, что Наполеон сказал: эта старая Европа наводит на меня скуку».

Старый Свет — арену всемирной истории — Гегель делит с точки зрения характерных географических различий:

а) безводное плоскогорье с его обширными степями и равнинами. Страны плоскогорий, как правило, прочно замкнуты в себе, но способны давать импульсы историче­ского развития и территориальной экспансии;

б)        низменности, переходные страны, прорезанные и оро­шаемые большими реками. Здесь образуются центры куль­туры, обладающие уже значительными притяжениями (мы бы сегодня назвали их цивилизациями);

в)        прибрежные страны, непосредственно прилегаю­щие к морю; они должны выражать и сохранять мировую связь.

Гегель оставил интересный анализ всех трех географи­ческих ареалов с точки зрения их роли в политической истории.

Народы плоскогорий он охарактеризовал весьма скептически: в пустынях Аравии, в монгольских степях, в Южной Америке, на берегах Ориноко и в Парагвае, по­чва неплодородна, люди беспечны и не собирают запасов на зиму, ведут патриархальную жизнь, и богатство их за­ключается лишь в животных, которые странствуют вместе с кочевниками. Гегель не видел в кочевническом элементе генератор политической энергии, способный всколыхнуть и вдохнуть жизнь в деятельность мирных земледельцев равнин. Напротив, он указывал на разрушительный и бес­смысленный характер набегов кочевников: «...они всё рас­таптывают, а затем исчезают, как сбегает опустошительный горный поток, так как в нем нет подлинного жизненного начала».

Народы долин, орошаемых большими реками, иные. В Китае, Индии, в Египте создавались большие царства и формировались крупные империи. Гегель объясняет это тем, что земледельцы, населяющие равнины, способны к регулярному кропотливому труду, заинтересованы в по­земельной собственности и развитии правовых отношений. Это, в свою очередь, делает государство центральным по­литическим институтом, который жители поддерживают и развивают во всех отношениях (в том числе и в террито­риальном).

Морские народы философ характеризует с явной сим­патией: если низменность прикрепляет человека к земле, благодаря чему он становится зависимым в бесконечном множестве отношений, то море выводит его из этих огра­ниченных сфер. Море вызывает представление о чем-то неопределенном, неограниченном и бесконечном, что внушает человеку стремление выйти за пределы, раскре­поститься. Этого величественного устремления за пределы земной ограниченности недостает азиатским государствам, хотя сами они часто граничат с морем; для них море явля­ется лишь прекращением земли.

Гегель признает, что море при­зывает человека к завоеваниям и разбою, но ему кажется, что постоянная огромная опасность для жизни делает мо­ряков храбрыми и благородными. Именно это оправдыва­ет и облагораживает незаконные приобретения морских стран в глазах философа. Нельзя не заметить, что в этих рассуждениях Гегель достаточно тенденциозен, философу изменяют научная объективность и взвешенность, столь ха­рактерные для него.

Для Гегеля народы моря — народы исторические, спо­собные к творчеству на арене политической истории, но на­ряду с этим есть и неисторические народы — коренные жители Америки (индейцы), обитатели Африки. Гегель лишает «неисторические» народы права голоса в исто­рии, считая, что удел этих народов — рабство и политиче­ская зависимость от европейцев.

Европейские страны по их географическому положению и месту в истории человечества Гегель подразделил на три группы:

1.      Южная Европа, обращенная к Средиземному морю. Здесь, в Греции и Италии, долгое время находилась арена всемир­ной истории.

2.      Сердце Европы — центральный ее пункт. Здесь находятся Франция, Германия, Англия.

3.      Северо-восточные государства — Польша, Россия, славян­ские государства. Они поздно вступают в ряд исторических государств.

Влияние идей Гегеля на развитие геополитики в кон­це XIX — начале XX в. было огромно. В гегелевской «Фи­лософии истории» заложен тезис, сыгравший решающую роль в развитии теории гегемонизма в геополитике, причем как в марксистском, так и в либеральном ее вариан­те. Из гегелевской историософии прямо вытекала теория авангарда: авангард монополизирует историю, ибо в нем воплощен мировой дух; остальные народы и культуры, не относящиеся к авангарду, не имеют права голоса в по­литической истории. Марксизм применил эту дихотомию в своем учении о всемирно-исторической миссии пролета­риата, неолиберализм — в концепции о «золотом миллиар­де» и однополярном мире.

К. фон Клаузевиц (1780-1831).

Карл фон Клаузевицизвестный военный теоретик и военный стратег. Занимал патриотические позиции по отношению к оккупации Пруссии французскими войсками. Именно К. Клаузевиц стал автором «Трех символов веры» (февраль 1812) – документа военных реформаторов (Шарнхорста, Гнейзенау, Бойена), выступивших с патриотической идеей всенародной войны против Наполеона в союзе с Россией. Клаузевиц личным примером показал достижимость идеалов «Трех символов», поступив на службу в русскую армию, где исполнял по большей части штабную работу. Проявил себя сторонником маневренной обороны. К августу 1913 г. был уже начальником штаба корпуса. В апреле 1814 г. вернулся на прусскую службу на аналогичную должность. В 1818-30 гг. генерал-лейтенант Клаузевиц исполнял должность директора Всеобщего военного училища, которое когда-то окончил. В 1830 г. был назначен инспектором артиллерии, а в 1831 г. начальником штаба прусской армии на польской границе. Скоропостижно скончался от холеры.

На политические взгляды Клаузевица большое влияние оказали либеральные идеи Великой французской революции. Но его либерализм имел сильный оттенок прусского национализма и военного авторитаризма. В своих военно-исторических трудах Клаузевиц применил диалектический метод Г. Гегеля, рассматривая военно-политические события в развитии и взаимосвязи. Наиболее известным трудом, вобравшим его геостратегические и военно-теоретические взгляды является трехтомная работа «О войне», которая вышла в составе других работ под общим названием в 1832-37 гг. в Берлине. На русский язык впервые переведена в 1936 г.

В этой работе Клаузевиц выдвинул постулат об обусловленности войны и боевых действий политикой, проводимой государством. В политике, утверждал он, заключены в скрытом виде основные очертания будущей войны, которая «есть продолжение войны иными средствами». При этом политика, по Клаузевицу, носит национальный характер, выражает общенациональные интересы. Каждая эпоха ставит свои задачи перед нацией, которая выдвигает политику, соответствующую этим задачам. Следовательно, «всякая эпоха имеет свои собственные войны», вызванные изменением общественных отношений, прогрессом науки техники. Новые условия диктуют изменения в военной теории и стратегии. Но всегда именно политика определяет военную стратегию, именно геостратегия определяет количественные и качественные характеристики армии, именно геополитика диктует применение армии для решения тех или иных национальных задач.

Стратегия у Клаузевица среди прочих составляющих успеха в войне (моральных, физических, математических, статистических) обусловливается «географическим элементом», ведь каждая война проводится в определенных географических условиях, а боевые действия разворачиваются на определенном пространстве. Поэтому пространственно-географический фактор, вместе с политическим, оказывает существенное влияние на ход и исход войны и определяет ее геополитическое содержание.

Но все же главное внимание Клаузевиц сосредоточил на доказательстве единства политики и военной стратегии при ведущей роли первой. В каких бы войнах ни участвовало государство (в коалиции или единственном числе) способ их ведения, стратегия и даже порой тактика отдельных сражений всегда определяется «политическими поводами», политическими целями. Ход войны (агрессивный или нерешительный, наступательный или оборонительный) целиком вытекает из интересов политики. Войны могут вестись, например, только для создания видимости угрозы противнику или в подкрепление переговоров. Это еще раз доказывает, что войны «вызываются лишь политическими отношениями между правительствами и между народами», что «война есть орудие политики», что война принимает свойства политики, становясь то слабой и половинчатой, то грандиозной и мощной, что при составлении плана войны политическая позиция должна господствовать над военно-стратегической. Только с этой точки зрения можно составить единую доктрину, включающую политические цели и их достижение различными методами, в том числе военными.

Вывод Клаузевица о том, что «ведение войны в своих главных очертаниях есть сама политика, сменившая перо на меч, но от этого не переставшая мыслить по своим собственным законам» можно смело назвать одной из главных парадигм военной стратегии и геополитики.

Карл Риттер (1779—1858), современник Г. Гегеля, также внес существенный вклад в развитие идей географическо­го детерминизма политической истории. Риттер выдвинул идею иерархического деления мира в контексте единого глобального пространства. Геополитическую карту мира он разделил на части: континентальную (сухопутную) и мор­скую (водную). Границу между ними он определил в виде большого полукруга, проходящего через Перу в Южной Америке и южную часть Азии. Идея противостояния го­сударств Суши и Моря в геополитике XX в. стала опреде­ляющей. Именно у Риттера немецкие геополитики взяли все свои основные континентальные конструкции; на его труды часто ссылался основатель немецкой геополитиче­ской школы Ф. Ратцель.

В рамках континентальной полусферы на геополитиче­ской карте мира Риттер выделил Старый и Новый Свет. Его аргументация в пользу такого деления несколько отли­чалась от гегелевской. Риттер обращает внимание в первую очередь на разницу в климатических особенностях Старого и Нового Света: первый отличается заметным климатиче­ским однообразием, второй — существенными климати­ческими различиями. Это оказало существенное влияние на характеры населяющих континентальные страны народов: их менталитет, мораль, отношение к труду и стереоти­пы психологического восприятия. Геополитическое един­ство «старой» Европы и существенные противоречия между странами Нового Света он объяснял, апеллируя именно к этим географическим особенностям в рамках континен­тальной дихотомии.

Особое значение для формирования европейской геопо­литики имели идеи французского географа Жана Готмана (1915—1994), высказанные им в работе «Политика государств и их география». Ученый ввел в оборот термин «иконография[1] пространства», об­ратив внимание на то, что автономные пространства циви­лизации и культуры образуют все видимые, организован­ные в пространстве формы политической, общественной и частной жизни. В понятие «иконография пространства» он включал и различные пространственные картины мира, и отдельные представления, возникшие как результат влия­ния религий, традиций, разного исторического прошлого, разных социальных моделей, характерных для определен­ных территорий с особой неповторимой культурой. Мифы и образы ушедших столетий, легенды и саги, табу и сим­волы культуры, топографически локализованные в опреде­ленном пространстве, так или иначе формируют его «ико­нографию».

Иконография геополитического пространства это типические формы проявления цивилизации в простран­стве, система политических институтов и многообразных форм политической жизни, а также символический духов­ный мир цивилизации, включая символизм выражения по­литических идей, формирующих смысловое, значимое про­странство культуры. Все это в целом и позволяет народу контролировать, осваивать и защищать определенную тер­риторию как «свою» родную.

Готман писал и о циркуляции иконографии динами­ческом влиянии территориальных культур друг на друга в течение времени. В определенном смысле циркуляция иконографии представляет собой пространственное изме­рение геополитики. Впоследствии это позволило известно­му немецкому геополитику Карлу Шмитту остроумно заме­тить, что на место знаменитой теории «циркуляции элит» итальянского социолога Вильфредо Парето (1848—1923) в современной геополитике выходит не менее важная тео­рия циркуляции иконографии.

Отношение к образу, иконе составляет глубинное про­странственное измерение культуры. Иконография про­странства разделяет западные и восточные цивилизации: многие культуры Востока обычно выступают против зри­тельных изображений, картин и икон, в то время как на За­паде сложилось устойчивое почитание иконописи и пор­третной живописи. Известно, что Ветхий Завет и Коран запрещают изображать Бога на иконах, но строго отожде­ствить Восток с иконоборчеством, а Запад — с иконопочитанием все же нельзя.

Интересно, что современная техника, психоанализ и аб­страктная живопись, пришедшие с Запада, несут в себе разрушение традиционного понимания образа, визуально­го изображения, пространственной целостности. Поэтому можно утверждать, что иконография пространства каждой культуры не статична, она динамично меняется, когда в нее вторгаются новые исторические факторы.

3. Развитие географии как науки

География издавна помогала государям знать свои территории для того, чтобы ими лучше управлять. Она была необходима военным для управления войсками. Она — необходимое средство для коммерсантов и завоевателей новых рынков сырья и сбыта. Но она долго оставалась неведомой для народов. Ее не изучали в школах, так как география рассматри­валась как стратегическая наука, которой не должны были вла­деть все.

В течение XVIIXVIII вв. география постепенно превраща­лась в организованную, структурированную науку. Ее прогрессу во многом способствовали научные экспедиции, а также накап­ливание всевозможной информации, более узкая специализация естественных наук (выделение в отдельные дисциплины геоло­гии, ботаники, агрономии и т.д.). Правда, в XVIII в. географией все еще занимались просвещенные любители, чей пытливый ум охватывал весь спектр знаний своего времени (Д. Дидро, Воль­тер, Ж.-Ж. Руссо, И. Кант, К.А. Гельвеции, П. Гольбах и др.).

Революция 1789 г. во Франции привела к радикальному сло­му системы взглядов на международные отношения. Во имя универсальных принципов свободы, равенства и братства, рес­публиканских идеалов Франция стремилась стать гегемоном в Европе. А сам Старый континент, как нередко называют Евро­пу, стал ареной борьбы за и против гегемонии, проходившей под знаком идей «народного суверенитета», который затем пре­вратился в наполеоновскую теорию «унификации» Европы. Войны Наполеона, ликвидация национальных границ привели к рождению идеи «великой нации», которая, в свою очередь, подкреплялась геополитической идеей «естественных границ» Франции. Такими границами были объявлены Рейн, Альпы и Пиренеи, а Рейн полностью включался в состав Франции.

При Наполеоне в прямом подчинении Франции оказались Португалия, Испания, Голландия, Иллирия. Громадная импе­рия охватывала территорию от Балтики до Черного моря. Фак­тически вся Европа, кроме России и Англии, которую Наполе­он выводил за европейские границы, была превращена в под­властную Франции территорию. Идеология действий Наполео­на определялась тем, что для него реальное значение имели только территориальные вопросы, экономические интересы и стратегические соображения.

Эти и другие события международной жизни уже в начале XIX в. как бы готовили теоретическое обоснование для соеди­нения геополитических идей с практической политикой. В по­вестку дня дальнейшего развития ряда государств становились вопросы освоения географии широкими массами людей.

Решение о преподавании географии в школах, лицеях и уни­верситетах, где готовили будущих учителей, связано с появлени­ем сильного политического течения по объединению Германии. После Венского конгресса в 1815 г. Пруссия получила террито­рии, расположенные далеко на Западе (Саар, Рейнские провин­ции, Вестфалия) и отделенные от ее исторического центра мно­жеством немецких княжеств. Для того чтобы объединить эти территории и обеспечить территориальную целостность, требо­валось политическое единство Германии. И в этом нужно было убедить как жителей, так и руководителей страны. Инструмен­том этого убеждения была сделана география.

С этой точки зрения 1820 г. стал поворотным. В этом году Пруссия принимает решение об обязательном обучении гео­графии, в первую очередь географии Германии для того, чтобы формировать у граждан чувство того, что единство Германии заложено в самой природе и рельефе. Новаторская по тому времени идея понравилась и за пределами собственно Прус­сии. И прусские учебники начинают использовать во всей Гер­мании.

Лингвистическая аргументация, которая, на первых взгляд, могла казаться более убедительной в объяснении единства Гер­мании, не использовалась. В это время, как известно, сущест­вовала Австрия — крупное немецкоязычное государство, быв­шее соперником Пруссии Бисмарка. И только после победы над Австрией Франца Иосифа при Садовой в 1866 г. прусские географы аргументируют свою стратегию территориального объединения немецких пространств, опираясь и на лингвисти­ческий фактор.

Выражением растущего интереса общественности к геогра­фии и выражением ее институционализации стало появление географических обществ. В 1821 г. географическое общество возникает в Париже, в 1830 г. — в Лондоне, 1845 г.в России, в 1852 г.в Нью-Йорке.

Стали выходить научные труды:

Ø      «Краткая всеобщая география» русского ученого Арсеньева (1818),

Ø      «Курс всемирной истории», написанный французом дат­ского происхождения Конрадом Мальт-Брюном (1810-1829).

Начинают выходить специализированные журналы: «Annales de geographie» в Париже1891 г.), «Geographical Journal» 1893 г.)

Наконец, сотрудничество в области географии становится меж­дународным: в 1871 г. состоялся первый Географический конг­ресс в Антверпене, а в 1922 г. был основан Международный географический союз.

Таким образом, предыстория геополитики достаточно про­должительна и разнородна. Она включает фрагментарные суж­дения, представления и знания преимущественно о влиянии географических условий на жизнь людей. По мере простран­ственного «уплотнения» планеты, с переходом пространства из разрозненного состояния к единому взаимосвязанному и взаи­мозависимому миру на этой основе стало возможным возник­новение новой интегральной науки — геополитики.

[1] Иконография – систематизация и описание изображений какого-либо сюжета, истолкование их смысла.

 

Литература

Василенко И.А. Геополитика современного мира: учеб. пособие. М.: Издательство Юрайт, 2010.

Желтов В.В., Желтов М.В. Геополитика: история и теория: Учебное пособие. М.: Вузовский учебник, 2009.

Исаев Б.А. Геополитика: Учебное пособие. СПб.: Питер, 2006.

Кефели И.Ф. Геополитика Евразии. СПб.: ИД "Петрополис", 2010.

Сиротра Н.М. Геополитика. Краткий курс. СПб.: Питер, 2006.

 

К оглавлению курса

На первую страницу