Тема 4. Россия в меняющемся миропорядке

1.      Ресурсы и внешнеполитический статус России

Развал Советского Союза имел своим следствием образование геополитической пустоты, которая, по системной теории баланса сил М. Каплана[1], должна была заполниться усилиями ведущих государств мира путем оказания помощи Российской Федерации как правопреемнику СССР, либо восстановиться в качестве великой державы, либо способствовать созданию другой великой державы из числа государств, существующих в этом регионе. Последнее невозможно было осуществить в силу фактического отсутствия в регионе подходящего кандидата на такую роль. Первого же не случилось по причине стремления США и их ближайших союзни­ков (прежде всего Великобритании) использовать создавшуюся ситуацию, для того чтобы раз и навсегда избавиться от России как великой державы, реализовав тем самым свою давнюю стратегию.

Западные партнеры не только не оказали постсоветской России масштабной помощи, в которой она так нуждалась для преобра­зования своей экономической системы после произошедшего не без участия Запада развала СССР, но и всячески препятствовали восстановлению ее экономического потенциала, одновременно выкачивая из страны колоссальные финансовые средства. России не только не помогли интегрироваться в структуры международной безопасности, но и вопреки обещаниям стали продвигать к ее гра­ницам военный блок НАТО со всей его инфраструктурой. В итоге Россия на долгие годы оказалась отброшенной на задворки мировой истории, многие вопросы которой США и их союзники старались решать вопреки и даже за счет ее интересов.

Лишь с начала 2000-х гг. Российская Федерация стала продви­гаться по пути восстановления, вернее — с учетом кардинально изменившейся конфигурации глобальной международной систе­мы — обретения самостоятельного места в мировой политике: «Россия преодолела последствия системного политического и социально-экономического кризиса конца XX в. — остановила падение уровня и качества жизни российских граждан, устояла под напором национализма, сепаратизма и международного тер­роризма, предотвратила дискредитацию конституционного строя, сохранила суверенитет и территориальную целостность, восста­новила возможности по наращиванию своей конкурентоспособ­ности и отстаиванию национальных интересов в качестве ключе­вого субъекта формирующихся многополярных международных отношений»[2].

В данной связи в политических, экспертных и академических кругах развернулось широкое обсуждение вопроса о ее мирополитическом статусе: является ли Россия великой державой или в лучшем случае остается в ряду государств регионального значе­ния и региональных интересов?

При всей расплывчатости и исторической эволюции содержа­ния понятия «великие державы» правомерно считать, что ему и сегодня соответствуют государства, обладающие наибольшими ресурсами и возможностями приведения их в действие для от­стаивания своего собственного представления о справедливом мироустройстве. Инструментализация такого понимания пред­полагает, что речь не идет только о количественных критериях. Могущество великих держав не поддается точному измерению, хотя в его структуру входят такие исчисляемые факторы, как во­енная сила (в том числе обладание ядерным оружием), экономи­ка, пространственно-географические характеристики, население и др. К этому нередко добавляют и такой формальный критерий, как членство в Совете Безопасности ООН.

Вместе с тем современное понимание великодержавности включает и культурное влияние, престиж, привлекательность ценностей и распространяемых норм, среди которых далеко не последнюю роль играют моральные и правовые правила между­народного (и политического в целом) поведения. Следует подчер­кнуть, что в постмодернистском прочтении дискурс великодержав­ности предполагает наличие политической воли, опирающейся на имеющийся потенциал материальных и иных возможностей и на­правленной на распространение определенных социокультурных стандартов, ценностей и норм. В конечном итоге речь идет о сово­купности факторов, позволяющих оказывать определяющее вли­яние на глобальные политические процессы в современном мире.

С учетом сказанного в наши дни к великим державам могут быть отнесены преимущественно западные государства: это в первую очередь США и их союзники — наиболее ресурсоемкие страны Ев­росоюза (Великобритания, Германия, Франция). С определенной долей условности в качестве квазивеликой державы можно рас­сматривать и ЕС в целом. Другие крупные государства мира, об­ладая некоторыми из указанных признаков, все же не могут быть отнесены в полной мере к великим державам.

Так, например, эко­номическое могущество и демографический потенциал Японии не подкреплены иными, в частности военными, территориальными, сырьевыми возможностями, а главное — ее внешняя политика в значительной мере зависит от США. Потенциал динамично раз­вивающегося Китая, который уже сегодня относят ко второй эко­номике мира, объективно, по большинству критериев, указывает на его место в ряду великих держав. В то же время КНР не заяв­ляет — по крайней мере, пока — о своем стремлении определять глобальную политику и тем более распространять разделяемые им ценности на остальной мир.

Что касается России, то она входит в состав Совета Безопас­ности ООН, имеет сопоставимый с Америкой уровень ядерных вооружений и располагает огромными природными богатствами, включающими все виды ресурсов — от углеводородов до питье­вой воды. Этот потенциал является основой способности России отстаивать свои суверенитет и национальную безопасность, со­хранять ценности и культуру, двигаться по пути демократии, со­образуясь с собственными возможностями и традициями, а не по указаниям извне.

Он позволяет России занимать подобающее ме­сто в мировой политике, придавая вес ее аргументам в пользу мно­гостороннего международного порядка. Не случайно в Концепции внешней политики, принятой в 2013 г., среди главных приоритетов названы не только сохранение и укрепление суверенитета и терри­ториальной целостности Российской Федерации, но и ее «прочных позиций в мировом сообществе... как одного из влиятельных и кон­курентоспособных центров современного мира»[3].

В то же время возможности «великодержавной» роли Рос­сии ограничены в экономическом, демографическом и военно-политическом плане. В этой связи продолжает сохранять акту­альность вопрос о том, в какой мере Россия способна оказывать влияние на мировую политику и насколько это необходимо с точ­ки зрения ее национальных интересов.

Сегодня ряд представителей экспертного сообщества настаи­вают на том, что кризис истощает и без того недостаточные для великодержавности ресурсы страны, поэтому продолжение «им­перских амбиций» чревато обрушением уровня жизни населения, ростом социальной напряженности и политических потрясений. При этом стоит отметить правоту тех, кто призывает к диверсифи­кации российской экономики и преодолению ее перекосов, связан­ных с нефтяной и газовой зависимостью. Но важно видеть и дру­гую сторону проблемы. Настаивая на необходимости отказаться от «ренты», от «нефтяной иглы», стоит помнить о том, что если Рос­сия сегодня уйдет с мировых энергетических рынков, откажется от масштабных энергетических проектов, вернуться к ним уже вряд ли удастся. Это место немедленно займут другие с негативными геополитическими и экономическими последствиями для России.

Важен и вопрос об источниках (в том числе финансовых), требу­ющихся для модернизации национальной экономики и ее осна­щения (в том числе и путем закупки) передовыми технологиями. В современных условиях такие источники могут быть обеспечены прежде всего за счет основных преимуществ России. Российская Федерация — великая энергетическая держава, экспортер воору­жений, крупный инвестор. Противопоставление энергетической политики России, диверсификации ее экономики, мирового (вели­кодержавного) статуса и благосостояния населения неправомерно. Ни одна из этих целей недостижима в отрыве от остальных.

Что касается неизбежного и вполне очевидного влияния ны­нешнего мирового финансово-экономического кризиса на ситуа­цию в России, то стоит согласиться с теми, кто считает, что резкое ухудшение условий хозяйственного развития несет в себе и опре­деленные возможности для модернизации страны и укрепления ее позиций в формирующемся миропорядке. Риски велики, но есть и возможности. Россия, конечно, не «разваливается на куски», как утверждают некоторые американские СМИ, высказывающие на­дежду на то, что кризис «принесет ей смерть». Хотя, конечно, нельзя отрицать и того, что указанные возможности отнюдь не реализуются сами собой, и не существует никаких гарантий, что они сохранятся на историческую перспективу.

В данной связи следует подчеркнуть несостоятельность ил­люзий, согласно которым Россия сможет модернизироваться и беспрепятственно развивать свою экономику, если будет «вести себя тихо и не высовываться», не проявляя никаких «великодер­жавных амбиций». Уже 1990-е гг. показали, что такая политика не только не приносит плодов, но и несет в себе угрозу распада страны.

Российская Федерация «по определению» не может не участвовать в мировых делах: это вопрос самого ее существова­ния как суверенного государства. Россия занимает огромное гео­графическое пространство, которое включает в себя значитель­ные части двух континентов. Поэтому под угрозой превратиться не более чем в пресловутый «мост» между Европой и Азией она не может не играть заметную роль во взаимодействии наиболее влиятельных стран.

Не позволяют «расслабляться» и огромные запасы природных ресурсов при возрастании их дефицита в мире: как известно, претензии на то, чтобы заставить Россию «поде­литься» ими, высказывались нашими партнерами уже не раз. На­конец, нельзя просто игнорировать, а тем более принимать как должное и политику Запада, постоянно испытывающего Россию на прочность. Достаточно указать на то упорство, с которым уже не первый век проводится в жизнь стратегия окружения России военными инфраструктурами независимо от господствующего в стране политического режима и уровня демократии.

Все это на­ряду с внутренними экономическими, социокультурными и по­литическими обстоятельствами формирует объективные основы неизбежности и вынужденности самостоятельной роли России в мировой политике. Как любил повторять Путин в годы своего первого президентства, «мы же знаем, в каком мире мы живем». 1990-е гг. показали, что ослабленная в международном плане Рос­сия быстро теряет импульсы экономического роста, ухудшаются условия для обеспечения благосостояния населения, становятся недостижимыми построение демократии и гражданского обще­ства; государство утрачивает геополитические преимущества, под­вергаются риску его внутренняя и внешняя безопасность.

Как уже было сказано, определенный потенциал для участия в мировых делах имеется. Важно и то, что Россия является крупным международным инвестором и неотъемлемой составной частью нескольких регионов мира, или, иначе говоря, трансрегиональной державой. Российская Федерация занимает незаменимое место в структуре, организации и регулировании современных междуна­родных отношений и мировой политики. Ее временное «выпаде­ние» в 1990-е гг. как одного из центров в то время биполярной конфигурации мировой системы привело к негативным резуль­татам глобального, регионального и национального масштаба. В результате именно в эти годы мир вступил в полосу политиче­ской нестабильности. Ускоренными темпами начала оформляться униполярность с навязыванием миру правил поведения, норм и ценностей, устраивающих США и не устраивающих большинство остальных политических акторов, были развязаны военные стол­кновения на Балканах, интервенция в Ирак и Афганистан, акти­визировался транснациональный терроризм. Возникли новые и реанимировались застарелые региональные вооруженные кон­фликты на постсоветском пространстве, Большом Ближнем Вос­токе, в Африке. Западная Европа столкнулась с невиданным ранее потоком мигрантов с серьезными последствиями для ее внутрипо­литической стабильности и экономического развития. Сильнейшее давление стало оказываться на внутренний суверенитет России. Что касается экономической и политической ситуации в стране, размеры ее деградации были беспрецедентными за всю историю.

Возвращение нашей страны в мировую политику в качестве полноценного игрока способствует изменению этих тенденций. В глобальном плане Россия поддержала США в борьбе против тер­роризма. Вместе с тем она выступила против одностороннего аме­риканского силового диктата во всем мире. Ратуя за полицентричный миропорядок, Россия противостоит политике насаждения демократии, стратегии смены неугодных Америке и/или Западу в целом режимов, навязыванию идеи о превосходстве западных ценностей, монополизации проблематики прав человека для ока­зания политического давления и использования ее как средства в недобросовестной конкурентной борьбе. «Попытки навязывания другим собственной шкалы ценностей, — подчеркивается в Кон­цепции внешней политики Российской Федерации, — чреваты усилением ксенофобии, нетерпимости и конфликтности в между­народных делах, а в конечном итоге — сползанием к хаосу и неу­правляемости в международных отношениях».

Подчеркивая уникальность ООН и ее центральную коорди­нирующую роль в регулировании международных дел, Россия настаивает на верховенстве международного права в утвержде­нии справедливой и демократической международной системы, основанной на равноправных и партнерских отношениях между государствами, на коллективных началах в решении международ­ных проблем, на становлении с этой целью гибких внеблоковых сетевых альянсов при активном участии в них России.

Большое значение придается содействию развитию конструктивного диа­лога и партнерства между цивилизациями в интересах укрепле­ния согласия и взаимообогащения различных культур и рели­гий. Вместе с другими членами объединения БРИКС Российская Федерация настаивает на мирных средствах решения проблемы иранской ядерной программы. Последовательно выступая за сни­жение роли силового фактора в мировой политике, Россия в Со­вете Безопасности ООН, в рамках «большой восьмерки», «группы двадцати», на других дипломатических площадках, часто вместе с другими странами БРИКС противостоит тенденции Запада при­менять и поддерживать вооруженное насилие для решения вну­тренних и региональных конфликтов. Это относится, в частности, к ситуации на Большом Ближнем Востоке, усугубление которой несет в себе серьезную угрозу всеобщей безопасности. Россия воз­держалась при голосовании по Резолюции Совета Безопасности по «открытому небу» в Ливии, что было использовано Франци­ей и Великобританией при поддержке США для прямого воору­женного вмешательства в ливийский конфликт, завершившийся растерзанием Каддафи, хаотизацией страны, а несколько позже — гибелью американского посла в Ливии, напоминавшей месть со стороны радикальных сил. Извлекая из этого урок, российская дипломатия блокирует подобные проекты резолюций Совета Безопасности, выдвигаемые западными странами в отношении Сирии. В юридическом и моральном плане позиция России неу­язвима, поскольку основана на нормах существующего междуна­родного права и защите прав людей на мирное существование, со­хранение их жизни и здоровья, что всегда было и остается гораздо большей ценностью, нежели насильственные «демократические перемены» любым путем. Тем более что перемены, за которые бо­рются здесь антиправительственные силы при участии исламских террористов и поддержке Запада, далеки от демократии.

Россия нуждается в том, чтобы оказывать влияние на глобаль­ную международную систему в качестве одного из ведущих игро­ков международных отношений и мировой политики. Это важно не только для России, но для мира в целом, который, в свою оче­редь, нуждается в сильной России как трансрегиональной державе с мировой ответственностью. Дипломатические события послед­него времени убедительно подтверждают, что построение систе­мы безопасности в Европе и мире, глобальная роль Евросоюза, энергетическое обеспечение мировой экономики и в конечном итоге выход из глобального кризиса на пути к более справедливо­му многостороннему мировому порядку, основанному на верхо­венстве международного права, на плодотворном сотрудничестве всех легитимных политических акторов при соблюдении баланса их несовпадающих интересов и взаимном уважении ценностей — все это невозможно без участия России.

Что касается регионального измерения международного влия­ния России, то оно вытекает из того факта, что при всей очевид­ности российских внешнеполитических ресурсов они ограничены в экономическом, демографическом и военно-политическом от­ношении. Так, например, в 2012 г. затраты ведущих стран НАТО на оборону составили 796 млрд. долл., из них свыше 630 млрд. — затраты США. Военный бюджет России в 2012 г. составил около 60 млрд. долл.[4] Это говорит, по меньшей мере, о невозможности сколько-нибудь серьезных претензий России на военное принуж­дение в мировом масштабе.

Поэтому Россия не претендует на то, чтобы оказывать опреде­ляющее влияние на глобальные процессы во всех регионах мира[5]. Ее привилегированные интересы, как подчеркивает руководство страны, связаны с регионами, в которых расположены страны, «с которыми нас традиционно связывают дружеские добросер­дечные отношения, исторически особенные отношения»[6]. Речь идет прежде всего о странах СНГ — бывших республиках Совет­ского Союза, а также о других традиционных партнерах Россий­ской Федерации. Геополитическое значение данного региона, его ресурсный потенциал, транзитные возможности, уже имеющиеся и планируемые здесь газо- и нефтепроводы, уязвимость с точки зрения наркотрафика и террористической угрозы — все это гово­рит о том, что он остается наиболее приоритетным с точки зре­ния безопасности, обеспечиваемой посредством «жесткой силы»[7]. Она ориентирована прежде всего на отражение угроз в ближай­шем окружении, на выполнение задач в локальных вооруженных конфликтах и крупномасштабных региональных войнах.

«Мягкое влияние» России также связано прежде всего с ее окружением. Вряд ли стоит надеяться на привлекательность рос­сийских национальных ценностей, стиля и тактики внешней по­литики, ее экономики, а также образцов поп-музыки, видеоигр, фильмов на видеокассетах и DVD-дисках и т.п. для США, Австра­лии или Западной Европы[8]. Именно в СНГ, а также в странах тра­диционного российского влияния Российская Федерация может рассчитывать на наибольший КПД, создавая структуры и инсти­туты для продвижения гуманитарных интересов, сетей неправи­тельственных организаций, государственных исследовательских фондов, русскоязычных образовательных и технологических проектов.

Глобализация увеличивает значение региональных центров и региональных возможностей. Поэтому, оказывая финансовую и иную помощь своим соседям-партнерам (Армении, Белоруссии, Киргизстану), Россия повышает свою роль в качестве как миро­вой, так и региональной державы.

Наконец, в плане национальных интересов задачи модерниза­ции страны невозможно решить без активной политической под­держки российской экономики на международной арене, в силу чего Российская Федерация не может отказаться от активной внешней политики. Обострение соперничества на международных рынках не оставляет возможностей для самоизоляции. Ситуация требует от государства наращивания диверсифицированных свя­зей с заинтересованными партнерами в сочетании с эффективной защитой национальных компаний на основе имеющихся конку­рентных преимуществ.

2. Российская политика в области национальной и международной безопасности

Мировой финансово-экономический кризис ослабляет гло­бальные возможности США, увеличивает вес в мировой полити­ке и экономике других государств. Он выявил потребность в ко­ординации действий всех ведущих стран мира, включая Россию. Глобальный кризис становится катализатором диверсификации валютной и финансовой системы, формирования справедливого и независимого от США финансового порядка, а также ускоре­ния многостороннего подхода к мировой политике и дипломатии. Вместе с тем он стал и серьезным испытанием как для междуна­родной безопасности, так и для безопасности нашей страны.

Речь не идет о том, что кризис сам по себе породил новые вы­зовы и угрозы. Он лишь с еще большей очевидностью обнажил и обострил уже наметившиеся тенденции, нерешенные вопросы и противоречия в области международной безопасности. Поэтому не приходится рассчитывать на то, что завершение кризиса авто­матически приведет к решению существующих проблем. Характер таких проблем и влияние кризиса на их обострение зафиксирова­ны в официальных документах, в статьях и выступлениях первых лиц страны, представлены в аналитических записках и докладах ведущих экспертов, а также в дискуссиях и публикациях акаде­мического сообщества. Резюмируя высказанные в них основные положения, касающиеся современного состояния международной безопасности, важно отметить следующее.

Первое. Кризис влечет за собой мощные сдвиги в глобальном геополитическом ландшафте. Увеличиваются риски, связанные с соперничеством за контроль над стратегическими ресурсами. Уча­стилось использование дискриминационных мер, недобросовест­ной конкуренции в борьбе за рынки, за доступ к передовым техно­логиям. Растет неопределенность мировой политики, расширяется число вызовов и угроз безопасности, меняется ее структура.

Второе. На передний план выдвигается комплекс проблем, имеющих трансграничный характер: «Прежде всего, это опас­ность распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки, международный терроризм, неконтролируемый трафик оружия и боевиков, радикализация общественных настро­ений, провоцирующая религиозный экстремизм и этноконфессиональные антагонизмы, нелегальная миграция, морское пират­ство, незаконный оборот наркотиков, коррупция, региональные и внутренние конфликты, дефицит жизненно важных ресурсов, демографические проблемы, глобальная бедность, экологические и санитарно-эпидемиологические вызовы, изменение климата, угрозы информационной и продовольственной безопасности»[9].

Третье. Негативное влияние на международную безопасность оказывает политизация гуманитарных вопросов, деструктивное использование потенциала «мягкой силы», спекуляция вокруг проблем индивидуальных свобод и прав человека. Как подчер­кивал В. Путин, «к сожалению, нередко эти методы используют­ся для взращивания и провоцирования экстремизма, сепаратиз­ма, национализма, манипулирования общественным сознанием, прямого вмешательства во внутреннюю политику суверенных государств»[10].

Четвертое. Заметно возрастает роль моральных принципов и норм, усиливается соперничество ценностных подходов. «Битва идентичностей»[11] становится одной из важнейших составляющих национальной и международной безопасности.

Пятое. Усиливающееся информационное противоборство в мире подтверждает, что информационная сфера является систе­мообразующим фактором жизни общества, активно влияет на состояние политической, экономической, оборонной и других со­ставляющих национальной безопасности[12]. При этом, как подчер­кивает Путин, на информационном поле нас часто переигрывают.

Шестое. Продолжается, а в ряде случаев даже усиливается тен­денция к фрагментированию единого поля безопасности. Это ка­сается его структуры: наблюдается противопоставление «мягкой» и «жесткой» безопасности, а также безопасности государства и «человеческой безопасности». И это касается принципа недели­мости безопасности: невзирая на то, что в соответствии с ним без­опасность одного государства или союза государств не может обе­спечиваться за счет безопасности другого государства или союза, существует стремление США и НАТО к выстраиванию односто­ронней безопасности в Европе и в мире без учета озабоченностей и интересов России.

Таким образом, возрастающее число вызовов и угроз безопас­ности сегодня имеет отношение, с одной стороны, к трансгранич­ным процессам и деятельности негосударственных акторов, а с другой — к использованию «мягкой силы» в конкурентной борьбе и экономическом соперничестве.

Вместе с тем это не означает, что традиционные военно-стратегические проблемы, вопросы так называемой жесткой безопас­ности утратили свое значение. Здесь, как и в других сферах меж­дународных отношений и мировой политики, новое не отменяет старое и традиционное, не вытесняет его на незначительные по­зиции, а наслаивается и проникает в него, усложняя ситуацию и повышая степень ее неопределенности.

В официальных документах подчеркивается неприятие поли­тики расширения НАТО к российским границам, необходимость добиваться правовых гарантий от США о ненаправленности про­тив России создаваемой ими системы противоракетной обороны, неприемлемость участившегося вмешательства западных стран во внутренние конфликты, применения военной силы с целью свер­жения неугодных правительств.

Противопоставление «мягкой» и «жесткой» безопасности, как «мягкой» и «жесткой» силы, неправомерно. Основную роль в пре­дотвращении войн и вооруженных конфликтов Россия отводит по­литическим, дипломатическим, экономическим и другим невоен­ным средствам. Первоочередным принципом остается признание необходимости сохранения мира в качестве приоритетной ценно­сти. Без обеспечения этого условия демократические преобразо­вания вряд ли будут возможны. Вместе с тем, как подчеркивается в Концепции национальной безопасности Российской Федерации, несмотря на позитивные перемены в мире, значение военно-силовых аспектов в международных отношениях продолжает оставать­ся существенным, а уровень и масштабы угроз в военной сфере воз­растают. Поэтому интересы России требуют наличия достаточной для ее обороны военной мощи, а ее Вооруженные Силы играют главную роль в обеспечении ее военной безопасности. Это диктует­ся самой обстановкой, которая складывается в современном мире в целом и вокруг Российской Федерации в частности.

Подписанная в январе 2009 г. «Хартия о стратегическом пар­тнерстве США — Грузия» предусматривает расширение программ сотрудничества в сферах обороны и безопасности, помощь США в модернизации грузинской армии, а также в усилении возмож­ностей Грузии и подготовке ее к членству в НАТО. Аналогичная Хартия подписана США и Украиной. В соответствии с этим доку­ментом США обещали повысить уровень обучения и оснащения украинских вооруженных сил, открыть в Крыму так называемый пост американского присутствия, помочь Украине в достижении стандартов НАТО. По словам представителя Госдепартамента США Д. Меркеля, США стремились дать сигнал России, касаю­щийся противодействия ее попыткам создать сферу влияния вдоль российских границ.

Предпринимается (отчасти успешно) масштабный проект фор­мирования по периметру границ Российской Федерации антирос­сийских режимов. По сути ту же важную геополитическую задачу решает расширение ЕС. «Новая политика соседства» преследует цель отрыва от России ее ближайшего союзника Белоруссии и еще не определившейся окончательно Молдавии. По мере усиле­ния России в западных СМИ идет прогрессирующее нагнетание русофобии: россиянам приписываются самые худшие человече­ские качества и пороки, искажаются и клеймятся существующие в стране ценности и традиции, а ее лидеры представляются в образе тиранов — душителей демократии и прав человека.

Оказывается давление, направленное на изменение цивилизационного кода России, путем агрессивной пропаганды идеи о моральном превосходстве Запада, а также таких «ценностей», как гомосексуализм, воинствующий индивидуализм и антигосудар­ственность. Самой России упорно навязывается роль неравно­правного, «ведомого» партнера, который не может и не должен самостоятельно распоряжаться своими природными ресурсами. Осуществляется моральная и материальная поддержка агрессив­ной радикальной оппозиции, призывающей к свержению суще­ствующего государственного устройства.

Попытки России протестовать против ущемляющей ее инте­ресы односторонней политики, как правило, игнорировались, по­скольку ее воспринимали как побежденную и слабую страну. Как писал Томас Л. Фридман в "New York Times" от 20 августа 2008 г., люди, которые отвечали за внешнюю политику в США, сказали: «Экспансией НАТО мы возьмем россиян за горло, потому что Москва слаба, и они, кстати, к этому привыкнут. Россиянам был адресован следующий посыл: мы хотим, чтобы вы вели себя как демократы, но обращаться мы будем с вами так, как будто вы все еще в Советском Союзе. Для вас холодная война окончена — но не для нас»[13]. Ситуация не слишком изменилась и в наши дни.

Еще до кризиса на Кавказе российский президент Д.А. Медве­дев предложил разработать и заключить юридически обязываю­щий Договор о европейской безопасности. Выступая 8 октября 2008 г. на международной конференции в Эвиане, он вновь под­робно говорил об этой идее[14]. Однако евроатлантические структу­ры ее вежливо выслушали, а в дальнейшем фактически торпеди­ровали.

Нет особых оснований считать, что США легко откажутся от размещения элементов своей системы ПРО в Европе, как и сомне­ваться в том, что она представляет собой проблему для националь­ной безопасности России. Направленная, как и другие американ­ские системы ПРО, в конечном счете против Китая, европейская система США способна отчасти девальвировать российский по­тенциал сдерживания. В свою очередь, инициатива США о дого­воре с Россией по радикальному сокращению ядерных вооруже­ний обеих стран таит в себе, по заключениям российских военных экспертов, серьезные «подводные камни». Именно и только по ядерным вооружениям между Россией и Америкой существует па­ритет, тогда как по всем остальным направлениям, в том числе по ПРО и обычным вооружениям, наблюдается полное превосход­ство США. Поэтому американское руководство проявляет готов­ность подписывать юридически обязывающие соглашения лишь в той области, где между нашими странами имеется паритет. Одна­ко Россию такая постановка вопроса не может устроить. Как под­черкивает А.Г. Арбатов, «мы находимся в пределах досягаемости ядерного оружия всех восьми стран, которые им обладают... США достигает ядерное оружие только двух из восьми стран... Мы на­стаиваем на том, чтобы в стратегическом оружии у нас был пари­тет, и мы никогда не отступим от этой позиции. Для нас это важно и в военном, и в экономическом смысле»[15].

В таких условиях Россия, конечно, вынуждена заботиться о собственной жесткой безопасности, что предполагает активную роль в международной политике. Здесь, как и в сфере внешней по­литики, основные интересы России связаны со странами СНГ — бывшими республиками СССР.

Важно напомнить, что в послед­ние годы на постсоветском пространстве наметилось достаточно серьезное соперничество России и Запада, проявлением которого стал, в частности, грузино-российский вооруженный конфликт. Геополитическое значение данного региона, его ресурсный потен­циал, транзитные возможности, уже имеющиеся и планируемые здесь газо- и нефтепроводы, уязвимость с точки зрения наркотра­фика и террористической угрозы — все это говорит о том, что он остается наиболее приоритетным с точки зрения безопасности, обеспечиваемой посредством «жесткой силы». Именно поэтому Россия видит свою задачу в укреплении та­ких региональных организаций, как ОДКБ и ШОС.

Российская Федерация не претендует на мировое господство, «у России нет и никогда не было агрессивных замыслов и целей»[16]. Вопросы, свя­занные с «жесткой силой», интересуют Россию лишь в той мере, в какой они связаны с необходимостью выполнения ею своей от­ветственности как государства—члена Совета Безопасности ООН, а также в той, в какой они трансформируются в угрозы ее наци­ональной безопасности, в том числе поблизости от российских границ, например в свете американских планов по размещению ПРО в Польше и Чехии, упорного продвижения военной инфра­структуры НАТО к российским границам.

Как уже было показано выше, ресурсный потенциал Российской Федерации, в том числе и ее оборонный бюджет, не дают оснований для сколько-нибудь серьезных утверждений о претензиях России на военное принуж­дение в мировом масштабе. Не случайно российские военные экс­перты считают, что первоочередной задачей вооруженных сил и других войск становится готовность к выполнению боевых задач в локальных вооруженных конфликтах, антитеррористических операциях и мобилизационная готовность к выполнению задач в региональных крупномасштабных войнах[17].

В то же время в Воен­ной доктрине Российской Федерации подчеркивается, что Россия «оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и/или ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства»[18].

В периоды своего усиления Россия всегда играла важную стабили­зирующую роль в международной безопасности. Так было после наполеоновских войн, когда участие России в Священном союзе гарантировало мирное развитие Европы почти на три десятиле­тия. Так было и после Второй мировой войны, когда достигнутый ценой неимоверных усилий советского народа ядерный паритет более полувека обеспечивал безопасность не только СССР, но гло­бальной международной системы в целом. И сегодня в условиях мирового кризиса и сохраняющейся угрозы крупномасштабного вооруженного конфликта одним из главных сдерживающих фак­торов остается российский ядерный потенциал, обеспечивающий военно-политическое равновесие в мире, глобальную безопас­ность и развитие на пути к мирному полицентричному миропо­рядку.

[1] Kaplan М. System and Process in International Relations.

[2] Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Утверждена Указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 537. URL: http://www.scrf.gov.rU/documents/l/99.html

[3] Концепция внешней политики Российской Федерации. Утверждена Прези­дентом Российской Федерации В.В. Путиным 12 февраля 2013 г. // Независимая газета. 2013. 4 марта.

[4]        См. об этом: www.consultant.ru/docurnent/cons_doc_PRJ_100246/; http://vpk-news.ru/news/13736; http://newsland.com/news/detail/id/1006265/

[5]        См. об этом: Путин В.В. Россия не будет корчить из себя великую державу. URL: http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=173347

[6] Пять принципов внешней политики. Дмитрий Медведев, Президент Россий­ской Федерации. URL: http://www.kreml.org/interview/190774493?mode=print

[7] В данном случае имеется в виду не концепция Джозефа Ная, который строго разделяет экономику и военную мощь с одной стороны, и «мягкое влияние» — с другой, а взгляды его соотечественника Дж. Йоффе (Joffe Josef. Defying History and Theory: the United States as the Last Remaining Superpower, America unrivaled: the future of the balance of power / Ed. by G. John Ikenberry. Cornell University Press, 2002).

[8]Это не означает отказа от работы по исправлению искаженного восприятия России в западных политических кругах и СМИ путем организации конференций и форумов, создания информационных центров, найма лоббистских фирм и т.п.

[9]        Концепция внешней политики Российской Федерации (2013).

[10] Путин В. Россия и меняющийся мир // Московские новости. 27.02.2012.

[11] См. об этом: Кортунов С.В. Современная внешняя политика России: страте­гия избирательной вовлеченности. М.: ИД ВШЭ, 2009.

[12] Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (2003).

13 URL: http://www.judgesofhell.com/military-news/Chego-my-hoteli-New-York-Times/?date=2008-08-20

[14] Медведев Д. Выступление на Конференции по мировой политике. URL: http://kremlin.ru/mainpage.shtml

15 Taм же. С. 26-27.

[16] Д. Медведев: у России нет агрессивных планов, но ВС будут укрепляться. URL: http://news.mail.ru/politics/2386959/print/

17 URL: http://www.rian.ru/analytics/20070116/59124252.html

[18] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации 5 февраля 2010 г.

 

К оглавлению курса

На первую страницу