Тема 5. Социология политического господства

1. Социальная природа политического господства

Существование политической власти неразрывно связа­но с политическим господством. В современном политическом дискурсе понятия «власть» и «господство» имеют различные смысл и интенсив­ность. Если первое широко используется и в него вкладывают нейтраль­ный или положительный смысл, то второе представляет собой одно из наиболее табуированных понятий современного мышления, которое стремятся обойти молчанием. Оно всегда содержит в себе устойчивый негативный смысл, «момент ужасного» или «тенденцию тотальности», как писал Т. Адорно, которые его отталкивает на периферию современ­ного политического мышления.

Понятие господства связано с такими понятиями, как авторитет и власть.

Первоначально авторитет обозначает превосходство лишь в плане социального положения (превосходство в возрасте, в опыте, в умении организовывать межиндивидуальную коммуникацию). Авто­ритет (вождя) закрепляет за ним возможность принимать или оказывать влияние на определенные решения, приказывать, направлять, организо­вывать индивидуальную деятельность по отношению к равным членам семьи или рода. Так возникли власть и естественное дополитическое господство, которое основывалось на чисто социальном превосходстве, оно никоим образом не было связано с правовым и государственным принуждением.

По мере дифференциации общества и роста социальной иерархии, сопровождающихся образованием экономического превосходства одних индивидов над другими, происходит расширение функций влас­ти и повышение уровня ее организации, возникают и закрепляются новые специфические роли и отношения: роли господина и слуги, отношения господства и подчинения. Усложнение структуры социу­ма и институционализация власти приводят к образованию специфи­ческой области человеческой деятельности, связанной с принятием решений, имеющих общеобязательный характер по отношению ко всем членам общества вне зависимости от их экономического и соци­ального статуса — политики.

Политическая власть и политическое господство основываются на принуждении, осуществляемом через государственно-правовую систему. Они отличаются наличием твердо установленных управленче­ских полномочий, которыми временно или на длительный срок наде­ляются отдельные члены сообщества.

Политическая власть представ­ляет собой власть управленческих структур. Легитимация этой власти требует специальной аргументации.

На этом историческом этапе понятие «господин» указывает на определенное положение в формирующихся ленных[1] институтах и, тем са­мым, на правовое и экономическое неравенство. Но господство, считает немецкий ученый О. Хёффе, еще не было неким односторонним отно­шением, при котором повиновение обеспечивалось исключительно си­ловым превосходством власти. «Ленник, — пишет он, — это не просто господин бесправного слуги, он представляет одну из сторон отноше­ния, которое характеризуется наличием взаимных обязательств и обо­юдной выгоды. Известно, что в античности довольно долго проводили разграничения между властью приказа (imperium) и правом собствен­ности (dominium). Такое разграничение было практически само собой разумеющимся и для теории государства. Однако начавшееся во вре­мя правления Домициана изменение статуса римского правителя и по­следовавшее далее развитие ленных отношений подготовили почву для чрезвычайно важного по своим последствиям события — для стирания грани между господством как политическим главенством и господством как правом собственности на землю и людей».

Стирание происходило через расширение значения понятий. По­нятия политического права и политической власти сначала стали отождествляться с отправлением политического права и политиче­ской власти на определенной территории, а затем — и с самой этой территорией: «господство» стало означать и правителя, и зависимые от него земли.

Результатом этих процессов явилось то, что отношение господина к своим подданным приблизилось к отношениям собствен­ности: межличностное правовое отношение обнаружило тенденцию превращения в отношение вещно-правовое. Если в рамках предшест­вующей модели обе стороны имели права и обязанности, т. е. были связаны отношениями взаимности, несмотря на всю асимметрию этих связей, и именно взаимность являлась условием возможности хотя бы частичной легитимации, то теперь такая возможность окончательно утрачивалась. В результате фактически произошло отождествление экономического и политического господства, усилившее негативное восприятие самого понятия «господство». Образовалась монолит­ная властвующая элита. Экономически господствующие группы стали тождественны властвующим группам.

История Нового времени идет под знаком борьбы за освобождение индивида и общества от диктата узких интересов экономического господства, превратившего межлич­ностные правовые отношения в вещно-правовые, в вещно-зависимые. В результате процессов модернизации и достижения новых уровней социальной дифференциации происходит освобождение политичес­кого господства от экономического.

В практическом плане это озна­чало:

во-первых, образование внутренне дифференцированной элиты: экономическая элита перестала совпадать с властвующей, а внутри последней произошла специализация и образовались собственно по­литическая элита и административная (управленческая);

во-вторых, граждане получили возможность принимать активное участие в поли­тике, в частности, посредством участия в выборах. Тем самым поли­тическая власть стала зависеть не только от интересов экономически господствующих групп, составляющих меньшинство общества, но и от поддержки очень широких слоев населения.

2. Теории господства и легитимности власти М.Вебера

В политической теории Нового времени исследованию этой проб­лемы были посвящены труды выдающихся мыслителей этого пе­риода. К анализу данной проблемы обращались Н. Макиавелли, Т. Гоббс, Дж. Локк, Ж-Ж. Руссо. В XIX столетии она получила но­вый импульс, вызванный событиями Великой Французской револю­ции. Именно в этом историческом контексте и появилось впервые понятие «легитимность» (как легальность, законность) власти. Его появление было связано с необходимостью оправдания принципов восстановления власти династии Бурбонов во Франции. Меттерних и другие политические деятели этого периода употребляли понятие «легитимность» или «принцип легитимности» как требование вос­становления монархии или принципа монархического правления, а также в качестве обозначения сохранения династического господства Бурбонов в противовес революционному принципу «узурпации» власти, который обосновывал законность новой власти через поня­тие «народного суверенитета».

В середине XIX столетия проблема легальности и легитимности власти стала одной из главных в юридической науке, особенно не­мецкой, что было связано, прежде всего, с созданием теории правово­го государства. С точки зрения теории правового позитивизма[2], право тождественно закону государства, и поэтому легитимность должна была выводиться из законной видимости власти, так что между поня­тиями «легальность» и «легитимность» власти не возникало никакой напряженности. Вследствие чисто формально-юридического подхода к проблеме критерии легитимности и легальности власти становились, по сути, не различимы. Любое государство по формальному призна­ку наличия в нем государственных законов (основных норм) является правовым и легитимным.

«Вопрос о легальности господства есть вопрос о том, — писал в се­редине XX столетия К. Фридрих, — согласуется ли господство с сущест­вующими законами позитивного права, в особенности, совершается ли оно в соответствии с существующей конституцией. Поэтому господство может совпадать с субъективными ощущениями. В этом случае вопрос о легитимности господства состоит только в том, в какой мере оно со­гласуется с нормами конституции. Если оно не выходит за их рамки, то есть основания считать его легитимным».

Такая трактовка легитимности власти фактически оказывалась совместимой с любым политическим режимом, даже полицейским. Слабости подобного рода позиции стали очевидными уже в начале XX столетия, когда происходит углубление дифференциации между политическим и юридическим бытием власти. В силу процессов модернизации общества, включения в политический процесс огромных народных масс, властные отношения становятся более сложными по своему содержанию и формам проявления, что сформировало потреб­ность и новом анализе проблемы. Новое теоретическое развитие она обретает в трудах известного немецкого социолога М. Вебера в связи с его концепцией легитимного господства.

Понятие «господство» является одним из центральных в социоло­гической теории М. Вебера. Можно сказать, что оно является ключе­вым в его теории о типах легитимного господства: «господство озна­чает шанс встретить повиновение определенному приказу», - писал Вебер.

Господство предполагает:

Ø  наличие определенной социальной связи между субъектами и выполнение ими определенных ролевых функций - господина и подчиненного;

Ø  опре­деленное ожидание: тот, кто приказывает, ожидает, что его прика­зу будут повиноваться: те, кто повинуется, ожидает, что приказ бу­дет иметь тот характер, какой ими, т. е. повинующимися, ожидается.

В определенном смысле, согласно позиции М. Вебера, господство не тождественно власти.

Власть есть отношение, в котором приказ не является законной необходимостью, а подчинение не обязательный долг.

Господство есть подчинение, основанное на признании приказа теми, кто им подчиняется.

Подчинение приказу может иметь различную мотивацию. В соответствии со своей методологией Вебер осуществил анализ легитимных типов господства, выделив возможные типические мотивы повинове­ния. «Господство» может быть обусловлено интересами, т. е. целерациональными соображениями повинующихся относительно преиму­ществ или невыгод выполнения приказа; оно может быть обусловлено «нравами», привычками к определенному повиновению; наконец, оно может основываться на простой личной склонности подданных к под­чинению, т. е. иметь аффективную базу.

Первый тип господства Вебер определил как «легальный». В качестве мотива признания и выполнения приказа находятся соображе­ния целесообразности или интереса. Поэтому он определил этот тип господства еще как рациональный. Он основывается на вере в обяза­тельность легального установления и в легальность носителей власти, осуществляющих господство. При таком типе господства индивиды подчиняются, как подчеркивал сам Вебер, не личности, а установлен­ным законам: им подчиняются как управляемые, так и управляющие. В качестве управляющих выступают чиновники, образующие аппарат управления. Они обязаны действовать в строгом соответствии с уста­новленными законами, невзирая на лица, т. е. по строго рациональным правилам. Следовательно, в основе легального типа господства лежит формально-правовой принцип. Исторически он в наибольшей степени получил развитие в социальной системе западноевропейского и севе­роамериканского капитализма. Именно в политических системах данных регионов легальный рациональный тип политического господства нашел свое адекватное развитие.

Рациональный тип господства предполагает в качестве необхо­димого элемента развитую бюрократию. Бюрократия, по Веберу, яв­ляется самым чистым типом легального господства. Сила бюрокра­тии — в наличии у нее специального образования и компетентности. «Бюрократическое управление, - писал Вебер, - означает господ­ство посредством знания — и в этом состоит его специфически раци­ональный характер».

Однако легитимное господство не сводится к бюрократической форме его проявления. Никакое гос­подство не может быть только бюрократическим. «На вершине лест­ницы стоят либо наследственные монархи, либо избранные народом президенты, либо лидеры, избранные парламентской аристократией». Политику осуществляют именно они. Но повсе­дневная будничная работа ведется всегда силами специалистов-чинов­ников, т. е. специальным аппаратом, деятельность которого не может быть приостановлена без того, чтобы не вызвать серьезного наруше­ния в функционировании социального механизма.

Следует подчеркнуть, что сам Вебер полагал, в отличие от ряда других социологов, что бюрократический аппарат является политичес­ки нейтральным, т. е. что он не обладает никакими другими интересами, кроме как «интересами дела», и не подвержен коррупции. Рационально-бюрократический тип управления Вебера образно очень напоминает ма­шину, действия которой послушны ее водителю. Но любая машина созда­ется людьми для выполнения определенных задач. Но эти задачи также формулируются людьми, а не машиной. Поэтому машина управления, пусть даже самая совершенная, нуждается в определенной программе. Эту программу создает человек, а в данном случае — политический ли­дер, ставящий перед собой определенные цели. Программа деятельнос­ти аппарата управления поэтому всегда служит определенным полити­ческим целям и определенным политическим лидерам.

Другой тип господства, обусловленный привычками к определен­ному поведению, Вебер определил как традиционный. Традиционное господство основано на вере не только в законность, но даже в опре­деленную священность издавна существующих порядков и властей. Чистейшим типом такого господства Вебер считал патриархальное господство. Он подчеркивал, что этот тип по своей структуре во многом сходен со структурой семьи. Именно это обстоятельство делает этот тип легитимности особенно прочным и устойчивым.

Патриархальный характер господства определяет и специфику аппарата управления. Он состоит из лично зависимых от господина домашних слуг, служащих, родственников, личных друзей или лично верных ему вассалов. Личная верность и преданность господину слу­жит основанием для назначения на должность и для продвижения по служебной лестнице. Знание и компетентность, как это есть в случае легального господства, имеют меньше значения, чем личная верность и преданность. Нетрудно заметить, что традиционное господство ха­рактеризуется отсутствием формального права и, соответственно, принципа действовать «невзирая на лица»: характер отношений в лю­бой сфере носит четко выраженный личностный момент.

Третий чистый тип господства Вебер определил как харизматиче­ский. Понятие «харизма» (с греческого — божественный дар) играет существенную роль в социологии политики Вебера. Харизма выде­ляет индивида среди остальных благодаря дарованной ему природой экстраординарной способности. К харизматическим качествам Вебер относил магические способности, пророческий дар, выдающуюся силу духа и слова — словом, все то, что можно отнести к понятию сверхъ­естественного. Харизмой обладают, согласно концепции Вебера, вели­кие полководцы, маги, пророки, гениальные художники, выдающиеся политики, основатели мировых религий.

Харизматический тип господства основывается на эффектном типе социального действия. Он опирается на необычное, сверхъестественное в жизни. С этой точки зрения он представляет собой прямую противо­положность традиционному господству, основывающемуся на привыч­ке или обычае. Сила харизматического типа господства особенно ярко проявляется в лишенном динамизма традиционном обществе, в котором харизма превращается в «великую революционную силу».

Теория легитимного господства, созданная Вебером, включала в себя и ответ на еще один принципиально важный вопрос, а именно: какой из трех чистых типов обладает наибольшей легитимизирующей силой и почему?

Сам Вебер, отвечая на первую часть вопроса, под­черкивал, что легальное господство имеет самую слабую легитими­зирующую силу по сравнению с традиционным или харизматическим. Он объяснял это тем, что в основе легального типа господства лежит целерациональное действие, т. е. соображения интереса, что, в свою очередь, означает отсутствие в этом типе господства ценностного фундамента. Формально-рациональная бюрократия должна служить исключительно «интересам дела», ее безличный характер соответ­ствует се предполагаемым «внеценностным установкам». Вследствие этого легальное господство не имеет достаточно сильной легитимнос­ти. По мысли Вебера, оно должно быть подкреплено чем-то другим: традицией или харизмой.

В практически-политическом плане это означало, что формальная парламентская буржуазная демократия не имеет в себе достаточной легитимизирующей силы в глазах народных масс и должна быть дополне­на либо наследственной монархией (права которой, разумеется, долж­ны быть ограничены парламентом), либо плебисцитарно избранным политическим лидером (президентом). В первом случае легитимность легального господства усиливается с помощью традиции, во втором — с помощью харизмы.

В теоретическом плане это означало, что Вебер отошел от своей первоначальной позиции соотнесения легитимности легального гос­подства только с целерациональными действиями и был вынужден отнести его к ценностно-рациональным. Тем самым он признал необ­ходимость включения в чисто формализованный процесс легитимации власти в условиях демократии ценностного компонента.

Так, в последние годы свой жизни он окончательно склонился в пользу дополнения парламентской демократии плебисцитарной легитимностью вождя. В качестве политического лидера, полагал Вебер, должен высту­пать политический деятель, избранный не парламентом, а непосредствен­но всем народом и имеющий право обращаться к народу непосредствен­но, через голову парламента. В результате соединения двух чистых типов легитимного господства должна образоваться новая смешанная фор­ма — «плебисцитарная демократия вождя».

Основной смысл этой формы господствадиктат воли харизматического вождя (выражающего популистские или близкие к ним ожидания народа), за­крепленный парламентскими решениями. Более того, лидер произвольно берет на себя задачу в своих интересах «упорядочить право или заново его конституировать» и, опираясь на «свой» закон, проводить свою политику. Здесь недвусмысленно прослеживается потребность вклю­чения в легитимность легального господства ценностного компонента, который, по мысли Вебера, может вступать в противоречия с формально-правовыми правилами и даже доминировать над ними.

В этой связи Р. Арон, отмечая противоречия в позиции Вебера, пи­сал, что он ставил превыше всего национальное величие своей страны, а не демократию или личные свободы. Достижение же национального величия он связывал, прежде всего, с харизматическим господством вож­дя. Формальная буржуазная демократия, которую Вебер отождествлял с всесилием бюрократии, мешала, по его мысли, утверждению харизма­тического господства. Но только оно, в глазах Вебера, было «спасатель­ной реакцией на безымянное царство бюрократии».

Фактически идеи Вебера о предоставлении чрезвычайных полномочий избранному пле­бисцитарным путем президенту оставляли без внимания возможность установления его диктатуры посредством укрепления его господства союзом с царством бюрократии, что имело место на практике в ряде тоталитарных режимов. Критики веберовской теории плебисцитарной демократии особо отмечают среди ее слабых моментов то, что она не содержит четких различий харизматического руководства и харизма­тического доминирования и недооценивает роль институционизированных учреждений в укреплении демократии. Но самым слабым мес­том в концепции плебисцитарной демократии вождя является сведение к минимуму политической активности граждан, их возможности влиять на избранного лидера, что в большей степени отражало политические традиции прошлых столетий, чем нашего времени. В этом можно видеть убежденность Вебера в неготовности масс принимать коллективные решения на основе рациональных принципов и норм и его веру в спо­собность только одного харизматического лидера действовать в усло­виях усиливающейся рационализации общества.

Однако Вебер не смог предвидеть возможность развития иной тенденции, связанной с осуществлением тоталитарного прорыва посредством использования легитимизирующей силы харизматического вождя, тотально разрушаю­щей все демократические институты и нормы.

3. Современные теории легитимности власти

Переход от традиционного к современному обществу поставил перед политической властью дополнительные задачи, касающиеся проблемы легитимности. Политическая власть в современном индуст­риальном обществе нуждается не столько в харизматических лидерах, сколько в массовой поддержке.

Поддержка политической системы утверждает объективность ее существования, а следовательно, что особенно важно, веру в легитимность самой системы. Американский политолог Д. Истон связывает легитимность с истинностью и справедливостью самой власти.

Легитимность выражает тот факт, что индивид в явной или неяв­ной форме воспринимает политический объект как соответствующий его собственным моральным принципам, а его собственные субъек­тивные ощущения истинного и справедливого совпадают с истинным и справедливым в политической сфере. Тем самым между властью и индивидом устанавливаются определенные социально-психологиче­ские отношения, в основе которых лежит определенный ценностный консенсус. Индивид воспринимает политическую власть как «свою», как такую, которая действует или намерена действовать в его инте­ресах. Это снимает в его сознании негативное отношение к власти и формирует в нем установку или убеждение на ее поддержку. Вера в легитимность власти формирует убеждение или представление, что правительство будет действовать в соответствии с выраженной им во­лей, что он сам способен оказывать влияние на власть посредством ле­гально установленных каналов.

Опираясь на системный анализ власти, Д. Истон создал во многом новую и более функциональную концепцию легитимности власти, что позволило уже исследовать ее эмпирическим путем. Согласно его кон­цепции, поддержка политической системы может быть различной как по объекту и содержанию, так и по времени действия. В зависимости от времени и содержания поддержки Д. Истон предложил различать два основных типа поддержки: диффузную и специфическую.

1. Диффузная есть общая или фундаментальная, долговременная,
преимущественно аффективная поддержка (вера в легитимность, доверие) идей и наиболее важных принципов политического строя, вне зависимости от результатов его деятельности.

2. Специфическая есть ориентированная на результат инструментальная, кратковременная и, в основном, сознательная поддержка
властей и того, как они действуют.

Эти различия основаны на наблюдениях различных моделей пове­дения граждан: так, они порой могут быть не согласны с деятельнос­тью своего правительства, например, с конкретными направлениями в политике, ее представителями или стилем управления, что в большин­стве случаев образует кратковременные, с переменной интенсивно­стью явления. Однако при этом они продолжают оказывать фунда­ментальную, долговременную поддержку принципам политического строя (например, институтам и нормам демократии).

Таким образом, кризис поддержки правительства или неэффективность определенных направлений его политики не обязательно ведут к кризису всей сис­темы. Но со временем недовольство отдельными элементами полити­ческой системы (например, партиями, политиками, их определенными предложениями или действиями в политике) может аккумулироваться, концентрироваться и затем вести к постепенной и часто незаметной эрозии легитимности власти.

В качестве основных источников (объектов) легитимности он опре­делил следующие основания: идеология, структура и личностные ка­чества. В соответствии с источниками легитимности он определил и ее основные типы: идеологический, структурный и персональный.

Идеологический тип легитимности основывается на ценностях и нормах, которые разделяет политический режим и которыми он руководству­ется. Идеологическая легитимность вырастает из убеждения граждан в правильности и истинности данных ценностей и норм, из моральных убеждений в обоснованности режима или происхождения и распре­деления властных ролей. Соответственно, чем больше граждан раз­деляют ценности и нормы политического режима, тем большей леги­тимностью он обладает, и наоборот, чем меньше граждан доверяют режиму и разделяют его ценности и нормы, тем меньшей легитимнос­тью он обладает.

Очевидно, что в обосновании идеологической леги­тимности Истон исходит из традиций консенсусного подхода в иссле­довании власти и общества. Только на основании такого подхода можно обосновать соглашение как исходную позицию относительно основопо­лагающих ценностей и норм, которыми должен руководствоваться по­литический режим. В противном случае в обществе с сильной социаль­ной поляризацией, ориентацией на конфронтационность и отсутствием минимального ценностного консенсуса вряд ли можно ожидать дости­жения сильной идеологической легитимности. В этой ситуации либо сама политическая власть волевым способом может определить для общества, какие ценности и нормы считать базовыми, а какие второсте­пенными, либо она будет стремиться балансировать между различными структурами ценностей до тех пор, пока в обществе не созреют предпо­сылки достижения консенсуса.

Структурный тип легитимности определяет отноше­ния граждан к структуре, нормам политического режима и распре­делению властных ролей в нем. В основе структурной легитимности находится убежденность граждан в ценности структуры и норм са­мого политического режима.

Структура политического режима иг­рает исключительно важную роль в его функционировании, начиная с приема внешних импульсов в виде требований и поддержки, и кончая процессом трансформации их в определенный политический продукт, который создает и реализует ценности, важные как для самой полити­ческой системы, так и для всей социальной системы в целом.

Структу­ра политической системы имеет ключевое значение в выполнении ею своей главной задачи или функции — принятии и реализации власт­ных решений. Она во многом определяет эффективность деятельности политической власти, а сама эффективность служит одним из важных показателей, на основании которого граждане судят о режиме в це­лом. Поиск оптимальной структуры политической власти не может быть ограничен каким-то определенным сроком, тем более его нельзя ограничивать политической деятельностью определенных политиче­ских лиц. Не случайно поэтому во многих странах, отличающихся ста­бильностью и эффективностью политической власти, поиск оптималь­ной структуры занимал не годы, а целые десятилетия, а в некоторых случаях растягивался на столетия. Достаточно здесь будет напомнить исторические примеры Англии, США, Франции.

Немаловажное значение в придании необходимой легитимности власти имеет и характер распределения властных ролей в государстве, структура отношений, сложившихся между законодательной и испол­нительной властью. Граждане должны быть уверены в том, что сущест­вующее распределение властных ролей в политическом режиме являет­ся максимально эффективным и, значит, не создает препятствий на пути реализации принятых политических решений во имя их блага. Проти­воречивость или конфликтность в осуществлении властных ролей, вы­ражающиеся, например, в стремлении одной ветви власти подчинить себе другую, или наделение исполнительной власти функциями зако­нодательной и т. д. не может способствовать формированию у граж­дан доверия и поддержки к существующим государственным институ­там, а значит, и не может служить укреплению общей легитимности режима.

Персональный, или личностный тип легитимности ха­рактеризует отношение граждан к лицам, выполняющим властные роли в рамках политического режима.

В основе личностной легитимности лежат убеждения граждан в обоснованности, законности возложенных на лицо и выполняемых им властных ролей. Речь идет не столько о юридическо-правовой стороне вопроса, хотя и это может иметь место и стать причиной делегитимации власти. Здесь речь идет скорее о соответствии личностных харак­теристик политического деятеля требованиям, возлагаемым на него властной ролью. Личностная легитимность как бы предполагает нали­чие постоянных оценок деятельности политического лица со стороны граждан. Это может находить свое отражение в опросах обществен­ного мнения, которое будет либо одобрять его поведение в качестве исполняющего определенные властные функции, либо наоборот, нега­тивно оценивать. Это может быть и публикация рейтинга популярнос­ти того или иного политического деятеля и т. д. В любом случае оценка деятельности лица будет происходить на основе базовых ценностей и норм, которые разделяют граждане и которые объединяют их с сущест­вующим политическим режимом.

Личностная легитимность персонифицирует власть в рамках сло­жившихся ценностей и норм, придает ей эмоциональную окраску, уси­ливает интерес граждан к политике, препятствует обезличиванию поли­тического процесса.

Понятно, что все три типа легитимности взаимосвязаны друг с дру­гом и создают основу легитимации власти в обществе. Сама же леги­тимация власти в современном обществе означает соответствие с цен­ностными предпочтениями граждан, которые носят, в соответствии с концепцией Истона, устойчивый и долговременный характер.

В 1980-е годы, развивая системный анализ политический власти и кон­цепцию политической поддержки Д. Истона, немецкая исследователь­ница Б. Вестле внесла ряд важных дополнений в первоначальную кон­цепцию.

Исследовав реальность и динамику процессов легитимации в за­падных демократиях, она добавила два смешанных типа поддержки и специфицировала их для всех трех объектов поддержки.

Первый смешанный тип она определила как тип диффузно-специфической поддержки. Она объединила в нем обе характеристики фун­даментального (диффузного) и кратковременного (специфического) видов поддержки. Этот тип поддержки основан на доминирующей роли идеологической оценки результатов деятельности политической системы и ее властных структур. Таким образом, легитимность влас­ти основана на оценке того, в какой степени конкретный объект со­ответствует в реальности идее политического строя или индивидуаль­ным ценностям или предпочтениям граждан. Следовательно, этот вид поддержки не распространяется на легитимность политической систе­мы н целом или на ее фундаментальные идеалы.

Второй смешанный тип определяется ею как тип специфически-диффузной поддержки. Он основан не на идеологической, а на инст­рументальной, или специфической оценке социальных эффектов, полученных в результате конкретных решений и/или результатов, по­лученных в ходе реализации направлений политики, инициированных властью. Но эти оценки связаны не только с деятельностью правите­лей на кратковременной основе (как это имеет место при типе «чис­той» специфической поддержки), но, аккумулируясь, они постепен­но отождествляются с самим политическим строем (его структурами, нормами, ценностями), так что это может привести к диффузным, фундаментальным, долговременным оценкам легитимности. Поэтому этот смешанный тип называется специфически-диффузным.

В целом для Д. Истона и его последователей характерно то, что они трактуют легитимность системы как ее соответствие собственным мо­ральным принципам индивида, его собственным представлениям о том, что является справедливым и истинным в политических отношениях. Поэтому легитимность в их понимании есть степень, в которой члены по­литической системы воспринимают ее как достойную своей поддержки. Такое понимание легитимности власти подчеркивает активную роль и ответственность самих граждан в процессе легитимации и оставляет за ними окончательное решение в признании власти в качестве легальной и законной (легитимной). Представляется, что эта позиция особенно важна в условиях посткоммунистического развития, когда от активнос­ти и прямого участия граждан в созидании новой политической системы зависит судьба демократического процесса.

4. Легитимность и эффективность политической власти

Важным аспектом анализа проблемы легитимного господства яв­ляются исследования взаимосвязи между легитимностью и эффектив­ностью власти. Этот аспект анализа проблемы подробно представлен в работах американского ученого С. Липсета.

Согласно взглядам С. Липсета, легитимность «означает способ­ность системы порождать и поддерживать веру народа в то, что ее политическая система в наибольшей степени отвечает интересам общества».

Эффективность означает фактическую эффективность, длительность, в течение которой система удовлетворяет своим основ­ным функциям управления и соответствует интересам большинства, глав­ных социальных групп общества. Она зависит от выбора путей и средств решения ключевых проблем.

Легитимность включает способность системы порождать и поддер­живать убеждение, что существующие политические учреждения явля­ются наиболее соответствующими интересам общества. Время, в течение которого политическая система является законной, зависит в большой мере от средств, которыми она решает ключевые вопросы общества, кото­рые нередко разделяют общества. Поэтому эффективность носит, прежде всего, инструментальный характер, а легитимность — оценочный. Группы расценивают политическую систему как законную или незаконную со­гласно путям и средствам, которыми она удовлетворяет их потребности.

Легитимность и эффективность власти могут коррелироваться друг с другом, образовывая различные сочетания. В зависимости от типа корреляции политическая система может обладать различной степе­нью стабильности.

Общества, которые обладают высоким уровнем и легитимности (законности), и эффективности, имеют устойчивую по­литическую систему, подобно США, Швеции, Англии. По мнению Лип­сета, такая политическая система, которая обладает высоким уровнем эффективности и легитимности, может быть только демократической. В современном мире только демократические формы и процедуры мо­гут обеспечить высокий уровень легитимности и эффективности влас­ти. Неэффективные и нелегитимные (незаконные) режимы являются по определению непостоянными и нестабильными, поэтому они вынужде­ны поддерживать себя силой. Политическая система этих режимов явля­ется антидемократической, диктаторской.

Политический опыт различных стран в XX веке свидетельствует о том, что политическая система может не иметь сильной поддержки основных социальных групп общества и в то же время демонстрировать достаточно высокую степень эффективности политики. В то же время политические режимы могут сохранять легитимность (законность), но не обеспечивать необходимой эффективности. Липсет в качестве та­кого рода комбинаций указывает на политические режимы Германии, Австрии, Испании и Франции в 20-30-е годы, которые на протяжении указанного времени совершили определенную эволюцию в развитии, и процессе которой возникли обе возможные комбинации. Как свидетельствует политическая практика XX столетия, эффек­тивность политической системы все больше становится важным фак­тором укрепления ее законности. Это касается не только стран с устойчивой демократической политической системой, но и испытавших на себе революции и переход от авторитаризма к демократии.

В заключение можно сделать следующие выводы.

Политическая власть есть социальная реальность, которая непрерывно и постоянно присутствует в нашей жизни. Власть нельзя обойти, с ее наличием не­льзя не считаться. Она имеет возможность прямо или опосредованно воздействовать на каждого человека. По своим формам существования она может носить безграничный или ограниченный характер.

В первом случае политическая власть выступает как тотальная несвобода чело­века, как деспотия. Она порождает насилие и страх. Образ неограни­ченной власти подобен образу природной стихии, ее действия не могут быть предсказуемыми и предвидимыми, что развивает отношения пол­ной зависимости человека от власти.

Во втором случае политическая власть выступает как определенная политическая свобода и порождает спокойствие и уверенность, возможность прогнозирования ее действий. Именно в контексте определения сферы деятельности политической власти и лежит проблема легитимности.

Легитимность выражает опре­деленную степень доверия людей к власти, уверенности в справедли­вости и законности ее действий, веры в то, что она не перейдет границ закона и не нарушит свободы человека. Легитимность как тип связи есть общественное отношение, возникающее между управляющими и управ­ляемыми, качественно характеризующее взаимоотношения между ними по поводу происхождения, использования и подчинения власти. Власть считается легитимной, когда она находится в соответствии с ценност­ными предпочтениями граждан, другими словами, когда управляемые не сомневаются в происхождении власти управляющих и оказывают власти определенную поддержку. Эта поддержка должна быть выра­жена действиями, которые можно расценивать как поддерживающие власть или согласующиеся с волей управляющих.

Основу легитимности могут составлять различные источники, но в любом случае легитимная власть всегда будет иметь общие характерис­тики, выражающие тип взаимоотношений между управляемыми и управ­ляющими. Она имеет определенные отличия и преимущества перед неле­гитимной властью. Они относятся как к ее социально-психологическим, так и политическим характеристикам. Известный немецкий философ XX столетия К. Ясперс следующим образом выразил сущность различий между легитимной и нелегитимной формами правления. «Носитель за­конной власти, — пишет он, — может править безбоязненно, опираясь на согласие народа. Властитель, не опирающийся на законность, испытыва­ет страх перед народом, осуществляемое им насилие порождает насилие других, из страха он вынужден прибегать ко всевозрастающему террору, а это, в свою очередь, ведет к тому, что страх становится преобладающим чувством в данном обществе. Легитимность подобна кудеснику, беспре­станно создающему необходимый порядок с помощью доверия, нелеги­тимность — это насилие, которое повсеместно порождает насилие, осно­ванное на недоверии и страхе».

Поэтому обретение легитимности властью является целью не только для управляющих, но и для управляемых. Это защищает их от вырожде­ния власти в насилие и террор. Легитимность не является страховым по­лисом общества от ошибок и недостатков власти. Но легитимная власть позволяет исправить законным путем ее собственные ошибки и недостат­ки. Легитимность сохраняет возможность диалога с властью.

Легитимная власть защищает свободу и права граждан, даже тех, кто не испытывает к ней доверия. Нелегитимная власть не может обеспечить соблюдение прав и свобод граждан, особенно тех, кто не оказывает ей поддержки. Об этом всегда следует помнить, критически относясь к ошибкам и недо­статкам легитимной власти. Любая политическая власть далека от идеа­ла и совершенства, и люди даже могут испытывать к ней отрицательные чувства. Но, как справедливо отметил Ясперс, «сознание легитимности заставляет мириться с серьезными недостатками во избежание абсолют­ного зла — террора и страха при деспотическом режиме». Это утверждение особенно актуально для нашей страны, которая в течение десятилетий испытывала на себе все «прелести» существования специфически легитимной власти. Таким образом, для того, чтобы власть не выродилась во всемогущество, необходима легитимность. Только при наличии легитимности существует свобода, так как легитимность сковы­вает власть. Там, где исчезает легитимность, уничтожается свобода.

Литература

Елисеев С.М.  Политическая социология: учебное пособие. СПб.: Издательство «Нестор-История», 2007. С.85-102.

Политическая социология: учебник / под ред. Ж.Т.Тощенко. М.: Издательство Юрайт, 2012. С.118-133.

[1] Ленник – вассал, пользовавшийся леном и имевший определенные обязанности по отношению к своему сеньору. Лен (нем. Lehn) – в Западной Европе в эпоху феодализма - земельное владение, которое вассал получал от сеньора на условии несения службы.

[2] Позитивизм – направление в философии, исходящее из того, что источником истинного знания являются специальные науки, роль которых ограничивается описанием и систематизацией фактов; позитивизм отрицает познавательную ценность философского исследования.

К оглавлению курса

На первую страницу