Была у меня тетя

У каждого человека есть свои символы, с которыми он ассоциирует те или иные события в своей жизни. У меня тоже был такой символ – это тетя Маруся, символ старой советской эпохи с уходом из жизни которой для меня завершился ХХ век. Тетя Маруся немного не дожила до 96 лет, пережив почти всех советских вождей, за исключением Горбачева. Родилась она еще в царское время - 19 января 1911 года, помнила Ленина, в сознательном возрасте пережила весь сталинский кошмар, войну, хрущевские перегибы и брежневскую эпоху, послебрежневских временщиков, перестройку и даже либеральную реформацию, дожила до эпохи Путина, о которой она судила уже только из окна и с балкона квартиры на четвертом этаже. Мне казалось, что она никогда не работала, однако это не так: просто мой сознательный возраст пришелся на то время, когда тетя Маруся уже вышла на пенсию, что создавало впечатление, будто так было всегда. Только когда я уехал из Мурома поступать в вуз и стал редко видеть тетю Марусю, то понял, что это моя любимая тетя, потому что с ней связаны неповторимые детские воспоминания, которые впоследствии стали чрезвычайно дороги.

Звали мою любимую тетю - Мария Леонтьевна Новикова, родственники ее называли просто Мария. С детства я твердо знал: если будет в гостях тетя Маруся, значит, будет праздник – веселье, застолье. Ее компанию особенно любили мужчины, потому что она вносила в их «сообразим на троих» некий шарм и ощущение «торжественного мероприятия». Жила она в удобном месте: в центре Мурома, недалеко от оборонных предприятий, где трудилось подавляющее большинство жителей города. К ней было удобно заходить после трудовой смены по пути от работы к дому.

Мария Леонтьевна жила одна. Муж погиб во время Великой Отечественной, сын – уже в мирное время при загадочных обстоятельствах. Дочь вышла замуж за учившегося в Муромском военном училище связи офицера и колесила с ним по советской и немецкой странам. Сама Мария Леонтьевна родом из большой семьи, где воспитывались пять братьев и три сестры, причем являлась старшей. Братья ее называли «сестра». «Пойдем к сестре» означало пойти «сообразить» именно к Марии Леонтьевне, а не к двум другим сестрам. У нее всегда было выпить и закусить. Именно и то, и другое, а не только один компонент. Что такое самогон я узнал от нее. Она получала пенсию «по потере кормильца», поэтому деньги на сахар у нее были всегда. Когда заканчивалась своя продукция, шли к соседке, которую называли «бомбой». Эту соседку я уже не помню, возможно, она действительно была толстой, но ее имя запомнилось на всю жизнь.

Все первомайские демонстрации заканчивались у тети Маруси, так же как и наиболее запомнившиеся мне советские праздники – день строителя и день железнодорожника. Иногда застолье переносили на природу – в парк под названием «полтинник» - имени 50-летия Великого Октября. В советское время устраивались дни народных гуляний – это когда рабочий класс расслаблялся и можно было всем выпивать, разместившись компанией на газоне парка.

Мой отец часто заходил к Марии Леонтьевне. Иногда брал меня с собой. Мне тетя Маруся давала конфетки, вероятно, для того, чтобы не приставал к отцу и не тянул его обратно домой. Они могли разговаривать бесконечно долго. Когда мой отец и тетя Маруся попадали в круглосуточную компанию, то они могли сидеть вдвоем до утра, выпивая и разговаривая обо всем на свете. Такими они остались навсегда. Когда тетю Марусю дочь увезла с собой в Наро-Фоминск, отец старался по-возможности чаще приезжать к своей закадычной подруге, где они снова сидели на кухне до утра и вспоминали минувшие дни.

То, что у человека есть печень, я впервые узнал от нее. Однажды тетя Маруся гостила у нас дома. Когда утром мои родители ушли на работу, ей вдруг стало плохо, а так как тетя все время повторяла «ой, печень, ой печень», я понял что это нечто важное в организме человека и очень болезненное. Впервые в жизни я побежал вызывать скорую помощь и помню, как объяснял по телефону, что у тети болит печень, чтобы врачи приезжали быстрее, пока она жива. Когда через несколько дней я увидел прежнюю тетю Марусю, то сильно удивился, что «печень» так быстро проходит.

Когда я сам стал ездить по стране, то мне редко удавалось встретиться со своей тетей. Сначала не было особой потребности, а потом осознал, что совершаю огромную ошибку, игнорируя встречу с ней. Когда наступил для всех новый век, я понял, что меня тянет назад в век ХХ-ый к своей тете Марусе. И я поехал. Было 8 марта и, купив два букета цветов, я отправился поздравлять свою любимую тетю и ее дочь с праздником. Марии Леонтьевне было уже за 90. Усадили меня за стол, стали отмечать праздник, и для меня стало очевидным, что за прошедшие десятилетия ничего не изменилось. Выпив пару фужеров вина, тетя Маруся стала вспоминать все, что было в веке ХХ-ом – своего погибшего на войне мужа, сына, всплакнула, посетовала на судьбу, что ей теперь не с кем общаться, потому что все ее подруги уже ушли в мир иной и что Лешка (мой отец) уже не приезжает, а я редко бываю и т.д. Только когда бутылки опустели, тетя Маруся встала из-за стола и пошла отдыхать. На следующий год я снова заехал в Нару. Тетя Маруся попросила водки и выпила со мной три рюмки. Хотела еще, но дочь ей отказала, призвав к ее совести. Даже волшебная фраза, ранее срабатывавшая на 100% - «ведь Коля так редко приезжает, может я его уже больше не увижу» - не помогла. И как оказалось, тетя Маруся меня действительно после позапрошлогодней встречи больше не увидела. Я поздравил ее по телефону с 95-летием, и думал поздравить с очередным днем рождения, так как надеялся, что она дотянет до своего векового юбилея. Но не случилось. Она ушла из жизни, которая ее пережила, перед столетним юбилеем Брежнева – другого символа той эпохи, как сейчас оказывается одной из самых спокойных и счастливых в истории нашей страны.

Наступает новый век, в который мы возьмем тех людей, воспоминания о которых для нас дороги и без которых восприятие мира было бы иным. Для меня такой человек – тетя Маруся.

20.12.2006

 

На страницу "Истории и рассказы"

На первую страницу