Тема 4. Процессуальные характеристики феномена карьеры

1.      Структурно-функциональная составляющая политической карьеры

Cодержа­нием карьеры всегда является процесс про­движения по сословно-иерархическим ступеням и ступеням власти, процесс аккумуляции престижа, авторитета, ресурсов (как материальных, так и ду­ховных) и, наконец, процесс развертывания личнос­тного потенциала.


В то же время политическая карьера представ­ляет собой вполне конституированную форму по­литического процесса и такое положение дел характеризует любое общество, независимо от его цивилизационных и культурно-исторических особенностей. Хотя варианты такого конституирования могут быть совершенно различными.

Однако существует и ряд общезначимых харак­теристик феномена. К таким характеристикам сле­дует отнести в первую очередь структурно-функ­циональные составляющие карьеры, рассмотренной в качестве политического процесса, социальным содержанием которого и становится их системное изменение.

Это обстоятельство и служит причиной того, что коль скоро политическую карьеру мы рассмат­риваем в качестве процесса, столь же скоро в соот­ветствии со сложившейся традицией мы должны обратиться к анализу субъект-объектных взаимо­связей, отличающих данный феномен.

Субъект политической карьеры.

Когда речь идет о субъекте политической карьеры, мы как правило связываем его с индивидом, продвигаю­щимся по ступеням власти. Такого рода толкова­ния вполне правомерны. Действительно, карьера в строгом смысле слова всегда индивидуальна, она носит отпечаток личности. Однако ее можно пони­мать и как процесс институционализированный, то есть расширительно толковать термин, тогда и субъект ее может представляться в виде различных общественных ассоциаций.

Данное утверждение становится вполне обосно­ванным, если обращаться к различным разновид­ностям корпоративной карьеры. Действительно, в сословных обществах, за исключением осо­бых случаев, индивидуальное начало та­кой формы социально-политического процесса, какую представляет собой политическая карьера, существенно ограничено как самой сословно-иерархической структурой, так и социальными стандар­тами, в пределах которых можно было проявлять карьерную активность. Скажем, цеховой старши­на, лидер агнатической[1] группы и т.п. могли делать индивидуальную карьеру лишь в той мере, в какой они представляли корпоративную группу.

Иначе говоря, если сформулировать эту мысль в несколько парадоксальном виде, то можно утвер­ждать, что в обществах с жесткой иерархической стратовой структурой (не обязательно это сослов­ные общества в собственном смысле слова, сюда же могут относиться и номенклатурные и тотально бюрократизированные политические системы, та­кие как, скажем, в СССР или Древнем Китае) ин­дивид является субъектом политической карьеры тогда и в той мере, когда и в какой мере он пред­ставляет собой субъекта коллективного.

Таким образом, сводить содержание понятия субъекта политической карьеры к деятельности индивида можно только лишь в целях аналитичес­кой реконструкции структуры процесса. Между тем такого рода понимание субъекта карьеры как ис­ключительно индивидуального весьма широко рас­пространено в специальной литературе.

В действительности индивид, выступая в ка­честве субъекта политического процесса, формой которого является политическая карьера, персони­фицирует целую систему социальных взаимосвязей, благодаря которым он собственно и может осуще­ствлять карьерное движение, поскольку именно круг и содержание этих взаимосвязей определяет размеры и характер ресурсов, задействованных в процессе карьерного движения. И если в сослов­ных обществах такое положение дел просматрива­ется непосредственно, то опосредованно данная ситуация воспроизводится и в современных обще­ствах либеральной демократии.

Показательным примером этого может являть­ся политическая карьера лидера партии или какой-либо организации, где вне круга межличнос­тных взаимосвязей, составляющих латентную «сеть влияния» индивида, невозможно адекватно оценить динамику его карьерного роста. Это связано с тем обстоятельством, что взлету по ступеням иерархии влияния и авторитета (то есть "вертикальной" ка­рьере), как правило, предшествует этап накопления и мобилизации ресурсов (или карьера "горизон­тальная", если пользоваться принятой в специаль­ной литературе терминологией).

Иными словами, выдвижение лидера в совре­менных политических партиях всегда означает выд­вижение той или иной фракционной группы влия­ния.

Так или иначе, однако, рассматривая процессу­альную сторону политической карьеры, мы долж­ны признать, что субъектом карьерного движения является не только индивид, но и ассоциация, ко­торая "кооптирует во власть" (в самом широком значении последнего термина) своего выдвижен­ца, обеспечивает его ресурсами и осуществляет позитивное изменение своего социального стату­са, авторитета, общественного влияния по мере его карьерного роста.

Такая ассоциация, независимо от того, являет­ся она формализованной или нет, всегда носит кор­поративный характер. Исходя из вышеизложенно­го, представляется вполне уместным выделить два смысла в понятии "субъект политической карьеры", где первый подразумевает индивида, а второй - ассоциацию. Последняя представлена кругом лиц, взаимодействие с которыми является необходимым условием карьерного роста, который в то же самое время является и способом реализации собствен­ных интересов лиц, в этот круг входящих.

Оговорив, таким образом, понятие субъекта, мы должны сделать замечание о том, что ассоцииро­ванный (или коллективный) субъект может быть представлен не только кругом непосредственного общения индивида, но может принимать и статус- но-обозначенные организационные формы, скажем, клуба, общественного объединения, политической корпорации и т.п., вплоть до учреждений власти. Ассоциированный субъект вне зависимости от со­держания политических интересов и цели карьеры реализует свои притязания в корпоративных видах последней. В этом случае он отличается стремле­нием к получению односторонних преимуществ конкуренции за обладание политической властью, а также тем, что устанавливает четкие критерии от­бора и порядок "кооптации", которые определяют принадлежность индивида к данной ассоциации.

Таким образом, если речь идет о субъекте по­литической карьеры, то в корпоративных разновид­ностях карьерного движения он отличается от лю­бой другой ассоциации тем, что имеет свои инте­ресы, несовместимые с интересами других субъек­тов политических отношений. (В пределе возможна даже ситуация, в которой такие интересы оказы­ваются противоречащими интересам общества в целом). Другим отличием служит нормативно фик­сированный порядок членства.

Объект политической карьеры.

Второй после субъекта структурно-функцио­нальной составляющей политической карьеры, рас­сматриваемой в процессуальном плане, является, естественно, объект. Его мы выделяем в соответ­ствии с классической философской традицией, рас­сматривающей общественные процессы через при­зму субъект - объектных отношений. Однако в от­личие от субъекта, выделить содержание объекта политической карьеры как процесса значительно труднее. В самом общем плане в качестве объекта карьеры обычно выделяются феномены обществен­ной жизни, на которые индивид (субъект карьеры) направляет свою социальную активность, для того чтобы обеспечить карьерное движение.

Объектом карьеры могут оказаться организа­ции и учреждения власти и другие общественные институты, он также может быть представлен и кон­кретными общественно-политическими отношени­ями, которые определяют положение дел в обще­стве.

Более того, объектом карьеры в относительном смысле может оказаться и сам ассоциированный субъект, когда он используется отдельным данным индивидом в качестве поля приложения активнос­ти. Последнее относится к той ситуации, когда ин­дивид направляет деятельность на круг своих лич­ных связей, для того чтобы обеспечить карьерный рост.

Правда, возможна и иная ситуация, в которой ассоциированный субъект выдвигает своего пред­ставителя в целях реализации своего интереса, пос­ледний, к слову сказать, вовсе не обязательно тож­дествен интересам индивидуального субъекта. То есть группа, выступая как единое целое, направля­ет усилия на то, чтобы использовать своего пред­ставителя именно таким, наиболее выгодным для нее образом, а не как-нибудь иначе, что, может быть, больше соответствовало бы его личным интересам.

Из сказанного нетрудно сделать вывод об из­вестной релятивности субъект - объектной катего­риальной пары, характеризующей процессуальную сторону политической карьеры. То есть эти поня­тия всегда относительны, и, соответственно, ква­лифицировать те или иные феномены в данном ка­честве можно только применительно к конкретно­му событийно-фабульному ряду именно данного конкретного случая карьерного роста, а не вооб­ще. Именно диалектика субъект-объектных отно­шений служит основным предметом исследования в работах, которые можно отнести к жанру "срав­нительного жизнеописания".

Все вышеизложенные соображения характери­зуют объект политической карьеры в теоретико-познавательном плане, практически не касаясь его содержания. Последнее же может быть чрезвычай­но разнообразным. Прежде всего, его следует диф­ференцировать, с одной стороны, на предметно-институциональное содержание условий и среды карьерного роста, а с другой - на личностно-персональное.

Предметно-институциональным содержанием объекта служат те феномены общественной жизни, которые представлены политическими института­ми и отношениями, в рамках которых осуществля­ется продвижение индивида (группы) по иерархи­ческим ступеням власти. На них деятельность ин­дивида направлена постольку, поскольку они со­здают внешние условия карьерного роста.

Персонально-личностное содержание объекта карьеры образовано тем спектром лиц, на который воздей­ствует индивид (субъект карьеры) для того, чтобы добиться (иногда даже вопреки их собственной воле) поведенческих реакций, поступков, действий (или бездействия), которые позволяют решить те или иные конкретные задачи, связанные с реализа­цией его собственных карьерных притязаний, например, задачи вовлечения дополни­тельных ресурсов, задачи создания неблагоприят­ных внешних условий конкурирующим субъектам. Лица данной категории также могут персонифици­ровать собой те или иные институты или организа­ции, могут быть носителями личного авторитета, общественно-политического влияния и т.п. В лю­бом случае для субъекта карьеры они предстают как внешние (так называемые, "инвайроментальные" обстоятельства), то есть характеристики социаль­ной среды, окружения, воздействуя на которые он осуществляет карьерное движение.

Цель политической карьеры.

Однако адекватно рассматривать последнее не­возможно, ограничиваясь только концептуальны­ми рамками субъект-объектных отношений, не только социологическая традиция, но и здравый смысл подсказывают, что всякий политический процесс с необходимостью должен характеризо­ваться и целью. Здесь положение дел представля­ется более или менее ясным, поскольку конечной целью политической карьеры служит достижение максимально возможного в данных условиях объе­ма политической власти, которой может обладать индивид или группа лиц - субъект карьеры.

Пожалуй, единственной оговоркой, которую необходимо сделать, будет то, что цель также явля­ется релятивным параметром карьеры. Она может носить как явный, так и латентный характер.

Традиционное понимание цели политического процесса исходит из неявного допущения о том, что цель всегда носит осознанный, с точки зрения субъекта, характер. При этом сама осознанность по сути дела отождествляется с рациональным пониманием цели. Но, как представ­ляется, таким именно образом дело обстоит далеко не всегда. То есть, безусловно, цель осознается в том смысле, что она соотносится с политико-ми­ровоззренческими и идеологическими ценностями субъекта, с нормативным строем общества в це­лом. Однако такое осознание не обязательно будет рациональным. Оно может принимать форму религиозно-мировоззренческой, мистико-философской доктрины и даже совершенно химерическую[2] форму психических синдромов. Последние, напри­мер, вовсе не редкость, когда речь идет о мессиан­стве, причем не только средневековом.

Общая цель политической карьеры не исклю­чает существование инструментальных, частных целей, заключающих тот или иной этап карьеры.

Средства и ресурсы политической карьеры.

Естественно, что достижение цели предполага­ет и наличие определенного набора средств. Если говорить о средствах, то их набор и выбор весьма ситуативны и, пожалуй, общезначимые "универ­сальные" характеристики средств выделить едва ли возможно. За исключением того, что они могут быть как легитимными (то есть допустимыми с точ­ки зрения нормативно-ценностного строя обще­ства), так и нелегитимными. Выбор же их опреде­ляется содержанием цели и задач карьерного дви­жения, предпочтениями субъекта и ресурсами.

Ресурсы же служат весьма важной характерис­тикой политической карьеры как процесса. Они могут быть дифференцированы как материальные и информационные, идеологические и психологи­ческие.

2.      Динамика политической карьеры

Рассмотренные структурные элементы, харак­теризующие феномен политической карьеры в ка­честве процесса, составляют всего лишь своеоб­разный его "скелет". И в общем-то их перечисле­ние, хотя и является необходимым, все же еще не дает возможности адекватно обозначить ту самую "процессуальность" феномена. Для достижения этой цели необходимо анализировать динамику ка­рьерного движения. Именно динамика, взятая как субстанциональная составляющая, позволяет ос­мыслить качественную эволюцию характеристик карьеры.

Так в процессе карьерного роста, прежде всего, изменяется сам субъект, независимо от того, кто его представляет - индивид или группа. Индивид изменяется в том плане, что формирует самосозна­ние, мотивацию, личные ценностные и мировоз­зренческие установки таким образом, что в них интегрируются цели и задачи карьерного движе­ния, как конечные, так и промежуточные.

Карьера без конкуренции в принципе невозмож­на. Здесь либо индивид конкурирует с подобным себе физическим субъектом (или даже с самим собой - именно так мотивируется карьера в японских производственных корпорациях), либо речь идет об условном состязании с принятыми социальными образцами, стандартами карьерного роста.

Кроме того, само наличие индивидуального субъекта карьерного роста предполагает суще­ствование личностно-психологического ас­пекта осмысления политической карьеры. Карьер­ное продвижение предполагает не просто "переша­гивание" с одной социально-иерархической ступе­ни на другую. От всех прочих психических фено­менов оно отличается, пожалуй, наиболее ярко вы­раженным волевым началом. Личная воля опреде­ляет не столько само по себе желание достичь той или иной степени власти, сколько устойчивость и силу мотивации карьерного роста (то есть побуж­дения к соответствующему действию). Волевое на­чало определяет также и предел нормы, и психоло­гическую устойчивость индивида в обстоятель­ствах, которые по сути близки к фрустрирующим[3], если оценивать их с точки зрения обывательских стандартов повседневного существования.

"Жизнеописания" даже самых благополучных внешне карьер, таких как восхождение Дж. Ф. Кеннеди или по-своему уникальный "взлет" скромного провинциального сквайра О.Кромвеля до положения лорда-протектора, чья власть была сравнима разве что с могуществом принцепса в Древнем Риме, содержат в себе указания на огром­ные психические перегрузки.

Другими, не менее драматичными примерами, относящимися, правда, к совсем иной историчес­кой эпохе и культуре, могут послужить "восхожде­ние" (или, напротив, "нисхождение", если рассмат­ривать моральную сторону дела) семинариста И.В­.Джугашвили к титулу "отца народов" или пре­вращение амбициозного, но не очень уверенного в себе студента А.Шикльгрубера в "вождя нации" и т.п.

Карьерный рост сопровождается очень мощ­ной трансформацией личности, которая вынужде­на изменять свои морально-нравственные (скажем, в случаях расхождения социально-групповой или стратовой морали и нравственных установок дан­ного индивида) и религиозно-мировоззренческие ценности, изменять даже самоощущение. Причем это суждение остается справедливым и тогда, ког­да под субъектом карьеры мы подразумеваем ассо­циированную группу лиц, поскольку карьерная конъюнктура является внешним фактором, моби­лизующим данное сообщество. В результате чего последнее эволюционирует согласно законам груп­повой динамики, изменяя уровень своего развития в качестве малой труппы.

Карьерный рост - это постоянное движение, взаимовлияние и изменение субъект-объектных связей, соотношения цели и средств. Так, стали уже хрестоматийными в политической истории ситуации, в которых карьера, изначально рассматриваемая субъектом в качестве средства достижения иной, более "возвышенной" и "благо­родной" цели, превращалась со временем в само­цель. Также постоянным спутником карьерного роста является обратное воздействие изменения тактики конкурентной борьбы на личностный ми­ровоззренческий строй и мотивацию индивида.

Что же касается ресурсов карьеры, то динами­ка карьерного роста предполагает постоянное их изменение, включая и сознательный поиск наибо­лее эффективных способов их использования, по­скольку при абсолютно одинаковых шансах двух конкурирующих субъектов в более выигрышном положении окажется тот, который оптимальным образом сможет задействовать, находящиеся в его распоряжении ресурсы.

Вполне вероятно, что высказанных соображе­ний окажется достаточно для того, чтобы осознать необходимость теоретического осмысления дина­мики карьерного роста, однако такое осознание вовсе не снимает проблемы того, в каком методо­логическом ключе и какими понятийными средства­ми это можно сделать.

Принципиальная проблема заключается в том, что динамика карьерного роста так или иначе пред­полагает обращение к реальным жизненным обсто­ятельствам, которые сопровождали восхождение того или иного индивида к вершинам политичес­кой власти. Однако подобный путь по существу сво­дит анализ к индуктивным[4] обобщениям, эвристи­ческая ограниченность которых уже была проде­монстрирована представителями "жизнеописательного" направления.

Известное в логике положение о том, что эм­пирический пример ничего не отрицает и ничего не доказывает в собственно теоретических конст­рукциях, в данном случае оборачивается весьма серьезной проблемой, которая может быть сфор­мулирована следующим образом. В какой мере ана­лиз индивидуальных случаев карьерного роста по­зволяет сделать обобщения, продуктивные в кон­цептуальном отношении? И в какой мере такие обоб­щения носят теоретический статус? Ведь для них существуют серьезные ограничения, отчетливо фик­сируемые пределы применимости, обусловленные как областью определения, так и областью значе­ния используемых понятий.

И, наконец, не всегда ясно, в какой степени по­лученные положения, основанные на индуктивных обобщениях такого рода, являются надежными в эвристическом отношении, скажем, могут быть ис­пользованы как общезначимые в тех случаях, когда изменяются социокультурные параметры индиви­дуальной карьеры, что неизбежно, если мы пере­ходим от одной исторической эпохи или культур­ной среды к другой?

По существу в обозначенной выше теоретико-познавательной ситуации речь идет либо о простей­шем виде индукции, теоретический статус которой считался сомнительным еще с конца XVIII в., либо о том, что мы сможем выстроить понятийные кон­структы, которые позволят в единичных случаях неисчислимого множества индивидуальных карь­ер выделить общезначимое содержание и опериро­вать с ним уже на уровне собственно теоретичес­кого анализа.

От первого варианта мы вынуждены отказать­ся по причине двух трудностей, одна из которых носит технический, другая принципиальный харак­тер. Техническая сторона дела заключается в том, что надежность индуктивных обобщений прямо зависит от числа фиксированных случаев. Это оз­начает, что мы должны вводить в исследование мак­симальное число случаев карьерного роста (и даже при этом индукция остается неполной).

Принципиальная трудность заключается в кон­цептуальной ненадежности индуктивных обобще­ний как способа исследования, поскольку, с одной стороны, они могут быть поставлены под сомне­ние контрпримерами, с другой стороны, не могут выйти за рамки собственно эмпирических явлений.

Иными словами, и в этом варианте мы вынуж­дены обосновывать гипотезу, также выходя за рам­ки индуктивных описаний.

Таким образом, если мы пришли к выводу о том, что классическая индукция является в нашем случае неприемлемой, то остается путь выявления и применения эвристических конструктов, которые позволяют нам выявить общезначимое содержание в эмпирическом материале. Оперируя содержани­ем такого рода, мы рассчитываем выстроить поня­тийные схемы, пригодные как для теоретического осмысления феномена, так и для анализа реальной действительности.

Исходя из выше обозначенного перечня про­блем исследования, представляется необходимым для их разрешения расширить понятийную базу.

Во-первых, полити­ческая карьера - это становление индивида в качестве политического лидера, становление об­щественного деятеля в качестве политико-идеоло­гического авторитета и даже становление чинов­ника в "коридорах власти".

Во-вторых, по­литическая карьера также подразумевает и утверж­дение определенной политической культуры, состав­ляющей ее собственное социокультурное простран­ство.

В-третьих, политическая карьера может озна­чать появление нового ассоциированного субъек­та политики (социального слоя или группы), кото­рый конституирует собственный политический ин­терес и реализует собственные властные притяза­ния.

При ближайшем рассмотрении нетрудно заме­тить, что в каждом из трех названных аспектов ка­рьеры имплицитно присутствует ряд явлений, ко­торые носят латентный характер. Они не только скрыты за событийно-фабульной стороной, но и ускользают при традиционном для анализа поли­тических процессов структурных составляющих, таких как субъект, объект, цель, средства, ресурсы.

Тем не менее, во многих работах как данность неявно предполагается существование некоторых характеристик карьеры. Здесь имеется в виду, преж­де всего, такая составляющая карьерного роста, как социальная конкуренция. Именно это понятие фик­сирует то самое движение, ту самую процессуаль­ную составляющую карьеры, которую сложно вы­разить иными понятийными средствами.

Разумеется, сама по себе социальная конкурен­ция, понимаемая как соревнование различных субъектов за наиболее выгодные условия существо­вания и деятельности, которая выражается в воз­можности контролировать максимальное количе­ство ресурсов, в занятии высокостатусного поло­жения в организационно-иерархической структуре общества и т.п., может принимать различные фор­мы.

Обращение к понятию конкуренции также пред­полагает и осмысление процесса принятия реше­ний субъектом действия (в данном случае субъек­том карьеры), оценку им собственных возможнос­тей и возможных реакций и поведения конкуриру­ющих сторон. Если карьера делается субъектом осознанно, то в поле анализа следует включить вы­работку стратегии и тактики действий в процессе конкурентной борьбы.

Иными словами, анализ одних процессуальных характеристик карьеры требует обращения к дру­гим, которые в свою очередь требуют осмысления следующих и т.д. В результате возникает теорети­ко-познавательная ситуация, в которой наращива­ние понятийного аппарата принимает едва ли не фатальный характер и становится мало продуктив­ным, что вызвано не столько собственно задачами исследования, сколько формальной логикой кате­гориального движения. Выходом из такого поло­жения дел может стать введение синтетического понятия, описывающего деятельностно-процессуальную сторону политической карьеры и интегри­рующего все те концепты, которые касались конк­ретных ее атрибутов.

3.      Анализ политической карьеры через теорию игр

Представляется, что в роли такого синтетичес­кого конструкта может выступить понятие игры. В специальных исследованиях (работы Неймана, Мак- Дональда, Моргенштерна, Оуэна) само понятие игры определяется, как правило, рекурсивно, то есть, в процессе рассмотрения ее конкретной раз­новидности, путем перечисления необходимых ее условий и составляющих содержания. Исключение составляют психологические и куль­турологические работы, осмысливающие игру как феномен культуры.

В данном контексте под игрой, в самом общем смысле понимаемой как универсальная син­тетическая характеристика политической карьеры, будет подразумеваться упорядоченная и система­тическая конкуренция, которая возникает между субъектами карьерного движения по мере реализа­ции социальных притязаний, направленных на при­обретение или увеличение политической власти в любой ее форме: статуса и престижа, авторитета, контроля и распоряжения ресурсами, обладания информацией или доминирования в рыночном вза­имодействии, если власть понимается как рынок политических ценностей.

В этом случае карьерное продвижение субъек­та обусловлено тем, как складываются взаимоот­ношения так называемых коалиций действия. Коа­лиции действия образуются как индивидуальными, так и ассоциированными субъектами, которые за­интересованы в удовлетворении своих притязаний посредством реализации определенных стратегий достижения цели. На практике коалицию действия образуют субъект карьеры и его опорная социальная группа (то есть тот слой, который его поддержива­ет), союзники, преследующие те же или совмести­мые цели.

В соответствии с классической теорией, все участвующие в игре коалиции конкурируют в борь­бе за обладание "полезностями" - класс объектов, представляющих генераль­ную ценность игры, или образно говоря "приз", т.е. тот или иной субстрат, за который собственно и идет борьба. В нашем случае таковыми являются политический авторитет, общественно-политичес­кое влияние, если речь идет об альтернативных фор­мах карьеры; должностные или статусные полно­мочия, делегирующие политическую власть в ее номинированных, то есть нормативно регламенти­рованных формах.

Коалиции действия (участники игры) или кон­курирующие субъекты явно или неявно определя­ют для себя стратегию карьеры, которая согласно принятой в политологии точке зрения представля­ет собой "систему крупномасштабных решений и намеченных направлений деятельности, последова­тельная реализация которых призвана достичь бо­лее или менее удовлетворительным образом основ­ных целей". Если стратегия формулируется в явной форме, то она представляет собой определенную схему, план дей­ствий, которые в конечное число шагов обеспечи­вают достижение цели при сохранении ценностных приоритетов. Такая схема обосновывается полити­ко-идеологическими и мировоззренческими пост­роениями, призванными придать легитимность дей­ствиям субъекта. Нередко подобные построения используются и для эмоционально-волевой моти­вации субъекта.

В превращенной форме стратегия карьеры мо­жет содержаться в религиозно-идеологических или философских доктринах, в этом случае от субъекта требуется только владение герменевтическими ко­дами, позволяющими за доктринальными конструк­тами увидеть вполне прагматическое, реальное со­держание. Скажем, для просвещенного обществен­ного мнения Западной Европы в период развитого средневековья философская полемика реалистов и номиналистов явственно ассоциировалась с борь­бой папской и светской власти, а тезис о принци­пиальной познаваемости творений Бога означал едва ли не призыв к социальной революции. В этом случае субъект карьеры мог формули­ровать стратегию в кодово-символической форме, которая тем не менее была доступна не только его собственному пониманию, но и пониманию дру­гих участников игры, его конкурентов.

Исход конкурентной борьбы (или согласно классической теории игр исход "конфликта" меж­ду коалициями интересов) выражается в терминах, обозначающих "выигрыш", под которым каждый из участников может понимать свое положение дел, рассматриваемое им как наиболее предпочтитель­ное, однако в любом случае должно присутство­вать и некое общее, по- своему "универсальное" в рамках данной культуры содержание выигрыша. Именно борьба за это "универсальное" содержа­ние и обусловливает конкуренцию коалиций инте­ресов. В нашем случае таким "универсальным" со­держанием выигрыша служит политическая власть.

Когда карьера складывается как конкуренция двух и более субъектов, тогда формирование игро­вых стратегий неизбежно. Они предусматривают формулирование этапных задач, порядок вовлече­ния в борьбу ресурсов каждого из субъектов и, на­конец, определяют приемлемость и применимость приемов и методов решения последних (то есть так­тику карьерного движения).

С точки зрения классической теории игр такой тип карьерной конкуренции относится и к страте­гическим играм. Его отличительной особенностью служит положение дел, при котором выигрыш од­ной коалиции интересов возможен только за счет проигрыша другой - антагонистичной. Хотя суще­ствуют и компромиссные варианты, в которых при равновесии сил каждая из двух и более коалиций ограничивает свои притязания и заключает согла­шение - "пул" - против третьей, что очень часто используется в карьерной конкуренции.

Возможно и иное положение дел, при котором существует единственная коалиция интересов, то есть все участники игры имеют абсолютно иден­тичное понимание выигрыша. Тогда предметом кон­куренции между ними служит доля, которую по­лучит каждый. Такие ситуации с точки зрения сло­жившейся традиции называются кооперативными играми, в этом случае стратегия сводится к тому, чтобы установить свою процедуру "дележа". ("Де­лежом" в теории игр называется порядок и проце­дура распределения доли выигрыша каждого из участников).

Если обращаться к политической практике, имея в виду изложенные выше соображения, то следует признать, что в реальной действительности фено­мен политической карьеры сочетает в себе оба типа игрового поведения, и дифференцировать их мы можем в общем-то только умозрительно, в рамках аналитической реконструкции процесса.

Также следует отметить, что поскольку в ре­альной жизни карьерный рост осуществляется с различной скоростью, то в теоретической модели или реконструкции процесса с необходимостью должен присутствовать так называемый "принцип оптимальности". Он обозначает соотношение ре­сурсных и временных затрат, обеспечивающих при­емлемый для игрока уровень выигрыша во всех значимых формах существования последнего. Со­держание принципа оптимальности в конкретной политической культуре всегда будет интуитивно ясным для субъекта карьеры, оно определяется культурным смыслом карьерного роста. При этом на практике может быть несколько принципов оп­тимальности, относящихся к различным вариантам игровых стратегий, а соответственно и сценариев развития событий. Набор принципов обычно иерархизирован в зависимости от степени значи­мости для субъекта, однако возможно и такое по­ложение дел, при котором они могут противоре­чить друг другу, и тогда решающим становится субъективный выбор. Это обстоятельство по су­ществу объясняет то, что дистанция, диапазон и скорость карьерного движения в значительной мере обусловливаются не только объективными факто­рами, но субъективно личностными - волей, инту­ицией и тактическим искусством индивидов, со­ставляющих субъект карьеры.

Подводя итог краткому экскурсу в теорию игр, следует отметить, что ее положения создают условия осу­ществления понятийной реконструкции карьерно­го роста. Сама же такая реконструкция требует ос­мысления уже изложенного ранее материала под новым углом зрения. Имеется в виду то обстоятельствтво, что если проецировать эвристические схемы теории игр на идущее еще от работ М.Вебера понимание политического процесса как имею­щего три типовых разновидности: технок­ратический, идеократический и харизматический - то динамика политической карьеры может быть рассмотрена и под другим углом.

4.      Политическая карьера в контексте разных типов политических процессов

Однако здесь возникает достаточно серьезная методологическая проблема следующего вида. С одной стороны, ни для кого не секрет, что приня­тая в отечественной литературе дифференциация политических процессов в значительной мере является парафразом[5] веберовской типологизации форм политического господства.

В то же время, как известно, сам М.Вебер ого­варивался, что такого рода классифицирующие типы являются прежде всего теоретическими реконструк­циями, и проецироваться на эмпирический мате­риал они могут лишь с большими допущениями. В силу чего соответственно ограничены их возмож­ности в описании динамики, то есть собственно, "процессной" стороны политического процесса с приемлемой степенью научной полноты.

С другой стороны, описанная выше понятий­ная конструкция, которая основана на теоретико-игровом подходе в описании динамики политичес­кого процесса, безразлична к его содержанию, и поэтому не позволяет учесть видовую специфику родового понятия по крайней мере в тех случаях, когда речь идет о политической карьере.

Выходом из такого рода проблемной ситуации, как представляется, служит проецирование теоре­тико-игрового подхода на качественную динамику политического процесса. Имеется в виду следую­щее. Осмысление эмпирического материала, кото­рый доставляется уже упоминавшимися ранее "жиз­неописаниями", показывает, что рассмотренная как политический процесс ин­дивидуальная или коллективная карьера никогда не остается в рамках одной строго фиксированной качественной определенности и прогрессивная ее (карьеры) эволюция связана именно с изменением качественных характеристик. (В данном контексте под термином "прогрессивная эволюция" подразу­мевается возрастание объема политической влас­ти, аккумулируемой субъектом в процессе карьер­ного роста.) В этом случае карьерное движение, начатое, скажем, как технократический вид поли­тического процесса, когда условием обладания по­литической властью является знание и использова­ние социальных технологий, прежде всего техно­логий распоряжения ресурсами: информационны­ми, материальными, человеческими - по мере рос­та объема власти требует обязательного "достраи­вания" соответствующими идеологическими докт­ринами.

Таким образом, период, когда элитная или су­бэлитная социальная группа и представляющий ее персональный ряд (конкретные общественные и политические деятели) реализует свои политико-властные притязания в конкуренции с другими субъектами за счет обладания специальными зна­ниями и умениями, сменяется периодом масштаб­ной идеологической доктринальной "экспансии" на общество. Такая доктрина представляет именно эти знания и умения в качестве необходимых для всего общества в целом.

Наиболее показательной иллюстрацией данно­го положения служит пресловутая "революция ме­неджеров", которую пережили страны западной демократии в шестидесятые годы. Здесь "прорыв к власти" новой субэлитной группы в качестве но­сителей специальных знаний и навыков в противо­вес элите, традиционно представлявшей интересы социальных групп - собственников финансового и промышленного капитала - получает дальнейшее развитие не только в закреплении homo novus в орга­нах исполнительной и законодательной власти, но и различных сферах общественного сознания в целом. Прежде всего это относится к идеологичес­ким платформам политических партий, которые начинают активно разрабатывать пласт идей, чье содержание сводится к осмыслению политики как сферы профессиональной деятельности специалистов-менеджеров.

Иными словами, от политических прокламаций, непосредственно формулирующих политические притязания и интересы "адресного слоя" полити­ческие партии переходят к идеологемам, прокла­мирующим то, что именно они (партии), их специ­алисты владеют соответствующими знаниями и умениями, именно их технологии управления об­щественным целым являются оптимальными, "бес­кризисными", "эффективными" и проч.

Таким образом, в этой ситуации уже никто не ставит под сомнение сам тезис (имплицитно при­сутствующий во всех "обновленных" идеологичес­ких платформах) о том, что обществом необходи­мо управлять по тем же принципам, законам и тех­нологиям, по каким управляются финансовые и промышленные корпорации. Хотя именно этот те­зис, принимаемый на данном этапе как данность, был впервые прокламирован за десять лет до этого той самой прослойкой менеджеров-профессионалов, социальные притязания которой конституиро­вались в политический интерес.

Однако, строго говоря, подобный тезис сам нуждается в обосновании. Скажем, не менее убе­дительным с точки зрения стороннего наблюдате­ля могло бы выглядеть и утверждение о том, что в "бездушном мире" разнообразных технологий "спа­сение человеческого общества" заключается в том, чтобы власть была представлена носителями куль­турных ценностей - например, философами, деяте­лями литературы и искусства, науки и т.п. Или, ска­жем - третий вариант - врачами и экологами. (К слову сказать, с последними так и случилось в 1980-е годы - период кризиса "технократизма" - и состоялся при­ход к политической власти "зеленых", время кото­рых восходит к середине 1990-х, когда прорыв в по­литическую элиту совершают специалисты облас­ти информатики - "технократы" нового поколения).

Так или иначе, представляется вполне право­мерным вывод о том, что идеократический поли­тический процесс отнюдь не является исключитель­ным свойством восточных режимов.

В современном мире идеократический процесс принимает менее ортодоксальные формы, по срав­нению с теми эпохами, о которых писал М.Вебер, однако от этого он не становится менее значимым для общества. Идеи и идеологии в странах запад­ной демократии так же правят людьми, как идеи коммунизма в СССР или идеи Хомейни в Иране.

Более того, идеократический политический процесс, как представляется, сегодня является од­ной из возможных трансформаций не только тех­нократического, но и харизматического процесса. Примеров тому немало доставляет новейшая исто­рия, начиная от Франко и Де Голля и заканчивая Хомейни.

Харизматический тип процесса, связанный с политической карьерой индивида, представляюще­го данную социальную группу, трансформируется в идеократический в том случае, если ее опорой по мере продвижения во власть становится экспансия соответствующей идеологической доктрины при сохранении в целом неизменными прежних орга­нов и учреждений власти, которые в подобной си­туации наделяются функцией идеологического кон­троля. (Как это, собственно, и было в современ­ном Иране).

Если же "явление" харизматического лидера сопровождается созданием, укреплением и разви­тием новых учреждений и органов власти, то впол­не вероятной становится и соответствующая транс­формация харизматического процесса в технокра­тический, что существенным образом сказывается на том, какая из форм политической карьеры ста­новится своеобразным "социальным стандартом".

Возможна и иная ситуация: технократический тип политического процесса, связанный с корпо­ративными разновидностями карьерного роста ин­дивидов, персонифицирующих данную субэлитную группу, завершается харизматизацией персоны, ко­торая монопольно представляет интересы аккуму­лирующего власть слоя. В этом плане показатель­ными являются взаимоотношения И.В.Сталина и партийной номенклатуры.

Разумеется, следует сделать оговорку о том, что на практике в процессе карьерного роста индивида или корпорации все виды политического процесса представлены одновременно, хотя и в разной сте­пени, однако в каждый конкретный исторический период доминирующим является только один из них, остальные два играют при этом вспомогатель­ную роль.

Кка­ким образом проецируются теоретико-игровые кон­структы на трансформацию политических процес­сов? Ранее уже отмечалось, что смена характера политического процесса существенным образом сказывается на структурно-функциональных состав­ляющих политической карьеры, прежде всего на объекте, тактике и стратегии карьерного роста. Здесь же следует добавить, что своеобразным ин­дикатором такого рода трансформаций (то есть пе­рехода от доминирования одного вида политичес­кого процесса к другому) служит смена "принци­пов оптимальности". Мы уже отмечали, что в про­цессе карьерного роста цели, задачи и тактика про­движения по ступеням и степеням власти находит свое отражение в иерархии "принципов оптималь­ности": в том, что является наиболее (и соответ­ственно наименее) значимым для субъекта карье­ры на данном этапе. (Иначе говоря, на что и на кого он направляет свои усилия в первую очередь, во вторую и т.д.).

Смена приоритетов (а ее можно отчетливо за­фиксировать в каждом конкретном случае описа­ния политической карьеры) представляет собой и соответствующее изменение иерархии "принципов оптимальности". Более того, до тех пор, пока при­нимаемые субъектом наборы приоритетов карьер­ного продвижения совместимы друг с другом, по­тенциал карьерного роста остается неисчерпанным (для данного субъекта). Как только "принципы оп­тимальности" (то есть наборы приоритетов) стано­вятся не совместимыми друг с другом, потенциал карьерного роста для данного субъекта можно счи­тать исчерпанным.

Последнее на практике означает, что достиже­ние целей и реализация приоритетов в одной сфере ведет к ослаблению позиций в другой (что обнаруживает себя в кризисе правящей элитной группы).

Проиллюстрировать данное суждение можно поздним периодом карьеры Б.Ельцина, когда ук­репление кланово-клиентельной корпорации, пред­ставляемой его ближайшим окружением (последнее формируется по принципу личной преданности, а также по отношениям родства и свойства) повлек­ло за собой резкое сужение опорного слоя в той самой элитной группе, интересы которой он пер­сонифицировал в начале своего карьерного роста в качестве харизматического лидера.

Умение оптимальным образом выстроить иерар­хию приоритетов, то есть с наибольшей эффектив­ностью сочетать различные "принципы оптималь­ности" во многом обусловлено личностно-психологическими качествами индивидов, представляю­щих собой субъектов карьеры. Именно это и дела­ет политическую карьеру феноменом, сочетающим в себе как принципы, основанные на научных знаниях, так и искусство, которое дается далеко не всем желающим.

Литература

Макеев В.В. Политическая карьера. М.: Социально-гуманитарные знания, 2000. С.212-247.

[1] Агнаты – кровные родственники по мужской линии.

[2] Химера – неосуществимая мечта, причудливая фантазия.

[3] Фрустрация – состояние подавленности, тревоги, возникающие у человека в результате крушения надежд, невозможности осуществления целей.

[4] Индукция – логическое умозаключение от частных случаев к общему выводу, от отдельных фактов к обобщениям.

[5] Парафраз – передача чего-либо своими словами, пересказ, близкий к тексту.

К оглавлению курса

На первую страницу