Тема 3. Система политических ориентаций как объект микрополитики

1.      Особенности концептуализации системы политических ориентаций личности

Определение и характеристика основных направлений исследования проблем микрополитики связана с выявлением особенностей концептуализации системы политических ориентаций личности как особого объекта исследования.

В широком смысле концепция «система ориентации» (Belief System) используется в микрополитике:

во-первых, для обозначения совокуп­ности индивидуальных политических ориентаций в отношении тех или иных вопросов политики;

во-вторых, в рамках рассмот­рения ее в качестве целостного объекта познания.

Система ориентаций личности представляется как сеть взаимо­связанных когнитивных, аффективных и эвалюативных ориента­ций, выступающих в качестве элементов системы и выполняю­щих функцию формирования индивидуального мнения о том или ином предмете политики.

Когнитив­ные ориентации трактуются как знание личности о мире полити­ки.

Аффективные ориентации рассматриваются как включающие чувства и эмоции, возникающие у человека по отношению к тем или иным политическим феноменам.

Эвалюативные ориентации определяются как результат синтеза когнитивных и аффективных ориентаций, каковым предстает суждение личности о предмете (политики).

В качестве общих характеристик (показателей) любо­го из компонентов системы ориентации личности рассматривают­ся:

(1) содержание ориентации, а именно:

(а) предмет ее, в качестве которого может выступать либо объект, например политические институты, политические процессы и то­му подобное, либо субъект политики (политические лидеры и то­му подобное);

(б) генетическая природа и источники происхождения ориентации;

(2) значимость пред­мета ориентации для личности;

(3) уровень сложности ориентации;

(4) соотнесенность и соответствие ори­ентации друг другу;

(5) мотивационный потенциал ориентации.

В узком смысле слова совокупность политических ориентаций личности подразделяется исследователями на целый ряд катего­рий. В каждом отдельном случае количественные и качественные характеристики набора понятий, обозначающих политические ориентации, варьируются в зависимости от специфики исследо­вательских задач. Вместе с тем категории, используемые сегодня в микрополитике для представления многочисленных свойств и признаков политических ориентаций, вполне определились и в значительной мере предстают как типовые, используемые в ка­честве общепринятых символов, применяемых для обозначения определенного сочетания свойств политических ориентаций личности.

В обобщенном виде типовой набор категориального инструментария для обозначения политических ориентации субъ­екта политического действия наиболее полно представлен в соот­ветствующей научной разработке М. Кента Дженингса и Ричарда Ниеми (Мичиганская научная школа), которые подразделяют всю систему когни­тивных, аффективных и эвалютивных ориентации на следующие категории:

(1) ориентации, выступающие как совокупность пози­ций личности в отношении политики;

(2) ориен­тации, отражающие политический потенциал и ресурсы личности как субъекта политики;

(3) ориентации, отра­жающие отношение личности к партиям, политической и электоральной деятельности;

(4) ори­ентации, характеризующие отношение личности к вопросам общественно-политической деятельности;

(5) ориентации, выступающие как отношение и оценка личностью правительства и социально-политических групп;

(6) не-политические ориентации.

Таксономия[1] системы политиче­ских ориентаций личности Дженингса-Ниеми основана на концеп­ции «содержание ориентаций», включающей понятия предмета ориентаций и их природы, происхождения.

Категориальный аппарат Дженингса-Ниеми включает многочисленные индикаторы каждой из указанных выше категорий:

(1) ориентации, выражаю­щие отношение личности к политике, изучаются с применением трехзвенной системы показателей, которая включает:

(а) объем времени, уделяемого общественно-политическим проблемам, или, другими словами, степень интереса к этим вопросам,

(б) интерес к СМИ, освещаю­щим общественно-политические вопросы, и частота обращения к ним,

(в) объект внима­ния - конкретная сфера политики и ее уровень, включая междуна­родный, национальный, региональный, местный;

(2) ориентации, отражающие ресурсы лич­ности как потенциального субъекта политики, исследуются с при­менением трех основных индикаторов:

(а) политическая компе­тентность как ощущение собственной способности контролировать происходящее в сфере политики - аффективный аспект;

(б) понимание сути политической и идеологической систем общественного устройства. Данный индикатор в большинстве случаев обо­значается понятием политической искушенности в понимании сути и природы партийной системы - когнитив­ный аспект;

(в) политическое знание как объ­ем информации о политических фактах, обладателем которой яв­ляется субъект - когнитивный аспект;

(3) ориентации, отражающие отношение личности к партиям и электоральной дея­тельности, изучаются с использованием категории «чувство пар­тийной принадлежности», или независимости - аффективный аспект;

(4) ориентации, ха­рактеризующие отношение личности к вопросам общественно-политической деятельности, исследуются с применением в качест­ве индикатора категории «мнение личности по различным вопро­сам общественной политики», ко­гда учитывается относительная нестабильность ориентации в силу изменчивости самого предмета, т.е. самих политических объектов отношения личности - эвалюативный аспект.

(5) ориентации, выступающие как отношение личности к пра­вительству и социально-политическим группам, исследуются с применением соответствующего индекса, в качестве которого выступает понятие «политическое доверие». Изу­чаются и сопоставляются низкий и высокий уровни доверия по отношению к трем уровням действующих исполнительных орга­нов - национальным, региональным и местным, а также к раз­личным типам социополитических групп, устанавливаемым по признакам религиозной, национальной, профессиональной при­надлежности или месту проживания. При рассмотрении полити­ческого доверия личности в качестве объекта исследования изу­чаются как аффективный, так и когнитивный срезы политических ориентации, образующие и отражающие эвалюативный слой ба­зовых аттитюдов личности;

(6) исследованию неполитических ориентаций уделяется большое внимание, а отношение к религии и религиозным группам рассматривается как некий аналог инди­видуальных  позиций  в отношении  политики  и общественно-политических групп. С этой целью проводится сравнительный анализ показателей религиозной и партийной идентификаций. Например, в качестве показателей, отражающих свойства неполи­тических ориентации, выделяются следующие:

(а) отношение к религиозным группам,

(б) вера в божественное происхождение Библии,

(в) частота посещения церкви,

(г) степень межличност­ного доверия как аналог политического дове­рия, также исследуемые с целью проведения последующего ком­паративного  анализа  и  установления  общих  особенностей  и взаимосвязей.

Неполитические ориентации оцениваются через соответствующие индексы индивидуальной компетентности, под­готовленности к религиозной деятельности - аналога политической подготовленности. Пер­вый индекс выступает как -

(д) сила убежденности, второй –

(е) как личная уверенность в своей способности участвовать в религиозной деятельности.

Все шесть видов неполитических ориентаций рассматривается как некие параллели политическим, которые в свою очередь воспри­нимаются не как нечто уникальное и самодовлеющее, а как сфера индивидуальных аттитюдов, тесно взаимосвязанных с другими сферами личности. Неполитические ориентации выступают как целостность,   структурными   компонентами   которой   являются когнитивные, эвалюативные, аффективные и поведенческие слои целого.

2. Ориентации, отражающие ресурсы и потенциал личности

В фокусе внимания теоретиков и специалистов, проводящих эмпирические исследования системы политических ориентаций личности, находятся главным образом ориентации, отражающие потенциал и политические ресурсы личности -(2); ориентации, отражающие отношение к политическим парти­ям и электоральной активности - (3); ориентации, отражающие отношение личности к вопросам общественно-политической деятельности - (4).

В соответствии с этим определилось довольно стабильное концептуальное поле исследования политических ориентаций, которое составляют следующие вопросы:

-     восприятие личностью своей готовности участвовать в политической жизни общества;

-     индивидуальная политическая осведомленность в понимании партийной системы;

-     политическое знание, т.е. объем информации о политике, обладателем которой является субъект;

- ощущение   личной   партийной   принадлежности;

- индивидуальное мнение по проблемам общественной политики.

Ретроспективный разрез процесса изменчивости концепту­альных подходов к пониманию индивидуальной системы поли­тических ориентаций показывает возрастание тенденции к го­могенному и гетерогенному концептуальному синтезу, когда концептуализация того или иного вида политической ориентации осуществляется с использованием как понятий, имеющих отно­шение к различным срезам (когнитивному, аффективному, эвалюативному) личностного уровня - гомогенный концептуальный синтез, так и концепций, имеющих отношение к объективному контексту политического действия (институциональные факторы, факторы социализации,  психологические  черты и социальные характеристики субъекта действия и т.п.) - гетерогенный концеп­туальный синтез.

Особенно отчетливо проявление указанной закономерности обнаруживается в процессе изменения концептуализации «поли­тической осведомленности субъекта политического действия». В рамках бихевиоральной теоретической мо­дели конца 1950-х-первой половины 1960-х годов основным опера­циональным инструментом определения данной концепции стал когнитивный аспект субъективной спо­собности индивида к пониманию полити­ческого устройства общества. Такими оставались, на тот момент времени, концептуальные подходы теории демократии, разрабатываемой в рамках модели политического бихевиорализма. В 1970-1980-е годы укрепилось критическое отношение исследователей к по­пыткам операционализировать концепцию политической осведомленности инструментарием, ограниченным рамками когнитивности.

Критическая линия, наметившаяся в 1970-е годы, в 1980-е и 1990-е годы ориентируется на пересмотр монокогнитивизма и разработ­ку поликонцептуальных моделей политической осведомленности. Первые попытки ревизии монокогнитивизма представлены в форме отрицания наличия когнитивной способности субъекта к пониманию сложных политических вопросов. Концептуальный ревизионизм Фелда Скотта и Бернарда Грофмана, Бенжамина Пейджа и Роберта Шапиро, Джеймса Стимсона основывался на гипотезе, согласно которой индивиды не обладают способностью к политической осведомленности, а последняя относится к разряду коллективных феноменов.

Следующим шагом на пути преодоления монокогнитивизма стал концептуальный синтез, основанный на соединении субъектно-объектных аспектов концептуализации индивидуальной политической осведомленности. В 1980-1990-е годы утверждается более оптимистичный взгляд на способность личности к пониманию сложных политических процессов, который послужил результа­том эмпирических исследований, проведенных учеными.

Суть оптимистической позиции ученых заключалась в гипотезе о способности индивидов формировать собственную позицию по ряду сложных политических проблем на основе:

Ø  осмысления и использования немногочисленных фрагментов соответствующей информации (когнитивный аспект);

Ø  собственного эмоционально­го восприятия политических деятелей (аффективный аспект);

Ø  эмоционального и рационального восприятия своего ближайшего окружения и специфического контекста политической среды (ак­цент на объективных факторах влияния на систему ориентации личности);

Ø  на основе других общих ориентаций в отношении по­литики или каких-либо конкретных сфер политики (аспект внут­рисистемной взаимосвязи политических ориентаций);

Ø  на основе способности к пониманию если не общих, то личностно значи­мых политических проблем (аспект качественных свойств систе­мы политических ориентаций).

В чем-то идентичными можно назвать тенденции модифика­ции концептуальных подходов к представлению категории «чув­ство политической компетентности» (political efficacy: P-EF) как одной из характеристик индивидуальных политических ориента­ций, выражающих отношение личности к своему потенциалу и политическим ресурсам, в отличие от political sophistication, имеющей не когнитивный, а аффективный, оттенок. Здесь также просматривается тенденция к созданию многоуровневых концеп­туальных структур. В 1970-е годы Кэрол Пейтман вводит двухзвенную модель, устанавливающую каузальное соотношение концепции политической компетентности (аффективный аспект) и политического участия (поведенческий аспект), которая в по­следующие годы, особенно в 1980-е - начале 1990-х годов, активно разрабатывается в рамках теоретической модели политического участия (Political Participation Theory: P-PRT-M).

В 1990-е годы в рамках теории групп и теории игр (Group Theory: GrT, and Game Theory: GaT) разрабатывается много­уровневая концептуальная модель политической компетентно­сти, когда в отличие от традиционной линии на акцентирование субъектной стороны компетентности приоритетной становится концептуализация на макроуровне.

Вводится понятие «коллектив­ной рациональности», как определяющего фактора индивидуаль­ной компетентности. Из названных теорий более сбалансирован концептуальный подход теории игр, предполагающий рассмотре­ние микроуровневых аттитюдов во взаимосвязи с макроуровневым контекстом формирования политических ориентаций.

Скотт Эйнсуорт, опираясь на теоретические принципы теории игр и методологию качественного анализа по моделированию форм индивиду­альной политической компетентности, провел соответствующее исследование с целью обоснования утверждения, согласно кото­рому индивидуальное ощущение собственной компетентности (аффективный, микроуровневый срез) частично обусловлено макроуровневым контекстом (объективный, макроуровневый срез), а сама эта характеристика не должна изучаться изолированно и вне связи с объективным контекстом политического участия (пове­денческий аспект).

3. Ориентации, отражающие отношение личности к партиям и электоральной деятельности

Нельзя не заметить, что внимание к аффективной составляю­щей структуры индивидуальных ориентаций личности никогда не ослабевало. Пример, по­казывающий тенденции модификации концептуальных подходов к исследованию такой аффективной составляющей системы по­литических ориентаций, как чувство партийной идентификации (Party Identification: P-ID), яркое тому подтверждение. Концеп­ция партийной идентификации (P-ID) начиная с момента издания работы Ангуса Кэмбелла «Американский избиратель» и до на­стоящего времени продолжает занимать центральное место, со­ставляя основной сектор научного поля микрополитики, во вся­ком случае в части, связанной с исследованием индивидуальной системы ориентаций.

В научный оборот концепция P-ID введена в 1954 г., когда она была впервые упомянута в работе Ангуса Кэмпбелла, Джея Турина и Уоррена Миллера «Избиратель принимает решения». В 1950-1960-е годы была разработана трактовка модели P-ID, которая вошла в историю микрополитики под названием «классической», «кон­венциональной», «традиционной» или «мичиганской» модели Р-ID.

Разработанная в традициях Мичиганской школы и в соответ­ствии с ее социально-психологическими подходами классическая модель P-ID характеризует индивидуальные ориентации, отра­жающие отношение личности к партиям, а приверженность той или иной партии рассматривает как:

Ø  длительную по времени принадлежность или приверженность какой-либо партии;

Ø  сформированную в ранние периоды жизни;

Ø  определяющую оценки личности в отношении к кандидатам или тем или иным программным вопросам, а также электораль­ный выбор личности.

Аспект стабильности P-ID как ее главной характеристики вве­ден в научный оборот А. Кэмбеллом и Ф. Конверсом в начале 1960-х годов.

Связь с особенностями социализации личности, определяющей устойчивость P-ID, обосновывалась Гербертом Хайманом, Фредом.

Связь с эвалюативными и поведенческими аспектами политического поведения индивида обосновывалась Кэмпбеллом, Артуром Голдбергом.

До середины 1970-х годов данная трактовка P-ID рассматривалась в качестве «золотого стандарта» в микрополи­тике.

Ключевая позиция аспекта «стабильности» в модели P-ID обоснована Ф. Конверсом во второй половине 1960-х годов. Конверсом была разработана концептуальная модель P-ID, основан­ная на идее о стабильности поддержки индивидами своих партий, в рамках которой обосновы­валась стабильность демократии вообще. Согласно взглядам Конверса индивиды склонны следовать аттитюдам[2] своих родителей, а по мере взросления и приобретения опыта электоральной дея­тельности укрепляют первоначально неустойчивые ориентации на поддержку той партии, на которую были ориентированы роди­телями.

Главные компоненты модели Конверса - (1) идея о меж-поколенческой трансмиссии политических аттитюдов, т.е. P-ID, и (2) тезис о развитии в течение жизненного цикла индивида при­обретенных позитивных аттитюдов в отношении той или иной партии.

На базе модели Конверса в 1970-1980-е годы в США, Западной Германии, Нидерландах были проведены эмпирические исследо­вания P-ID, результаты которых послужили основанием для це­лой плеяды исследователей поддержать классическую модель Р-ID (с ее социопсихологической трактовкой и идеей о стабильно­сти партийной идентификации личности). В основе концептуальной модели P-ID Конверса лежит идея о психологиче­ской привязанности личности к той или иной конкретной партии (субъектный, аффективный аспект политической ориентации). Вместе с тем очевидно, что Ф. Конверс уже к концу 1960-х годов предпринимал попытки преодолеть моносубъектную трактовку Р-ID. Он включает в свою модель субъектно-объектный контекст партийной идентификации личности, связанный с процессами со­циализации. В целом же классическая концептуальная модель P-ID была разработана в традициях теоретической модели политическо­го бихевиорализма (Political Behaviour Model: PB-M).

Традиционная бихевиоральная модель P-ID акцентировала эн­догенную (внутреннюю) природу политической ориентации на поддержку той или иной партии, которая основывалась на соци­ально-психологическом взгляде на партийную идентификацию, согласно которому приверженность партии трактовалась как аф­фективная, личная и постоянная привязанность.

Мичиганскую вер­сию P-ID отличала концептуализация партийной идентификации как постоянной, позитивной идентификации личности с той или иной партией, рассматриваемой в качестве общего (а не обуслов­ленного специфической ситуацией) объекта личностных аттитю­дов.

В 1970-1980-е годы при проведении политико-бихевиоральных исследований произошло переме­щение P-ID на второстепенные позиции. Критики Мичиганской мо­дели P-ID указали на ошибочность взгляда на партийную иденти­фикацию как первостепенный фактор, абсолютно независимую переменную. Подчеркивая относительность независимости P-ID, критики конвенционализма ориентировались на поиск показате­лей, отражающих зависимость P-ID от факторов, связанных с из­менчивостью объективного политического контекста, но прежде всего от субъективных аспектов, имеющих отношение к воспри­ятию и оценке личностью этих изменений. Тем самым аффектив­ная по природе своей P-ID была поставлена в зависимое соотноше­ние с эвалюативными ориентациями личности. Это была линия на выявление экзогенных (внешних) связей эндогенной по природе своей политической ориентации.

Морис Фиорина, Чарльз Франклин и Джон Джексон, Ричард Броди и Лоуренс Рутенберг, подчер­кивая нестабильность индивидуальной партийной идентификации, связывали неустойчивый характер P-ID с нестабильностью инди­видуальных эвалюаций (оценок) столь же изменчивых политиче­ских программ и самих кандидатов от той или иной партии, а так­же ретроспективных переоценок деятельности правительств, представляющих эти партии. Кроме того, Франклин и Джексон устанавливали каузальные отношения P-ID не только с когнитив­ными и эвалюативными, но и с аффективными ориентациями лич­ности, связанными с чувством неудовлетворенности политиче­скими позициями партии по отношению к насущным, жизненно-важным проблемам, а также недостаточной привлекательностью партийных платформ в целом.

Еще раньше Бенжамин Пейдж и Джонс Калвин ставили P-ID в зависимость от индивидуальных оценок кандидатов в президенты. Сам Филип Конверс и Грегори Маркус расширяли спектр экстернальных взаимосвязей P-ID, акцентируя внимание на зависимости партийной идентифи­кации от самого индивидуального опыта избирательной активно­сти личности.

В конце 1980-х - начале 1990-х годов данный спектр в рамках системы ориентаций субъекта был расширен за счет включения в него не только микроуровневых отношений P-ID, но и макроуровневых, включая связь индивидуальной системы ориентаций с массовыми ориентациями по отношению к той или иной партии. Соответст­вующие эмпирические исследования были проведены в данный период Ди Аллсопом и Гербертом Уэйсбергом; Майклом Мак-Куином, Робертом Эриксоном и Джеймсом Стимсоном; Чарльзом Смитом (совместно с Уэйсбергом).

Центральное место в научной дискуссии о принципах концептуализации P-ID к концу 1980-х - началу 1990-х годов занял вопрос о стабильности или нестабильности индивидуальной партийной идентификации. Постулату классической модели о стабильности P-ID как результа­те влияния долговременно действующих факторов (социализация), неконвенциональная модель противопоставила утверждение о не­стабильности P-ID как результате постоянно действующих кратко­временных факторов, связанных с изменением политического кон­текста и самих оценок индивида в отношении этих изменений.

В 1990-е годы неконвенциональная линия имела свое продолже­ние в рамках альтернативной политическому бихевиорализму теоретической модели рационального выбора (Rational Choice Theory: RCT-M).

Созданы две версии P-ID, основанные на теоре­тических подходах указанной модели. Переходная модель Р-ID, связанная с включением и дальнейшей разработкой эвалюативных параметров, основана на концепции «рассуждающего изби­рателя» (Reasoning Voter: RV), которая явилась результатом кон­цептуальной реконструкции исходной классической версии, проведенной в 1970-1980-е годы. Другой, рационалистический, вари­ант характеризовался большим акцентом на когнитивных пара­метрах P-ID и в большей степени основывался на идеях теории рационального выбора (RCT-M). Претерпела трансформацию, са­ма концепция партийной идентификации, которая в рамках обоих вариантов была заменена концепцией «политических партийных преференций» (Political Preferences: P-Pr).

Концепция «рассуждающего избирателя», ставшая основой для эвалюативной модели Р-Pr, была введена в научный оборот в одно­именной работе С. Попкина «Рассуждающий избира­тель» (1991), применившего данный термин для обозначения си­туации выбора, когда избиратель реально рассуждает и выносит суждения о партиях, кандидатах и соответствующих пунктах пар­тийных программ. В эвалюативной модели Р-Pr предполагается, что избиратель «рассуждает» и выносит суждения на основе рет­роспективных эвалюаций (оценок) о деятельности правительств, представляющих те или иные партии, во-первых, и оценки основ­ных пунктов партийных платформ, во-вторых, что составляет ос­нову формирования индивидуальных партийных преференций. Каким бы ни был реальный профиль партийных преференций ин­дивида - это не единственный фактор, определяющий решения и выбор избирателя.

Прямое действие преференциального профиля ограничено влиянием:

(1) фактора привычки, когда выбор может выступать как следствие стабильных позиций (аттитюдов) в от­ношении предпочитаемой партии,

(2) личными особенностями избирателя, его способностью и умением обобщать и осмысли­вать политический курс той или иной партии,

(3) нормативного фактора, когда какие-либо нормы (например, гражданский долг) выполняют роль независимого (от сделанного на рациональном уровне выбора) экспрессивного фактора, а экспрессивные префе­ренции (например, этические) могут блокировать рациональное осмысление политической реальности и возможных последствий выбора того или иного политического курса, и другими фактора­ми.

Когнитивно-эвалюативная модель партийных преференций (Р-Pr) основана на концептуальном синтезе, соединяющем в еди­ное целое множество понятий, включая эвалюации, когниции, опыт (привычка), ценности и нормы, а также другие факторы влияния, обозначенные тем или иным параметром.

Когнитивная модель Р-Pr, основанная на концепции «рацио­нального избирателя», имеет существенные отличия от модели «рассуждающего избирателя». В ее основе - теория рационально­го выбора и соответствующие идеи Энтони Даунса, в частности его концепция «политической рациональ­ности», фокусирующая внимание на когнитивной стороне префе­ренций личности, определяемых идеологическим фактором и особенностями личного восприятия экономических факторов. Идеология воспринимается здесь как фактор прямого действия, оказывающий влияние на партийные преференции рационального действующего субъекта. Объективные экономические условия и субъективные экономические преференции воспринимаются сто­ронниками данной модели как факторы непрямого действия, играющие, тем не менее, главную роль в детерминации паттернов индивидуальных партийных преференций.

Построив в подобном ключе эмпирические исследования ди­намики партийных преференций в Великобритании, Малком Брайнин и Дэвид Сандерс из университета в Эссексе вышли на классическую для теории ра­ционального выбора трактовку факторов индивидуальных пар­тийных преференций в духе Даунса. В ходе исследования на мак­роуровне ими было установлено, что и идеологические, и эко­номические объективные факторы, а также изменения в индиви­дуальных экономических перцепциях[3] являются факторами до­полняющими друг друга в объяснении краткосрочных изменений партийных преференций. Тот факт, что при исследовании индиви­дуальных систем политических ориентаций стабильно обнаружи­вается прямая зависимость идеологических параметров и парамет­ров, обозначающих партийные преференции, а прямой связи соответствующих параметров Р-Pr и экономических перцепций личности не устанавливается, воспринимается исследователями именно как подтверждение приоритетности действия экономиче­ских факторов.

Идеологические позиции (их изменения) сами по себе определяются изменениями личностных экономических перцепций и позиций. Указывая, что экономика играет существенную роль в изменении самих паттернов индивидуальной поддержки политиче­ских партий, Сандерс и Брайнин утверждают: «Хотя прямое воз­действие экономических факторов на партийные преференции сравнительно ограничено, непрямой, опосредованный эффект - через идеологию - существенен». Концептуальная модель пар­тийных преференций, основанная на идеях политического рационализма, представляет собой синтетический конструкт, включаю­щий в качестве приоритетного когнитивный аспект субъективного восприятия и рационального осмысления объективных факторов идеологического и экономического характера.

Опираясь в целом на социопсихологический подход, характе­ризующий теоретическую модель политического бихевиорализма, Джон Бассили изучает электоральные интенции (намерения) и пар­тийные чувства избирателей, в той или иной степени находя­щиеся в состоянии конфликта, который неизбежно сопровождает любые изменения в политических аттитюдах, в том числе, свя­занных с партийной идентификацией личности. Исследование Бассили - это, по существу, один из вариантов интеграции бихевиорального (классическая модель P-ID) и рационалистического (ревизионистская концептуальная модель P-ID) подходов. В фокусе его исследования проблема конфликта между чувством принад­лежности к той или иной партии и избирательными интенциями личности в ситуации, когда человек под влиянием изменяющейся политической реальности корректирует свою прежнюю партий­ную идентификацию.

Свой компаративный анализ Бассили строит на сравнении экс­тремальных версий классической и ревизионистской концептуаль­ных моделей P-ID.

В рамках классической позиции:

(1) партийная идентификация играет центральную роль и определяет политиче­ские суждения личности,

(2) партийная идентификация - это фик­сированная совокупность аттитюдов, корнями уходящих в про­цесс  ранней  социализации  личности,  

(3)   чувство  партийной принадлежности, являясь аффективной ориентацией, в силу своей устойчивости не подвержено воздействию факторов, связанных с изменением политического контекста.

Абсолютная форма реви­зионистской позиции:

(1) партийная идентификация в психологи­ческом отношении вторична, является результатом индивидуаль­ных переоценок изменяющегося политического контекста,

(2) Р-ID подвержена влиянию индивидуальных политических перцеп­ций (когнитивный аспект) и оценок (эвалюативный аспект). Пер­цепции и эвалюации создают когнитивные личностные ассоциа­ции, которые вступают в конфликт с аффективными ассоциациями, составляющими основу идентификации личности с той или иной партией.

Цель Бассили - сравнить относительные достоинства, а так­же недостатки той и другой модели. Результатом проведенной компаративной экспертизы стало заключение Бассили о том, что партийная идентификация далеко не всегда стабильна. Несогла­сие личности с политикой партии или с ее кандидатами способ­но ввергнуть эту личность в состояние внутреннего конфликта, что делает потенциально возможным временную или постоян­ную переориентацию личности на позиции другой партии. Вместе с тем Бассили приходит к вы­воду, что партийная идентификация не вторична и не является следствием переоценки личностью политического курса партии или ее кандидатов. P-ID первична и психологически реальна: будучи воплощенной в аффективных ориентациях личности она может противостоять и сдерживать когнитивные эвалюации субъекта политики.

Развернувшиеся в 1980-е годы научные дебаты по вопросу о стабильности партийной идентифи­кации не утратили интереса к этой проблеме и в 1990-е годы. 1980-е - 1990-е годы - это также время дискуссий о применимости классиче­ской модели P-ID для исследования других, отличных от амери­канского стандарта политического устройства, национально-политических контекстах, особенно связанных с многопартийно­стью. Сомнения по этому поводу высказывали в свое время Макс Каас, Ян Бадж и Денис Фарли, Лоренс Ледук, Гарольд Кларк, Джейн Дженсон, Джон Памметт, Филлипс Шайвли, Жак Томас-сен, Пол Абрамсон и другие, в первую очередь, европейские ис­следователи.

Вместе с тем в 1990-е годы заметно увеличилось число сторон­ников классической, мичиганской, модели P-ID, реализовавших целый ряд эмпирических проектов по обоснованию тезиса о ста­бильности партийной идентификации. Дональд Грин (Йельский университет) и Брэдли Палмквист (Гарвардский университет) провели специальное исследование нестабильности P-ID на микроуровне. Цель исследования состояла в проведении сравнительного анали­за двух концептуальных моделей для определения их преиму­ществ и недостатков. В рамках проекта проводилось тестирова­ние тезиса о стабильности P-ID на микроуровне и тезиса о нестабильности P-ID на макроуровне.

Д. Грином и Б. Палмквистом было установлено, что фиксируемая в макро-проектах ряда ученых, нестабильность P-ID, проявляв­шаяся на когнитивном уровне в связи с меняющейся степенью популярности экономического и политического курсов правящей партии - в значительной степени результат ошибок, свя­занных со статистической некорректностью проводимых на макро-уровне измерений и несовершенством многоуровневого шкали­рования P-ID. С учетом некорректности многоуровневого шкалирования и статистической ошибки при проведении микро-уровневых исследований P-ID эффект действия кратковременных факторов, обусловливающий нестабильность P-ID, исчезал. В рамках сравнительного анализа двух концептуальных моделей P-ID Д. Грин и Б. Палмквист приходят к выводу о большей научной состоятельности именно традиционной концепции партийной идентификации (с учетом допустимых статистических ошибок), рассматривающей P-ID преимущественно как эндогенное свойст­во политических ориентаций личности. Неконвенциональная концепция партийной идентификации, фокусирующая внимание на экзогенных факторах, по их мнению, требует иных подходов к шкалированию и должна опираться на более сложные технологии статистического анализа.

Корректировка Грином и Палмквистом конвенциональной модели P-ID состоит в признании факта нестабильности партий­ной идентификации, но лишь на макро-уровне, а именно в рамках системы массовых ориентаций. На микроуровне, в рамках инди­видуальной системы ориентации, P-ID фиксируется как стабиль­ная по характеру совокупность аттитюдов. Данный подход вносит существенные корректировки и в неконвенциональную модель Р-ID, в рамках которой выдвигается тезис о нестабильности P-ID и на макро-, и на микроуровнях, которые в равной степени подвер­жены действию экзогенных факторов.

Сторонники классической модели P-ID продолжают уделять большое внимание проблеме применимости модели для изучения партийной идентификации в иных национально-политических контекстах, прежде всего характеризующихся многопартийностью, что изначально оспаривалось критиками классической версии пар­тийной идентификации. В 1990-е годы к этому вопросу обращается це­лый ряд неоклассицистов, стремившихся обосновать научную со­стоятельность и практическую значимость классической модели Р-ID для измерения в многопартийных и иных политических контек­стах других стран. В таком ключе проведены исследования Энтони Хита и Роя Пирса, Ричарда Джонстона, Кэрол Кассел, Эрика Шиклера и Дональда Грина.

Таким образом, к общим свойствам и классической, и реви­зионистской концептуальных моделей P-ID можно отнести их относительную монопараметральность.

В классической версии внимание фокусировалось на аффективной стороне данной поли­тической ориентации, в альтернативной версии - на когнитивной составляющей. Тем не менее, в рамках той и другой позиции изначально велся активный поиск более сбалансированного вариан­та, что нередко находило выражение в создании полипараметральных версий P-ID, разрабатываемых на основе введения в концептуальную структуру модели не только эндогенных, но и дополнительных экзогенных параметров. 1990-е годы с большей степенью вероятности можно назвать периодом триумфа новой классической концептуальной модели P-ID, создаваемой на осно­ве и в рамках политико-бихевиоральной теоретической модели.

Неоклассические версии P-ID отличает:

(1) концептуальный син­тез на основе установления соотношений эндогенных параметров P-ID, а также определения функций экзогенных факторов, связан­ных с изменением объективной политической ситуации,

(2) эле­менты теоретического синтеза, когда объединяются отдельные компоненты бихевиорального и рационалистического теоретиче­ских подходов к пониманию функций P-ID.

Концептуальный син­тез чаще всего выражается в количественных изменениях концеп­туальной структуры модели за счет включения новых или изъятия старых концепций. Это сопровождается корректировкой и усовер­шенствованием методологических технологий применения модели P-ID.

Теоретический синтез, как правило, связан с интегрировани­ем отдельных теоретических положений иного теоретического подхода при общем доминировании основной (базовой) теорети­ческой линии. Тот факт, что теоретический синтез чаще обнару­живается не в рамках теории рационального выбора, а в рамках политико-бихевиоральной теоретической модели, представляется не случайным. Теоретический синтез потенциально более вероя­тен в гибких, оптимально многомерных теоретических структу­рах. Теоретическая же модель рационального выбора, в силу большей жесткости своей одноуровневой структуры, способна скорее продуцировать критические взгляды, чем синтезировать противоположные или альтернативные позиции. Тем не менее, рационалистический фокус на когнитивной стороне P-ID, будучи теоретически переосмысленным, оказался интегрированным в необихевиоральные концептуальные версии P-ID, которые с той или иной долей успеха адаптируют когнитивные и аффективные аспекты P-ID друг к другу.

4. Ориентации, вы­ступающие как оценка и аттитюды субъекта по отношению к социально-политическим группам

Сходная во многом картина наблюдается при концептуализа­ции эвалюативных политических ориентаций личности, в част­ности выражающих отношение человека к действующим прави­тельствам и социально-политическим группам (Attitudes towards Groups: A-GR). Здесь и далее этот тип ориентации обозначен со­кращенно A-GR. Данный тип индивидуальных политических ориентаций изучается с учетом той роли, которую играют социо-политические группы в формировании систем ориентации лично­сти.

Традиции концептуализации и исследования аттитюдов личности в отношении социо-политических групп заложены в 1950-е годы социологи­ческим подходом Колумбийской научной школы микрополитики, а именно исследовательскими разработками Бернарда Берельсона, Пола Лазарсфельда, Уильяма Макфи.

Суть подхода - концептуа­лизация A-GR прежде всего с позиций соотнесения с социально-демографическими характеристиками личности как субъективно­го экзогенного (внешнего) фактора, определяющего данный тип политических ориентаций.

В 1970-1980-е годы Норман Най, Сидни Верба, Джон Петроцик, Мартин Уоттенберг, Роберт Аксельрод, Роберт Эриксон, Томас Ланкастер, Дэвид Ромеро вводят в концептуаль­ную структуру A-GR дополнительный, а именно объективный экзогенный (внешний) фактор, связанный с трансформацией со­циальных групп, составляющих основу политических партий. Действие фактора выражается в модификации политических и идеологических качественных характеристик данных групп, воз­действующих непосредственно на индивидуальные характери­стики A-GR.

Вместе с тем в 1970-1980-е годы наметилась альтернативная социо­логической, политико-психологическая линия концептуализации A-GR, развивающаяся в рамках теоретической модели политиче­ского бихевиорализма. В концептуальную структуру бихевиоральной модели A-GR были включены главным образом эндогенные (внутренние) параметры A-GR, а именно когнитивно-аффективные аспекты эвалюативных аттитюдов по отношению к социальным и политическим группам.

Предме­том научного интереса стал вопрос о влиянии уровня политическо­го сознания на эвалюативные аттитюды в отношении социальных групп. По сути, это был вопрос о соотношении аффективной и ког­нитивной сторон в эвалюативных политических ориентациях лич­ности.

Фактор политического сознания и его воздействия на эвалюации (оценки) и аттитюды (позиции) личности был актуализирован П. Конверсом еще в 1960-е годы. В 1970-1980-е годы Уильям Джекоби, Кэтлин Найт, Джеймс Стимсон разрабатывали вопрос о влиянии политического сознания (Political Sophistication: PS) на структуру политических аттитюдов. В 1990-е годы Пол Снидерман, Майк Хейген, Филипп Тетлок изучают влияние PS на процесс формирования политических аттитюдов. На протяжении 1970-1990-х годов исследователями тестируется гипо­теза Конверса, согласно которой влияние уровня PS на аттитюды личности обнаруживается в редких случаях, когда речь идет о в высшей степени хорошо информированных экспертах, обладаю­щих высоким уровнем осведомленности в политической и идео­логической сферах. В большинстве же случаев на эвалюативных аттитюдах обычного субъекта сказывается влияние групп, кото­рые выступают носителями аффективных политических симво­лов, воздействующих на аттитюды в отношении широкого круга вопросов политики, причем независимо от уровня PS субъекта.

Результатом многочисленных исследований, посвященных вопросу роли групп в формировании массовых и индивидуальных систем политических ориентаций, стала следующая трактовка соответствующих функций группы: в своем восприятии соци­альной и политической сфер жизни люди руководствуются час­тичной информацией (фрагментами знания) об обществе и поли­тике, а также эмоциональным восприятием социальных и политических групп, которые содействуют ориентированию че­ловека в социально-политическом мире именно тем, что обеспе­чивают его соответствующими стандартами понимания, необхо­димой информацией, способами интерпретации своего личного социального опыта.

Вопрос о структуре эвалюативных ориентаций привлекает особое внимание исследователей, поскольку от его решения зави­сит строение концептуального конструкта A-GR. Достаточно рас­пространен в микрополитике концептуальный подход, когда в структуру эвалюативных аттитюдов включается сочетание когни­тивных и аффективных сторон A-GR. В этом случае предполага­ется, что когнитивная сторона A-GR находится под влиянием идеологии, а аффективная - под воздействием эмоционального личностного восприятия групп, но таким образом, что эмоцио­нальный фактор доминирует над информационным и идеологи­ческим. Именно такой эффект устанавливается при изучении А-GR людей, не являющихся экспертами, сведущими в политике. Групповые аттитюды этой категории людей коренятся сугубо в эмоциональном восприятии группы личностью, которая более склонна полагаться на собственное чувственное отношение к тем или иным политическим аспектам, символизируемым группой, чем на сознательную идеологическую идентификацию этих про­блем. Таким образом, начиная с соответствующих работ П. Снидермана в микрополитике действует тезис о доминирующей роли аффективного, а не когнитивного, фактора в формировании поли­тических аттитюдов личности в целом и ее отношения к социаль­но-политическим группам в частности.

Следует уточнить, что термин «аттитюды» наиболее точно коррелирует именно с эвалюативными ориентациями личности. Особый интерес представляет концептуализация «аттитюдов», разработанная Расселом Фазио. Фазио концептуализирует аттитю­ды как связующее звено между объектом ориентации и его эвалюацией (оценкой). В качестве объектов ориентации личности мо­гут выступать социальные (политические) вопросы, группы, индивиды (политические лидеры, кандидаты на выборы и тому подобное), институты, ситуации и т.д. Термин «эвалюация» (оцен­ка) включает в себя достаточно широкий спектр видов индивиду­ального восприятия объекта ориентации: от эмоциональной реак­ции на объект (аффективный срез) - до осознанного суждения о нем (когнитивный срез), содержащего либо негативную, либо по­зитивную оценку объекта ориентации. Так, оценка правительства может варьироваться  от эмоционально-позитивной реакции  на проводимый им политический курс - до достаточно отстраненного рационального суждения о поддержке данного курса.

Итак, широкий пласт научной проблематики современной мик­рополитики составляет исследование системы политических ори­ентаций личности.

Изучается значительный срез структуры системы политиче­ских ориентаций. В фокусе внимания долгое время остаются та­кие ее компоненты как:

(1) ориентации, отражающие ресурсы и потенциал личности, что связано с разработкой концепции «по­литической компетентности» (Political Efficacy: P-EF) и концеп­ции «политической осведомленности» (Political Sophistication: PS);

(2) ориентации, отражающие отношение личности к партиям и электоральной деятельности, что сопряжено с разработкой кон­цепций «партийной идентификации» (Party or Political Identificaltion: P-ID), которая занимает центральное место и по объему массива научной информации, и по динамичности теоре­тического и концептуального синтеза, а также с точки зрения ме­тодологической разработанности проблемы;

(3) ориентации, вы­ступающие как оценка и аттитюды субъекта по отношению к социально-политическим группам (Attitudes Towards Groups: A-GR); и другие.

Особенности концептуализации объекта исследования в дан­ном секторе микрополитики связаны с определением природы ориентации, выявлением первичности их базиса, в качестве кото­рого в одних концептуальных моделях выступают знания, в других - эмоции субъекта. Что, в конечном счете, движет субъек­том и помогает ему ориентироваться в мире политики - эмоции или знания, или их симбиоз?   В зависимости от позиции, содержащей ответ на поставленный вопрос, большей частью варьиру­ется широкая палитра концептуальных подходов к системе ори­ентации как объекту исследования.

В микрополитике в этом секторе преобладающие позиции занимают теоретическая модель политического бихевиорализма с ее фокусом на аффективности ориентации личности и тео­рия рационального выбора с ее акцентом на когнитивной сто­роне индивидуальных аттитюдов. Сегодня противоречивые отношения двух влиятельных теоретических моделей демонст­рируют тенденцию к динамическому концептуальному поли­синтезу.

[1] Таксономия – теория классификации и систематизации сложноорганизованных областей действительности, имеющих обычно иерархическое строение.

[2] Аттитюды – индивидуальные позиции.

[3] Перцепция – восприятие, непосредственное отражение действительности органами чувств.

К оглавлению курса

На первую страницу