Тема 6. Политическое участие личности: оценка результативности

1. Структура политического участия личности

1.1. Принципы и типология политического участия

Человек, будучи существом политическим, в большей или меньшей степени участвует в политике. В общем смысле принимать участие — значит быть причаст­ным к какому-то делу, вносить свой вклад в него. Участие включает широкий спектр заинтересованных действий личности. При определении политического участия, как прави­ло, выделяется его функциональный аспект, направленность на решение политических вопросов.

Участвовать в политике — значит оказывать влияние на формирование состава политических элит и проводимую ими политику, поддерживать существующий режим или, напротив, быть к нему в оппозиции, используя для этого законные сред­ства.

Согласно другому определению, участие — это, прежде всего, инструментальная активность, посредством которой граждане пытаются влиять на правительство таким образом, чтобы оно предпринимало желаемые для них действия.

Об уровне политического участия нередко судят по косвен­ным показателям — по состоянию политической системы, ее де­мократичности. Многие западные политологи считают, что политическая система основана на участии, если при этом обнару­живается:

а)         прочная легитимность элиты;

б)         влияние масс на ее формирование;

в)         прямое или косвенное вмешательство масс в формулиро­вание основных направлений политики;

г)         контроль за элитой со стороны масс;

д)         влиятельное местное самоуправление.

Однако границы политического участия весьма подвижны и обусловлены различными причинами.

Как показывает практика, в зависимости от историче­ских традиций, политической культуры и менталитета на­рода, особенностей политического устройства складывают­ся и модели политического участия.

В одном случае существует определенный баланс взаимоот­ношений между политическими участниками, гражданским вли­янием и структурами власти. К примеру, в Великобритании го­сударство, действуя самостоятельно, в целях эффективного уп­равления остается в то же время подотчетным гражданам.

В другом случае государство лишь частично реагирует на волеизъявления граждан, откликаясь на какие-то отдельные их требования, которые, как правило, не приводят к глубинным политическим изменениям. Здесь политическое участие носит урезанный, ограниченный характер.

Имеет место заформализованное политическое участие, со­здающее лишь видимость массовой активности населения, но не влияющее на решения, принимаемые властями. Это формальное участие, которое было характерно для советского типа госу­дарства.

Можно сказать и об адаптивном участии, когда граждане вынуждены показывать лояльность политическому режиму в целях своего самосохранения, не имея возможности влиять на него.

Современные демократические режимы в большинстве слу­чаев создают возможности для разнообразных форм политиче­ского самовыражения. По своей природе и функциональному назначению они сориентированы на политическое участие граж­дан и создаются под его влиянием. Интенсивность политиче­ского участия зависит также от потенциальных возможностей граждан: уровня доходов, свободного времени, образования, до­ступа к информационным источникам и т. д. К примеру, иссле­дования западных политологов показывают, что имеющие более высокое образование и преуспевающие граждане больше склон­ны проявлять политическую активность по сравнению с други­ми группами.

Методики оценки политического участия основываются на разных принципах.

Важным представляется изучение участия, вовлечен­ности применительно к конкретным сферам, организаци­ям. Например, западными учеными исследуется членство в партии, степень участия в партийных делах. Для определения степени вовлеченности используются различные методики и понятия: «шкала вовлеченности», «коэффициент членства».

Шкала вовлеченности включает несколько типов перемен­ных:

    строгость требований к членам партии;

    участие рядовых членов партии в ее деятельности;

    материальные и целевые стимулы к такому участию.
Коэффициент членства отражает отношение числа членов

партии к числу голосующих за нее избирателей. В связи с этим был выдвинут ряд гипотез. Согласно одной из них членство в партии более стабильно, чем голосование за нее.

Политическое участие отражает степень включенно­сти личности в систему политических отношений. Когда древнегреческого философа Антисфена спросили, как надо об­ращаться с политикой, он ответил: «Как с огнем: не подходить слишком близко, чтобы не обжечься и не удаляться, чтобы не замерзнуть».

Разное отношение человека к политике и неодинаковое фактическое участие в ней дает основание для типологизации политических участников как на уровне социальных групп, так и личностей.

Таким образом, классификация типов политических уча­стников может строиться на разных принципах:

    системе политических статусов;

    выполнении властных полномочий;

    нацеленности на овладении властью, личных притяза­ниях на занятие постов;

    качестве выполнения политических функций и т. д.

Так, М. Вебер в качестве принципа классификации берет политику как профессию и на этой основе выделяет тип полити­ка «по случаю», политика «по совместительству» и профессио­нального политика.

К первому типу относятся все люди, которые опускают спой избирательный бюллетень или совершают сходное воле­изъявление на политическом собрании, референдуме и т. д. Для многих людей подобными действиями, отмечает М. Вебер, и ог­раничивается отношение к политике.

Политиками «по совместительству» являются те, кто выполняет какие-то политические функции лишь в случае не­обходимости. К примеру, если человек выступает в качестве до­веренного лица или члена избирательной комиссии. Подобного рода деятельность не становится для него первоочередным де­лом жизни ни в материальном, ни в идеальном отношении.

Политиками по профессии являются те, кто стремится сде­лать из нее постоянный источник дохода. М. Вебер более подробно описывает именно этот тип — не случайно его работа называется «Политика как призвание и профессия». Профессиональным политиком, по его мнению, может быть далеко не каждый, а только тот, кто обладает инстинктом власти, имеет призвание к политике.

Данная типология дает общее представление о включении человека в политический процесс и о том, какое место занимает политика в структуре его ценностных ориентации.

Более подробная классификация политических участников дана польским социологом и политологом Е. Вятром. В ее осно­ву положен такой принцип, как стремление к власти или избе­гание ее. С учетом дополнительных признаков: а) участие в политической жизни; б) интерес к политической жизни и ее механизмам; в) информированность о политической жизни — он дает классификацию политических типов.

Активисты — люди, которые проявляют значительный ин­терес к политике и активно участвуют в ней как на профессио­нальном уровне, так и на общественных началах.

Наблюдатели интересуются политикой, отличаются разви­той потребностью в политической информации. По своему соци­альному положению это чаще всего представители интеллиген­ции.

Компетентные критики, как правило, негативно относятся к проводимой властями политике, но проявляют к ней значитель­ный интерес и обнаруживают большую информированность.

Пассивные граждане проявляют внешне нейтральное отно­шение к политике, не принимают в ней участия, но иногда дела­ют это по причине несогласия с деятельностью властей, выра­жая тем самым свое отношение к ним. В определенной ситуации эти люди могут проявить активность.

Аполитичные граждане в отличие от пассивных отрица­тельно относятся к политике, проявляя устойчивую индиффе­рентность к ней. Маловероятно, что они вообще могут стать ее участниками.

Достаточно оригинальная политическая типология личности предпринята отечественным ученым Э. Баталовым, который считает, что человек осуществляет свои политические функции в зависимости от расположения в политическом пространстве. Из разных точек этого пространства политический мир видится по-разному. Вкратце остановимся на характеристиках полити­ческих участников (политических актеров), предложенных Ба­таловым .

Обыватели — это рядовые граждане, которых объединяет практически полное безвластие и отсутствие активного и ста­бильного интереса к политике. Обыватель пребывает в низшей (нулевой) точке властной вертикали. И, соответственно, поли­тическая жизнь воспринимается им снизу вверх, сквозь призму его личных интересов и понимания.

Политический руководитель (властвующий политик, пра­витель). В отличие от обывателя, который располагается у под­ножья властной структуры, правитель взирает на мир сверху вниз и охватывает лишь его общий план.

Политик-оппозиционер. Как и властвующий политик, оп­позиционер пребывает в какой-то из верхних точек властной вертикали, но не управляет, а оценивает, критикует нынешнее управление и предлагает альтернативные варианты государст­венных решений.

Руководитель-отраслевик. Крупные хозяйственники, предприниматели, военачальники, финансисты и другие руко­водители отраслей занимают особое место в политической структуре. Все они подчинены политическому руководству и бо­лее или менее дистанцированы от него.

Государственный служащий (чиновник, бюрократ). К этой группе принадлежат тысячи, а в крупных странах — миллионы людей, работающих в многочисленных министерствах, управле­ниях, комитетах, аппаратах и т. д. Чиновник — обладатель де­легированной официальной власти, которая может быть боль­шей или меньшей, но она у него всегда есть.

Массовый политический активист. Это рядовые члены политических партий, союзов, объединений, низовые и непре­менные участники митингов, шествий, демонстраций и т. д. Они, как и обыватели, локализованы в нижней части властной вертикали. Правда, в отличие от обывателей, политические ак­тивисты находятся не в самой нижней, нулевой точке, а чуть повыше.

Гражданский активист. К ним принадлежат участники массовых гуманитарных движений — экологических, правоза­щитных, миротворческих, культурных и других. Они не ставят перед собой непосредственных политических целей, хотя и вступают по необходимости в отношения с политическими структурами.

Указанные и иные подходы к классификации политических участников отражают определенное отношение людей к полити­ке и их фактическое участие в ней. Но данные типологии сле­дует рассматривать не только в статике, но и в динамике. Де­ло в том, что в реальной жизни могут происходить смена поли­тических статусов и проявление человеком разных уровней активности.

Может иметь место как горизонтальное, так и вертикальное перемещение политических участников (особенно в периоды ка­ких-то радикальных социальных преобразований). К примеру, группы активных участников могут пополняться за счет «на­блюдателей», «компетентных критиков», «обывателей» и поли­тически пассивных граждан.

Следует иметь в виду, что диапазон политического участия достаточно широк и поэтому в общем раскладе политических сил учитываются как активные, потенциальные, так и пассив­ные граждане, которые в определенной ситуации могут дать до­статочный всплеск активности. Их индивидуальные политиче­ские возможности незначительны, но они увеличиваются по ме­ре количественного роста и психологического заражения.

Именно из пассивных граждан рекрутируются тоталитарные движения и на них опираются диктаторы разных мастей. Они не входят ни в какие организации, партии, у них нет отчетливой структурированности. К ним применим термин «массы», кото­рые потенциально существуют в каждой стране, образуя боль­шинство из тех огромных количеств нейтральных, политически равнодушных людей, которые никогда не присоединяются ни к какой партии и едва ли вообще ходят голосовать . Нацисты, к примеру, набирали своих членов именно из этой массы явно без­различных людей, от которых отказывались все другие партии.

Сама по себе пассивность в политике не является однознач­ной по своему содержанию и мотивам. Она может быть следст­вием усталости от политики или вызываться пустыми обещани­ями властей и, конечно, просто леностью, инертностью, без­различием, безответственностью. В связи с этим существует много оттенков политической пассивности, когда люди ук­лоняются от участия по принципиальным соображениям. Это может быть пассивная неудовлетворенность, пассивная тер­пимость, социальная отчужденность, если граждане выражают презрительное равнодушие власть предержащим. Но эти состо­яния политической пассивности скорее следует отнести в раз­ряд потенциального участия.

К пассивности подобного рода следует отнести абсентеизм, т. е. сознательное бойкотирование избирателями выборов, пассивный протест населения. Это своего рода голос протеста против правящей партии или политических деятелей, находя­щихся у власти. Избиратель голосует за нового кандидата необязательно потому, что он его знает и ему верит, а потому, что разочарован и разуверен в старом политике.

В США данная форма политического участия известна дав­но и достаточно изучена. В России негативное голосование так­же имеет место, но определить мотивацию данной части электо­рата и провести ее дифференциацию представляется непростой задачей. Одно дело, когда избиратели не являются на выборы по причине пассивности, безразличия, озлобленности, недо­вольства, и совсем другое, если за этим стоит сознательная по­зиция. В последнем случае мы имеем дело с протестным полити­ческим поведением более высокого порядка, требующим специ­ального анализа.

1.2.            Результативность и границы политического влияния граждан на властные структуры

Важно учитывать результативность и пределы политиче­ского участия разных политических типов. Очевидная истина состоит в том, что чем ближе человек к власти, тем больше у не­го возникает возможностей оказывать влияние на принятие вла­стных решений. Практическое же влияние рядовых граждан (обывателей, политиков по случаю, политических наблюдате­лей) на структуры власти даже в условиях демократических ре­жимов не является значительным. Граждане находятся на до­статочно дальних подступах к реальной политической власти и не могут оказывать воздействие на принятие конкретных ре­шений.

Во-первых, это связано с таким объективным фактором как естественная удаленность рядовых граждан от реальной поли­тической власти. Особенно это проявляется в том случае, когда властные структуры, политические институты берут на себя большую долю ответственности и компетенции в осуществле­нии власти.

Некоторые политические институты могут вообще оставать­ся за пределами влияния населения. Не секрет, что существуют закрытые политические зоны. К тому же и возможность эффек­тивного политического участия у представителей разных слоев населения в силу многих причин также будет различной.

Организация Объединенных Наций опубликовала свой ежегодный доклад «Развитие человечества», в котором рассматри­ваются различные аспекты демографического состояния плане­ты. В документе указывается, что вопреки развитию демокра­тии во всем мире 90 % населения не имеет возможности контролировать действия институтов власти, затрагивающих их судьбы.

Во-вторых, в большинстве своем сами граждане не в состо­янии взять на себя соответствующую долю гражданской, поли­тической ответственности.

К. Ясперс задается вопросом, способен ли вообще средний по своей природе человек фактически быть ответственным госу­дарственным подданным, участвовать в принятии решений по основным направлениям политики.

По его мнению, политический потенциал граждан использу­ется недостаточно, а сами они в своих действиях руководству­ются иллюзорными представлениями. В частности, К. Ясперс убежден, что сегодня избиратели в подавляющем большинстве следуют не основанному на знании убеждению, а не проверен­ным иллюзиям и ложным обещаниям; что пассивность тех, кто не участвует в выборах, играет большую роль; что колеблющее­ся меньшинство, бюрократы или отдельные лица господствуют благодаря сложившимся ситуациям1.

Следовательно, реальность такова, что граждане в силу различных причин не могут оказывать соответствующего влияния на властные структуры и, соответственно, коэф­фициент их политического участия невелик.

На современном этапе развития демократии, как полагает большинство западных политологов, признаком нормально функционирующей системы политических отношений является не всеобщая политизация населения, а нормальная деятель­ность граждан и политиков в своих сферах, причем индивид, ус­пешно занимающийся своим делом и полноценно обеспечиваю­щий свою жизнь, как правило, не вмешивается в политику. По­добного типа люди ограничивают свою политическую деятельность участием в выборах, референдумах. Более актив­ное участие и включение в политическую деятельность они проявляют лишь в том случае, если их существование и дея­тельность испытывают ограничения и давление со стороны су­ществующей власти (несовершенство законодательства, чрез­мерное налогообложение, расовая дискриминация).

Алмонд и Верба пришли к выводу, что «хотя норма, требую­щая от человека участия в общественных делах, широко рас­пространена, активное участие в них отнюдь не является наибо­лее важной формой деятельности для большинства людей. Оно не является ни основным их занятием в свободное время, ни главным источником удовлетворения, радости и волнения».

Многие зарубежные исследователи отмечают, например, слабый интерес американцев к политике, их политическую пас­сивность. Большинство американцев ограничивают свою граж­данскую активность лишь голосованием. Похожая ситуация су­ществует и в ряде европейских стран.

Наряду с определенным политическим безразличием к фор­мированию верхних эшелонов власти, граждане западных стран проявляют достаточную гражданскую активность на муници­пальном уровне и в производственной сфере деятельности. Они участвуют в местном самоуправлении по наведению порядка в домах, общественных местах, т. е. их политический интерес смещен в сторону повседневных проблем жизнедеятельно­сти.

Согласно результатам одного из исследований, 32 % амери­канцев участвуют в деятельности хотя бы одной местной орга­низации, 30 % — в решении какой-либо проблемы своей общи­ны, при этом 20 % вступали в контакт с представителями мест­ных властей, а 14 % — сами проявляли инициативу в создании группы активистов из числа своих соседей, друзей, членов об­щины. В целом членами различных общественных организаций являлось 57% взрослого населения США.

Таким образом, спектр политического участия может быть весьма подвижным, динамичным в зависимости от решаемых задач. Сами политические участники проявляют раз­личную степень заинтересованности в политике. Они включа­ются в политическую деятельность на различных уровнях и в зависимости от их компетенции, характера решаемых вопросов, потребностей, интересов и политической ситуации. Допуская определенную условность, можно выделить три уровня уча­стия граждан в политической жизнедеятельности.

Первый уровень предполагает принятие гражданином суще­ствующей политической системы, ее норм, конституционных законов, правовых предписаний. В этом случае индивид высту­пает как подданный, законопослушный гражданин, не проявля­ющий недовольства по отношению к политическому режиму и стремящийся к его активной поддержке, поскольку он заинте­ресован в нем.

Второй уровень предполагает совместные действия граждан в целях достижения групповых интересов. Это может быть дея­тельность по организации и осуществлению местного или про­изводственного самоуправления, когда гражданин соотносит свои действия с интересами социальной группы, организации, объединения. К примеру, сегодня в России возникают новые движения, связанные с реализацией интересов различных соци­альных групп. Это объединения обманутых вкладчиков, членов ликвидированных жилищно-строительных кооперативов, обще­ство защиты прав потребителей и т. д. Люди отстаивают свои на­сущные интересы, но пока еще не политическими методами. Орга­низация данных общественно-политических движений находится еще на низком уровне из-за отсутствия скоординированности дейст­вий.

Третий уровень отражает нацеленность граждан на реше­ние общеполитических государственных вопросов. Конечно, ди­апазон проявления данного уровня может быть достаточно ши­рок и определяется не столько результатами деятельности граждан, сколько их притязаниями, фактом активного участия в обсуждении законопроектов, избирательных компаниях, под­держкой или критикой политики, проводимой правящей элитой.

Данный уровень политического участия соответствует по­литической активности, которая представляется сложным, мно­гогранным социально-психологическим и политическим явлени­ем.

До недавнего времени в отечественной литературе понятие «политическая активность» использовалось для обозначения со­знательной включенности личности в политические структуры. Это вполне объяснимо, поскольку именно активность отражала постоянную нацеленность идеологизированного общества на до­стижение очередных рубежей в строительстве социализма за счет энтузиазма, инициативы, различного рода починов и т. д.

В принципе же политическая активность присуща личности, участвующей в политическом процессе, когда она проявляет инициативные действия, более высокую степень деятельности по сравнению с обычной. Она включает систему качественных и количественных показателей, к которым следует отнести интен­сивность, импульсивность, рациональность, оперативность, от­ветственность, инициативность, неординарность, исполнитель­ность, самодеятельность, последовательность и т. д.

Важно отметить, что степень интенсивности участия, равная активности, не является постоянной величиной, а зависит от выполняемых социально-политических функций, конкретных форм и направленности политической деятельности, а также отношения человека к ней. На политическую активность оказы­вают влияние социально-экономические обстоятельства. В за­висимости от них активность может быть фоновой, т. е. в преде­лах необходимого участия граждан в системе политических инс­титутов, а также экстраординарной, особенно в периоды кардинальных общественных изменений и кризисных ситуаций.

Фоновая политическая активность часто приобретает нормативный характер и регулируется социальными инсти­тутами, которые поддерживают равновесие политической системы. Сохранению такого стабильного состояния способст­вует законопослушный, лояльный по отношению к власти граж­данин. Его активность, как правило, не выходит за рамки нор­мативно-правовых требований, но он является надежной опорой существующего режима.

Определяющим показателем политической активности яв­ляется деятельное, конструктивное, целенаправленное, резуль­тативное поведение участников политического процесса. При характеристике активности необходимо учитывать не только функциональный аспект; но и мотивационную структуру пове­дения, которая побуждает личность действовать.

Политическая активность на личностном уровне или ав­тономная активность это не только настоящая (состо­явшаяся), но и потенциально-ожидаемая активность. В этом отношении приемлемо употребление понятия «политически ак­тивная личность». Оно генерирует уже реализованную полити­ческую активность личности, фиксирует состояние активности в каждый данный момент, показывает потенциальную готов­ность личности к проявлению активности.

Таким образом, политическая активность отражает наибо­лее высокий уровень политической деятельности и участия.

Следовательно, уровни политического участия граждан и, соответственно, степени их эффективности неравнозначны. Но любой из них, даже незначительный по результативности, не является бесполезным. В конце концов все политические дейст­вия способствуют формированию политической культуры и со­здают потенциальную политическую силу, с которой вынужде­ны считаться властные структуры.

Наиболее перспективной представляется демократия участия (или демократическое участие), позволяющая ока­зывать реальное воздействие на властные структуры и включаться в различные сферы политической жизни. Она призвана обеспечить повседневное, постоянное и разнообразное включение граждан в деятельность политических институтов.

Но это возможно либо в малых сообществах, где все гражда­не могут осуществлять властные функции, никому их не деле­гируя, либо в обществе с большим политическим опытом и вы­сокой политической культурой, где граждане ощущают себя не только частными лицами с частными интересами, но и носите­лями общего (публичного) интереса. Для них участие в его реа­лизации является потребностью. Естественно, необходима при этом и достаточно разветвленная сеть политических связей и институтов, через которые такое участие осуществимо. Но дан­ный тип участия представляется скорее делом будущего1.

Политическое участие, по мнению западных политоло­гов, имеет свои разумные пределы, необходимые для стабильного развития общества. В этом случае ограниченное участие или даже неучастие могут рассматриваться в качестве стабилизирующего фактора, т. к. активизация аполитичных слоев населения, включение их в политический процесс могут привести к дестабилизации политической системы. Разрушаю­щий характер деятельности ранее аполитичных слоев населения позволяет сделать вывод о том, что опасно расширять масштабы участия за пределы традиционных форм демократической ак­тивности граждан.

Особенно это относится к нелегитимным формам политиче­ского участия, которое сопровождается несанкционированными действиями или крайними формами протеста (пикетирования, столкновения с органами правопорядка, голодовки, различные акты гражданского неповиновения).

Оценочная характеристика легитимных и нелегитимных форм политического участия не однозначна, если подходить к ней не с формальных, а конкретно-реалистических пози­ций. Так, в условиях современного российского общества раз­личные, даже крайние формы протестного поведения вполне объяснимы с точки зрения людей, находящихся в тяжелейшем материальном положении. В общественном мнении они находят понимание.

В западной демократии существуют различные неинститу­циональные формы влияния на действия властей. Даже при от­сутствии организационных форм участия возникает своего рода гражданская реакция, общее недовольство по отношению к дея­тельности правительства, если оно не учитывает или ущемляет интересы граждан. Не являясь постоянно активным участником политического процесса, гражданин сохраняет потенциальную ак­тивность, которая, будучи важным фактором, влияет на поведение политических элит (Г. Алмонд, С. Верба).

Распространенная форма выражения отношения к вла­стям — общественное мнение, которое представляет собой неотъемлемый социальный институт в жизни общества. Об­щественное мнение отражает состояние общественного созна­ния по основополагающим социально-политическим вопросам жизнедеятельности общества и может проявиться в обществен­ной поддержке проводимого курса либо в отрицательном отно­шении к нему.

Диапазон влияния общественного мнения на властные структуры весьма широк. С ним могут считаться, а могут и пре­небрегать. Многое зависит как от зрелости самого общественного мнения и его последовательного выражения, так и от готов­ности властей своевременно отслеживать его через различные каналы и оперативно на него реагировать. Общественное мне­ние не обладает формальными рычагами воздействия (кроме референдумов, выборов), но является одним из важных каналов обратной связи между властями и гражданами. Вопрос заключа­ется не только в определенной осведомленности правящей элиты о настроениях граждан, а в создании возможностей для адекватности выражения ими своих мнений и реальном воздействии на по­литические структуры.

Между тем, общественное мнение имеет четко выражен­ную функциональную направленность. Наиболее удачно классификация основных функций общественного мнения пред­ставлена в работах Б.А. Грушина. Он выделяет экспрессивную, консультативную и директивную функции.

Суть экспрессивной функции состоит в том, что обще­ственное мнение всегда занимает определенную позицию по от­ношению к действиям государства в лице его различных инсти­тутов, оказывает контролирующее воздействие на них.

Смысл консультативной функции заключается в том, что общественное мнение дает совет относительно решения той или иной социально-политической или экономической проблемы при условии, что институты власти заинтересованы в его полу­чении.

Суть директивной функции заключается в том, что общественность выносит решения, имеющие строго императивный характер (выборы, референдумы).

Естественно, что адекватность отражения реальной действительности, степень истинности общественного мнения может быть весьма относительной, поскольку оно не всегда в полной мере улавливает объективные тенденции общественного развития. Но в любом случае общественное мнение является важ­ным индикатором правильности политики, проводимой властью. И чем оно настойчивее, последовательнее, тем большей эффективностью обладает.

Показательным в этом отношении является опыт войны во Вьетнаме, реакция на нее американцев. Как показывали опро­сы, хотя против войны выступало и меньшинство американцев, но страстная, действенная убежденность этого меньшинства проявлялась столь сильно, что была способна перевесить влия­ние того большинства, которое поддерживало войну. Однако эта поддержка была вялой, неуверенной. В результате обществен­ное мнение противников войны приобрело более действенный характер, что в конечном итоге привело к поражению правящей демократической партии на выборах. В основе этого поражения был несправедливый характер войны, неправота проводимой политики, которая не отвечала интересам американцев.

1.3.       Ресурсные возможности мобилизационного участия российских граждан

В зависимости от побудительных мотивов, ценностных уста­новок и иных факторов принято выделять автономное и мобили­зационное участие.

Автономное участие понимается как самостоятельное, ра­циональное, свободное политическое поведение индивидов. Оно в большей мере характерно для западного типа общества.

Мобилизационное участие распространено в обществе с административно-командной системой управления. Оно не требу­ет сложной системы мотивации и является, главным образом, от­кликом на различного рода призывы, указания, решения властей.

Как правило, мобилизационное участие — следствие прямо­го, жесткого государственного давления в рамках тоталитарных систем, поскольку они не намерены мириться с проявлением политической апатии граждан.

На характер мобилизационного участия существенное влия­ние оказывают доминирующие в обществе формы политической власти. Власть выступает в различных формах в зависимости от силы и масштабности ее осуществления. Это может быть «экс­тенсивная» и «интенсивная» власть, а также «авторитарная» и «диффузная».

Экстенсивная власть означает способность организовывать большие группы людей, проживающих на обширных территори­ях, с целью обеспечить минимально стабильную ситуацию. Данной форме власти соответствует низкий, эпизодический уровень мобилизационного участия.

Интенсивная власть — это способность обеспечить плот­ную организацию какой-либо группы людей и добиться от них высокого уровня мобилизованности и вовлеченности.

Авторитарная власть предполагает отдачу определенных команд одними и осознанное подчинение других этим командам.

Диффузная власть носит спонтанный, бессознательный, децентрализованный характер при слабой политической вклю­ченности граждан.

Из-за исторических особенностей развития в России до­минирующим было мобилизационное, централизованное воз­действие на поведение людей. Это выражалось в различных ме­рах контроля, внеэкономическом принуждении к труду, в опеке, попечительстве со стороны государства, организации починов, массовой поддержке инициатив и т. д.

Надо сказать, что мобилизационная модель участия позво­ляла России выходить из трудных ситуаций и порой результа­тивно решать сложные проблемы как в масштабах страны, так и на локальном уровне. Существует мобилизационное участие, определяемое установками политических элит с целью упроче­ния их положения. Это как раз тот случай, когда налицо всеоб­щее участие в голосовании, всеохватывающая активность, но без какого-либо заметного влияния на власть. Подобного рода активность имела место в бывшем СССР, когда на безальтерна­тивных выборах в голосовании принимало участие не менее 49 % избирателей.

Однако подобного рода мобилизационное участие не может оцениваться однозначно. Дело в том, что субъективно люди ощущали свою причастность к решению государственных дел. Так, политический, трудовой энтузиазм 30-х годов в СССР нельзя назвать безрезультатным явлением, по крайней мере для значительной части самих граждан. На волне коллективного психологического подъема происходило политическое самовы­ражение личности, а также решались конкретные социально-экономические и хозяйственные проблемы. Конечно, следует иметь в виду, что грань между энтузиазмом и эксплуатацией :>того чувства властями весьма тонкая. Вполне очевидно также, что мобилизационное участие, навязываемое извне, не может быть всегда эффективным. Оно оправдано лишь при особых, чрезвычайных обстоятельствах, когда вопрос стоит о выжива­нии общества.

Помимо принудительной модели мобилизационного уча­стия и массового энтузиазма следует выделить «демократиче­ский тип мобилизационного участия», который достигается не императивными, а более мягкими методами воздействия на граждан, предоставлением возможности свободного выбо­ра вариантов поведения. Данный тип мобилизационного участия находится, как правило, в сбалансированном сочетании с авто­номным участием.

В современном российском обществе ни один из указанных типов участия не проявляется с последовательной определенно­стью. Для него в большей мере характерен трансформацион­ный, переходный тип мобилизационного участия. Дело в том, что переход от жесткого мобилизационного типа развития об­щества к инновационному происходит постепенно, по мере структурных изменений в сфере экономики, политики, психоло­гии и сознания людей.

Стремление быстрыми темпами осуществить модернизацию в разных сферах жизни противоречит объективному ходу обще­ственного развития. Мировая практика показывает, что резуль­тативными оказывались постепенные, эволюционные темпы проведения реформирования, приватизации.

Например, в Великобритании приватизацию 3,5 % государ­ственных предприятий администрация М. Тэтчер проводила 9 лет и выручила за них свыше 12 миллиардов фунтов стерлин­гов, потраченных, главным образом, на финансовую стабилиза­цию и совершенствование промышленных технологий.

Модернизация, начатая в России, в принципе создает неко­торые формальные возможности для самостоятельной, индивиду­альной деятельности. Однако частичные демократические преобра­зования, внедрение элементов рыночных отношений в российском варианте позволяют проявить инициативу лишь определенной час­ти людей.

Российские реформы начались «сверху», без широкого уча­стия в них граждан, которые целым рядом политиков вообще не принимались в расчет. Освобождение человека от государст­венной и идеологической опеки не сопровождалось его социаль­ной защищенностью и правовыми гарантиями, адекватными де­мократическим преобразованиям.

В современных условиях возможности экономических и по­литических инициатив весьма ограничены, не смотря на много­обещающее провозглашение конституционных прав и свобод. В силу данных причин и традиционного отчуждения российских граждан от власти их переход в режим автономного участия не является простым. Массовый, усредненный человек со слабо развитым чувством индивидуальной ответственности, привык­ший действовать в рамках единого целого, не может в полной мере проявить самостоятельность и политический потенциал.

Поэтому в переходный период важным представляется ис­пользование сохраняющегося пока в обществе мобилизацион­ного ресурса, составляющими которого являются политическое, эмоционально-волевое, нравственное состояние людей, их го­товность к активным действиям.

Мобилизационный ресурс был достаточно высок в начале перестроечных процессов, но сегодня можно констатировать его истощение. Это обусловлено разочарованием людей в политике, проводимой властями, ухудшением уровня их жизни, потерей перспектив.

Следует иметь в виду, что мобилизационный ресурс вели­чина переменная, которая проявляется в зависимости от из­менения общей ситуации и причин социально-психологического порядка.

Мобилизационное участие может носить долговременный характер, когда его активизация является целенаправленной политикой государства. Но оно может возникнуть и как времен­ное самодеятельное движение, участники которого прибегают к нелегитимным способам для достижения перемен. Эта стратегия включает такие формы протеста как публичные митинги и де­монстрации, активный отказ от сотрудничества с властями по­средством бойкотов, забастовок и т. д.

Таким образом, целесообразно выделить следующие модели мобилизационного участия:

    стихийное мобилизационное участие, которое происходит на иррациональном уровне, под воздействием небла­гоприятной ситуации;

    принудительное мобилизационное участие в условиях авторитарного режима;

    демократическое мобилизационное участие, поддерживаемое властными структурами в целях подъема активности граж­дан в ходе избирательных компаний, референдумов и т. д.;

    трансформационный, промежуточный тип мобилизаци­онного участия, характерный для современного россий­ского общества.

Каковы же возможности использования мобилизационного участия в современных российских условиях?

Думается, что на данном этапе развития российского обще­ства они не исчерпаны. Россияне не вписываются в модель западной дисциплины и повседневной рациональности. Поэтому пока возможно использовать тот потенциал, который присущ русско­му менталитету и характеру.

Дело в том, что мобилизационное участие в России имеет глубокие исторические корни и характеризуется живым откли­ком россиян на разумные инновации. Они способны к сверхуси­лиям, преодолению трудностей и реализации масштабных про­ектов, которые носят общественно значимый характер. У рус­ских людей сохраняется чувство причастности к общему делу, нацеленность на достижение коллективного результата.

Приведение социальной системы в активное состояние возлагается в первую очередь на государство, которое опре­деляет стратегическое направление развития, запускает в конечном итоге механизм мобилизационного участия. Пра­вильно подмечено, что сила власти — не в силовом оснащении, а в действенности, мобилизующей участие (Ильин В.В.). В про­тивном случае, особенно в условиях повышения политической напряженности, мобилизационное участие может приобрести выраженный протестный характер.

Однако власти до сих пор не имели стратегической програм­мы, обоснованной цели, позволяющей активизировать экономи­ческий и политический интерес граждан, пробудить их инициа­тиву. Одной из причин неудачного проведения реформ является неумение или нежелание властей запустить мобилизационный потенциал народа. Вообще, в какой-то период неуправляемость в стране рассматривалась первой волной реформаторов как стра­тегическое направление их деятельности.

Сегодня едва ли не единственным объединяющим началом, способным инициировать демократические преобразования, вы­ступает всеобщее недовольство сложившейся в стране ситуа­цией (политической, экономической, социальной). Подобный негативный консенсус закономерен и легко достижим. Однако для конструктивных преобразований он мало полезен.

Некоторые утверждают, что побудительной силой для подъ­ема политической активности может стать бедственное положе­ние людей (эффект загнанной лошади). Но данный побудитель может стать лишь причиной протестного эмоционального пове­дения типа забастовок шахтеров, обманутых вкладчиков и т. д.

Речь же идет о продуктивном мобилизационном политическом участии, в основе которого могут быть какие-то перспек­тивные, жизненно важные потребности и цели, побуждающие людей к созидательному действию.

Продуктивное участие может быть достигнуто в результате максимального учета властями потенциальных возможностей и интересов индивидов.

Политика должна основываться во многом на здравом смыс­ле, не отрываться от повседневности. Как правило, отвлеченные политические прожекты к успеху не приводят. Таким образом, даже рационально выстроенные политические конструкции, не поддержанные гражданами, обречены на неуспех.

Активизация мобилизационного ресурса находится в прямой зависимости от нравственной составляющей, которая порой иг­рает большую роль, чем прямое воздействие властей на граж­дан.

Таким образом, политическое участие представляет собой достаточно динамичный, подвижный, но в принципе управ­ляемый процесс, который следует постоянно отслеживать по целому ряду параметров. Представление о нем можно получить в результате:

    исследования количественных показателей вовлеченно­сти граждан в различные виды политической деятельно­сти;

    выявления различных типичных и нетипичных, санкци­онированных и несанкционированных,  легитимных  и нелегитимных,   организованных   и   неорганизованных форм политического участия;

    исследования степени заинтересованности и компетент­ности граждан при обсуждении политических вопросов, различных проектов и решений;

    определения степени реакции представительных орга­нов власти на общественное мнение граждан, их предло­жения и пожелания;

    изучения мотивации и ценностных ориентации различ­ных социальных групп,  включенных в политический процесс;

    проведения мониторинга состояния уровней политиче­ской напряженности граждан.

2.         Политическое участие: особенности концептуализации и типологии

Политическое действие как объект исследования (его виды, формы политической активности и факторы, оказывающие на них непосредственное и опосредованное влияние) составляет значи­тельный спектр научной проблематики микрополитики. Процесс формирования научного знания об индивидуальном политическом действии, складывание эмпирической и теоретической базы, фор­мулирование ключевых проблем исследования и их концептуали­зация во многом связаны с влиянием общетеоретических подхо­дов, определявших основные направления развития макро- и микрополитики в тот или иной период времени. Заметна в этом смысле роль институционального и девелопментального подхо­дов, и прежде всего теорий политического развития (Theories of Political Development), а также теорий демократизации (Theories of Democratization). В рамках данных теорий политическая деятель­ность отнесена к числу основных элементов политической систе­мы, определяющих стабильность и динамичность ее развития. Эрик Нордлингер, Данкварт Ростоу, Леонард Биндер относили к основ­ным компонентам развития общества:

(1) процесс национальной идентификации,

(2) развитие эффективных институтов политиче­ской власти,

(3) политическое участие (Political Participation).

При­чем, последний рассматривался важным фактором, обеспечиваю­щим возможности для ненасильственного, неавторитарного и демократического стабильного развития общества. Роберт Даль, Са­мюэль Хантингтон, Ричард Прайд исходили из того, что широкое развитие политических институтов, обеспечивающих политическое участие граждан, таких как электоральная и партийная системы, должно совпадать или предшествовать расширению политического участия. Положение о необходимости расширения политического участия для обеспечения развития стабильной демократии прини­мается широкой научной общественностью в качестве основополагающего тезиса.

Политическое участие предстает центральной исследователь­ской проблемой микрополитики в области научного знания о поли­тическом индивидуальном действии. Данная проблема изучалась и продолжает изучаться главным образом в рамках эмпирического подхода. Нельзя не заметить, что именно этот сектор микрополити­ки сравнительно наименее «теоретизирован», как это ни парадок­сально звучит. Теории политического действия в микрополитике пока нет, если иметь в виду целостную теорию со всеми ее компо­нентами, включая такой важный элемент, как логика, которая предполагает логическое обоснование одних положений теории при помощи других. Все теоретические разработки под грифом «Political Participation» по форме больше относятся к типологиям или научным таксономиям типов политического участия, в которых пока еще не выработан достаточно развитый теоретический, преж­де всего концептуальный, аппарат. Главная проблема, которая ре­шается в рамках разработки типологий - это задача осмысления и ассимиляции многообразного эмпирического материала, предпола­гающая упорядочение и объяснение разнородных данных о поли­тическом участии. Однако выдвижение типологии - это еще не теория. Типологии политического участия предстают как достаточ­но целостные системы понятий и суждений, объединенных опреде­ленным логическим признаком, в качестве которого выступает не­которое логическое правило образования типов и их отношений, результатом чего выступают те или иные классификации типов по­литического участия, видов политической активности, личностных типовых характеристик субъектов того или иного вида политической деятельности и т.д. Логика типологий политического участия чаще всего опирается на правила и процедуры таксономического анализа. Но данная логика тем не менее не является логикой тео­рии, хотя само по себе выдвижение типологии следует рассматри­вать как шаг, предшествующий построению теории.

В микрополитике широко применяются эмпирические и теоре­тические типологии политического участия. Преобладают эмпи­рические типологии, опирающиеся на индуктивную логику и ме­тод познания, в основе которых лежат количественная обработка и обобщение данных. Там, где в качестве субъектов политическо­го действия выступают политические лидеры - применяются чаще всего теоретические типологии, опирающиеся на дедуктивную логику и метод познания, базирующиеся на качественном описа­нии исследуемого объекта/или объектов. В рамках ниже следую­щего сюжета предстоит рассмотреть, во-первых, концептуальные подходы и типологии политического участия (Political Participation) и, во-вторых, концептуальные подходы и классификации качеств политического лидерства (Political Leadership).

Проблематика политического участия исследуется в рамках политико-бихевиорального, культуралистического, компаратив­ного и некоторых других подходов взятых как отдельно, так и в их комбинации. Доминирующей здесь традиционно остается бихевиоральная теоретическая модель, на базе которой интегриру­ются идеи и положения других теоретических подходов. Бихевиорализм во многом предопределяет и сохранение традиционных ориентиров на эмпирическое исследование политического уча­стия. Исходным основанием политического бихевиорализма явля­ется положение, согласно которому политическое поведение, как любое политическое явление, может быть осмыслено только на основе микроанализа характера личности и соответствующих психологических процессов, с одной стороны, и влияния на него социальной структуры и культуры - с другой. Фундаментальная бихевиоральная формула SOR предполагает рассмотрение поли­тического поведения субъекта в качестве ответной реакции на совокупность социокультурных стимулов (или факторов). Основные элементы формулы SOR предстают как: S - социокультурные стимулы (socio-cultural stimuli), О - прохождение стимулов через диспозиции личности (organism = personality), R - продуцирова­ние политических ответных действий (responses). Формула SOR ориентирует на рассмотрение человека в качестве действующего в рамках социополитических отношений, определяющих его поли­тическое поведение. Вместе с тем формула SOR предполагает ис­следование многообразных микропроцессов, включая адаптацион­ные, познавательные и поведенческие аспекты.

Политический бихевиорализм заложил основы эмпирического исследования политического участия на макро- и микроуровне. В самых первых исследованиях 50-х-первой половины 60-х годов внимание фокусировалось главным образом на поведении, свя­занном с участием в выборах. Постепенно объектом внимания аналитиков становятся иные виды политического участия: участие в избирательных компаниях, оказание финансовой поддержки, посещение и участие в митингах и встречах с избирателями и т.д. Появляются первые аналитические обзоры, обобщающие массив полученных данных. Выработка отправных ориентиров исследо­вания политического участия и первичное обобщение полученных данных - заслуга Берельсона, Лазарсфельда, Макфи, Кэмпбелла, Турена, Миллера, Конверса, Стоукса, Гаудета, Лейна, Милбрата.

Политическое участие (Political Participation: P-PRT) как кон­цепция широко вводится в научный оборот в 70-е годы, когда эм­пирические исследования политического участия оформляются как самостоятельное направление микрополитики. В период второй половины 60-х-в 70-е годы происходит ряд важных перемен в данной области микрополитического знания.

Во-первых, сфера эмпи­рического знания о типах политического действия углубляется и расширяется, начиная с 60—70-х вплоть до 80-х годов, за счет про­ведения масштабных кросс-национальных, компаративных иссле­дований.

Во-вторых, именно в это время появляются разработки по концептуализации политического участия, осуществляется переход от одномерной концепции P-PRT, представлявшей политическое участие как единую совокупность форм политической активности, к многомерной концепции P-PRT, отражавшей и обозначавшей ви­ды и стили участия в политической деятельности.

В-третьих, суще­ственно меняется методологический инструментарий - методы и технологии методологии количественного анализа. На смену таким методам обработки и интерпретации данных, как построение и ана­лиз таблиц, приходят более усовершенствованные аналитические технологии - множественная и частная регрессии, корреляционный анализ, каузальное моделирование в рамках каузального анализа.

Таким образом, находят широкое применение методы таксономи­ческого и факторного, формального и реляционального анализов (корреляционального и каузального). Именно в 70-80-е годы бла­годаря прорыву в области аналитических технологий обработки и интерпретации данных, были заложены основы методологической стратегии исследования каузальных факторов, оказывающих влия­ние на политическое участие и его стилевые модификации на мик­роуровне. Это создало предпосылки для эмпирических исследова­ний факторов влияния на политическое поведение и виды политического участия как приоритетного направления микропо­литики 90-х годов.

Кросснациональные компаративные исследования политиче­ского участия позволили создать не только эмпирическую базу для теоретических изысканий в данной области, но и актуализировали проблему концептуализации политического участия. Для всех кросснациональных сравнительных исследований по тем или иным вопросам микрополитики характерна общая проблема: одна и та же политическая ориентация или политическое действие в различном национально-политическом контексте могут иметь для опрашивае­мого различное значение. Например, в таком виде политического участия, как акции общественно-политического протеста, потенциальный личностный риск гораздо сильнее в условиях Северной Ко­реи, чем Южной, и в свою очередь сильнее в обеих из названных стран по сравнению с риском гражданина Голландии. Не случайно 70-е годы и отчасти 80-е - это период концептуализации и операционализации абстрактных понятий, связанных с исследователь­ской проблемой политического участия. К категории классических можно отнести определение P-PRT Лестера Милбрата1: «Политиче­ское участие может быть определено... как такие действия граждан, с помощью которых они стремятся повлиять или поддержать пра­вительство и его политический курс». Определение политического участия, разработанное компаративистами 70-х годов, в основе сво­ей сохранило базовое значение и в последующем. В конце 80-х го­дов, Джоан Нельсон, опираясь на новые данные компаративных ис­следований P-PRT, дает сходное в основе своей определение Р-PRT, подчеркивая, что данный термин применим ко всем индиви­дуальным политическим действиям, большинство их которых при­звано оказывать влияние на эти действия или на избрание предста­вителей политической власти.

Научный поиск в вопросе о концептуализации политического участия велся одновременно в нескольких направлениях, опреде­ливших общие рамки концептуальных моделей политического участия и их модификаций. Основными ориентирами стали: (1) рассмотрение личности как единицы политического анализа и вы­ведение в фокус исследования проблемы индивидуального реше­ния о совершении политического действия (Making Desicion), (2) рассмотрение политического действия субъекта во взаимоотно­шении с политической системой, прежде всего на ее входе и вы­ходе (Inputs and Outtakes), (3) типология основных видов полити­ческого участия (Modes of Participation), (4) определение факторов, воздействующих на характер индивидуального политического дей­ствия.

Наиболее заметный вклад в концептуализацию политического участия внесли Лестер Милбрат, Сидни Верба, Норман Най, Самюэль Барнс, Макс Каас, Джоан Нельсон. Основным направлением научного поиска в 70-е годы стала концептуализа­ция политического участия по видам политической активности. Активность субъекта стала первым и на тот момент единственным измерением политического участия. Классификации включали три основных типа политических активистов:

(1) апатичные - те, кто сторонится политики,

(2) наблюдатели - с минимальной степенью включенности в политику,

(3) гладиаторы - активисты, политиче­ские борцы.

Формула apathetics-spectators-gladiators (ASG) нашла свое применение еще в 60-е годы, в частности в исследователь­ских разработках Лестера Милбрата, а также в его последующих проектах. Формула ASG с ее фокусом на активности субъекта по­литического участия используется Сидни Верба и Норман Най в начале 70-х годов. Но уже во второй половине 70-х годов Верба, Най и Ким на основе широких эмпирических и кросс-национальных исследований, содержащих анализ политического участия индивидуумов в семи странах мира, вводят в научный оборот таксономию видов политического участия, представлен­ную четырьмя основными типами:

(1) избирательная активность,

(2) активность в рамках избирательной кампании,

(3) персонали­зированные контакты,

(4) активность на уровне местной полити­ки.

Концептуальную формулу (voting - compaign activities - per­sonalized contacts - communal activity) отличал более высокий уро­вень типизации.

Таблица 1. 

Виды политического действия

Уровень

1. Голосование на выборах (Voting)

на национальных выборах, на местных выборах

2. Участие в избирательной кампании (Compaign Activities)

посещение политических митингов, работа в поддержку политической партии; членство в политической организации

3. Персонализированные контакты (Personalized Contacts)

с локальными официальными кругами; с высшими официальными лицами  и представителями гос. власти

4. Муниципальная активность (Communal Activities)

работа в общественных организациях, пытающихся решать местные проблемы; контакты с представителями местной власти как составная часть обществен­ной деятельности

 В отличие от формулы ASG, где подчеркивалась степень полити­ческой активности субъекта, новая концептуальная формула акценти­рует внимание на самом типе политического участия, определяемого конкретным контекстом индивидуального политического действия.

Данные формулы составляют также основу концептуальной мо­дели Л. Милбрата и его типологии политического участия. Ключе­вым моментом в концептуализации P-PRT Милбрата является объ­яснение индивидуального политического поведения прежде всего через его взаимосвязь с политической системой. Опираясь на прин­ципы бихевиорального подхода, в центр концептуального анализа Милбрат помещает личность («Human organism»), рассматривая при этом влияние политической системы и политической культуры в ка­честве важных факторов, определяющих поведение субъекта поли­тического действия. Поскольку в фокусе внимания находится субъ­ект действия, постольку в концептуальную модель вводится еще одно помимо активности измерение, а именно субъект, принимающий решение (а) совершать или не совершать действия, (б) о направ­ленности политического действия, (в) об интенсивности, длительно­сти и экстремальности действий. Милбрат исходит из взаимосвязи всех параметров индивидуального решения субъекта об участии в политической деятельности (Decisions about Participation).

Поскольку модель Милбрата в качестве важной составляющей включает функциональные взаимосвязи микро- (субъект) и макро-(политическая система) систем, постольку им вводится еще одно до­полнительное измерение, а именно, связь между индивидом и поли­тикой на входе и выходе политической системы (inputs and outtakes) как фактора, определяющего стиль политического поведения субъ­екта. К формам политического участия, имеющим отношение ко «входу» (Inputs) политической системы, отнесены: избирательная активность, участие в избирательных кампаниях, политическое кон­тактирование, протестная активность. К типу «Outtakes», т. е. имею­щим отношение к преимуществам, предоставляемым политической системой, отнесено поведение, основанное на поддержке системы государственной службы, общественного порядка, принципов спра­ведливости, экономических возможностей и т.д., и связанное с чув­ством удовлетворенности или неудовлетворенности состоянием со­циально-политической    защищенности,    качеством    производства, защитой гражданских прав, свободой в выборе места проживания, свободой слова, обеспечением занятости, снижением уровня бедно­сти и другими социополитическими аспектами, решаемыми в рамках сложившейся политической системы. Первый тип поведения (Inputs) связывается со стремлением и решением субъекта повлиять на поли­тические решения субъекта власти. Второй тип (Outtakes) ориенти­рован на получение от системы предоставляемых ею преимуществ и связан с ощущением удовлетворенности или неудовлетворенности качеством жизни. В своей модели Милбрат концентрирует внимание на традиционной стороне, а именно связи субъекта и политики, имеющей отношение ко входу (input) политической системы.

Милбратом вводится еще одно измерение - конвенциональность участия. К неконвенциональным формам отнесены только все виды протестного поведения (участие в демонстрациях, митин­гах, акциях протеста и т.д.). Остальные виды политического уча­стия рассматриваются как конвенциональные формы, если они от­вечают национально-культурным стандартам нормативности пове­дения и легитимности1.

Концептуальная модель Милбрата включает типологию, пред­ставленную семью, типами субъектов политического действия, учитывающими базовые виды политического участия:

(1) избира­тели,

(2) партийные деятели или члены избирательной кампании,

(3) местные активисты,

(4) контактирующие с официальными ли­цами,

(5) протестующие,

(6) коммуникаторы,

(7) неактивные.

Каж­дая категория операционализирована и конкретизирована менее абстрактными представлениями, уточняющими интенсивность и длительность действий субъекта политического участия (см. табл.).

Таблица 2. Типология видов политического участия Лестера Милбрата

 

На входе политической системы (inputs)

На выходе (outtakes)

 

Вид (Modes)

Индикаторы (index)

Индикаторы (index)

 

Активный

Неконвенциональный

Протестующие

Присоединяются к общественным уличным демонстрациям; Выступают с акциями протеста; Выражают протест в устной фор­ме, когда правительство предпри­нимает действия, противоречащие требованиям морали; посещают митинги протеста; отказываются повиноваться не­справедливым законам.

Требуют от правительст­ва активных действий; особо выступают в защи­ту гражданских прав и за обеспечение экономиче­ских возможностей.

           

 Специфика подхода Милбрата состоит в его стремлении создать максимально дифференцированную, но в то же время интегриро­ванную концептуальную модель политического участия. Преодоле­вая одномерность подхода к концептуализации и опираясь на мно­гомерное понимание политического участия, Милбрат создает иерархическую модель P-PRT (Рис. 6), разработанную на основе комбинирования всех названных выше измерений в некое интегри­рованное, общее измерение, выступающее как иерархия основных видов политической активности. Согласно иерархическому древу по мере перемещения снизу вверх уровень активности возрастает.

Внизу - апатичные, отстранившиеся и от входа, и от выхода политической системы (No Inputs, no Outtakes). Ствол древа -голосующие и патриоты, оказывающие системе политическую поддержку. Ветви древа - активисты, представленные коммуника­торами и местными активистами, партийными и избирательными активистами, а также протестующими. Верхушка древа - полно­ценные активисты, отличающиеся высоким уровнем психологиче­ской вовлеченности в политику и соответствующим уровнем поли­тической компетентности и обладающие навыками политической деятельности, стремлением занимать определенную позицию в по­литических конфликтах, имеющие достаточный уровень граждан­ского сознания. Все активисты - гладиаторы. Вместе с тем все они представляют разные типы гладиаторов. Древо Милбрата построе­но с учетом взаимосвязи видов политической активности, что пере­дано соответствующей линией. Линия соединяет все типы активи­стов, все ветви дерева в единое целое1.

Важным компонентом концептуальной модели Милбрата являет­ся также еще одно измерение, представленное факторами, оказы­вающими влияние на политическое участие. Милбрат разрабатывает четырехкластерную типологию факторов политического участия, которые рассмотрены ниже в разделе, специально посвященному данной проблеме.

Дефиниция политического участия Милбрата основана на многомерном подходе к концептуализации политического уча­стия в целом и политической активности в частности. В ней предусмотрено, что виды политического участия включают не толь­ко активную функцию субъекта действия в рамках воздействия на тот или иной политической курс, но и выполнение менее ак­тивных функций и церемониальных ролей, связанных с патрио­тической поддержкой политической системы. В определении Милбрата предусмотрены также и протестные, неконвенциальные типы политического поведения. Таким образом, политиче­ская активность имеет, во-первых, положительную и отрица­тельную направленность в рамках активных форм участия, во-вторых, положительную, т.е. конвенциальную, направленность в рамках более пассивной активности, связанной с демонстрацией политической поддержки системе власти, в-третьих, выступает как антипод активности - полная политическая пассивность и инертность, или политическая апатия (аполитичность).

В 80-е годы продолжилась линия на операционализацию кон­цепции неконвенционального политического участия. Рассел Далтон дополняет кросс-национальные исследования неконвенциональных видов P-PRT, проведенные в конце 70-х годов Самюэлем Барнсом и Максом Каасом в западно-европейских стра­нах с развитой системой демократии (Австрия, Нидерланды, Вели­кобритания, США, Западная Германия), выдвигая идею и разраба­тывая индекс менее конвенциональных форм политического действия, типичных для таких стран, как Франция, Великобрита­ния, США и Западная Германия. К менее конвенциональным типам Далтон относит: (1) участие в бойкотах, (2) участие в демонстраци­ях, (3) участие в неофициально разрешенных забастовках, (4) уча­стие в захвате зданий.

Джоан Нельсон акцентирует внимание на специфике политическо­го участия в менее демократических странах, включая неконвенцио­нальную активность. Нелсон для обозначения политики по удержа­нию и ограничению участия граждан в политической жизни вводит в научный оборот концепцию «департиципации». Она приходит к выводу, что в некоторых менее демократических странах, завышенная роль руководителей государства удерживает граж­дан от участия в политической жизни. Здесь утвердилась такая фор­ма, как «департиципация», т.е. намеренное удержа­ние от участия в политике, в соответствии с которой политическое руководство страны ослабляет или ограничивает механизм, обеспе­чивающий гражданам возможность быть включенными в систему политических действий. В других странах распространение таких форм поведения, как акции протеста, насильственные акции, направ­ленные против политического режима, сопряжено с политическими и экономическими условиями, неудовлетворительными с точки зре­ния уровня общественных потребностей. Такое политическое пове­дение проявляет себя в форме забастовок, демонстраций с элемента­ми насилия, вооруженных восстаний, революционных действий и акций.

90-е годы отмечены снижением научного интереса к концепту­альным и операциональным вопросам теоретической разработки проблемы политического участия, переориентацией на сугубо эм­пирические исследования факторов, воздействующих на те или иные виды индивидуальной и массовой политической активности. Как указывалось выше, детальный анализ концептуальных и мето­дологических подходов к исследованию факторов политического участия представлен во фрагменте, специально посвященном этому вопросу.

Итак, выше были представлены основные таксономические теории политического участия, выступающие в виде эмпирических типологий видов индивидуальной политической активности. Типо­логии различаются преимущественно описанием индивидуальных различий политического поведения субъектов действия. Дескрип­тивные типологии содержат также и элементы объяснения этих различий. Не ставя своей задачей дать анализ микрополитическим эмпирическим теориям, фокусирующим внимание на политических ориентациях и действиях представителей различных типов полити­ческих «гладиаторов», обратимая к таксономическим теориям по­литического лидерства, поскольку именно политические лидеры представляют собой наивысший по уровню тип индивидуальной политической активности. Проблема политического лидерства на­ходится в центре современного микрополитического анализа, что связано с местом, занимаемым лидерами в иерархии субъектов по­литического действия, их ролью в принятии политических реше­ний, функциональными связями на «входе» и «выходе» политиче­ской системы. 

К оглавлению курса

На первую страницу