Тема 1. Теоретические основы политической регионалистики

1.                Особенности региональных исследований

Политическая регионалистика – новое направление политических исследований, возникшее в результате дифференциации политической науки и необходимости более углубленного изучения такого политического феномена как регион. В современной науке можно встретить множество понятий, которые обозначают области знания, изучающие пространственные аспекты разнородных явлений. Среди них: регионалистика, география, регионология, регионоведение, краеведе­ние, региональная наука, географическое государствоведение, геополитика, регио­нальная политология. Для того чтобы понять, что такое политическая регионали­стика и какие научные задачи она решает, необходимо разобраться со всем этим многообразием понятий.

Территориальность как системное качество общества проявляется во всех взаимосвязанных сферах жизни. Один из создателей региональной науки У. Изард видел ее смысл в том, что «такая теория должна вскрыть и обобщить взаимозависимости между системой и ее подразделениями... Она должна выйти за пределы ортодоксальных теорий социальных наук и сделать акцент на таких основных взаимодействиях политических, социальных и экономических факторов, которыми до сих пор пренебрегали». Следовательно, политическая регионалистика является компонентом системы знаний о социуме на субнациональном уровне его организации, применительно к политической сфере данного сообщества.

Самым первым, базовым понятием, которое еще не обозначает конкретную нау­ку, но зато очерчивает обширную предметную область, является понятие "регио­нальные исследования". Любое исследование можно признать региональным в том случае, если оно использует один из двух принципов (или оба принципа сразу):

     принцип дифференциации, который предполагает изучение региональных различий одного и того же явления.

     принцип локализации, который предполагает изучение конкретных лока­лизованных (т.е. четко определенных и ограниченных на местности) комплексов различных явлений в их взаимосвязи.

Следование указанным принципам позволяет изучать пространственное измерение любых явлений. Необходимо подчеркнуть, что понятие "пространство" используется здесь в своем классическом понимании, известном как из философии, так и из геогра­фии. Пространство понимается как совокупность объектов (предметов и явлений), которые рассматриваются с помощью таких атрибутов, как положение относитель­но друг друга, протяженность, форма, расстояние и ориентация.

Все названные выше области знания, так или иначе, занимаются региональны­ми исследованиями. Попытаемся определить, чем объясняются и в чем состоят раз­личия, чтобы в конечном итоге понять, что представляет собой политическая регионалистика. Столь большое и изрядно запутанное многообразие понятий имеет свои объ­яснения.

Во-первых, исторически первой региональными исследованиями стала зани­маться география — наука, название которой, как известно, имеет перевод: "земле­описание". Однако в поступательном развитии географии возникли существен­ные проблемы. Главная из них — ограниченное развитие теоретической геогра­фии при обилии разнородных "землеописательных" исследований. Недостаточная зрелость теоретической географии выражается в большом количестве разнообраз­ных концепций, ни одна из которых пока не стала интегрирующей и широко при­знанной научной парадигмой общегеографического характера. Слабость теоретиче­ской географии сочетается с практическим отсутствием распространения и попу­ляризации ее концепций за пределами географического сообщества.

Кроме того, география исторически возникла как наука естественная, в ос­нове которой находится изучение природы. Социальные и гуманитарные аспекты были привнесены в нее позднее. Притом география на протяжении длительного пе­риода, вплоть до первой половины XX в., отличалась природоцентризмом, пытаясь рассматривать социальные явления как функцию природных условий[1].

В такой ситуации гуманитарии, не являющиеся географами по образованию, исследуя регионы, нередко стремятся к поиску новых понятий, позволяющих опре­делить региональные исследования без использования понятия "география".

Во-вторых, особенность региональных исследований заключается в неизбеж­ном и даже обязательном дублировании объекта исследований с другими наука­ми. В этой связи полезно вспомнить известную классификацию наук, предложенную немецким философом И. Кантом и использованную знаменитым теоретиком гео­графии А. Геттером. В соответствии с подходом И. Канта и А. Геттнера, науки делятся на три группы:

Ø  науки сущностные, предметные, систематизирующие, классифицирующие;

Ø  науки временные, хронологические[2], исторические, периодизирующие;

Ø  науки пространственные, хорологические, топографические, райониру­ющие.

Региональные исследования одновременно относятся к первой и третьей группам. Это значит, что у них нет специфического объекта исследований, или, иными словами, их объектом исследований является само пространство в его структурном многообразии. Но каждый элемент этого многообразия обязательно изучается какой-либо специализированной наукой. Причем неизбежно эта специа­лизированная наука учитывает и в какой-то степени исследует региональные разли­чия, связанные со своим объектом.

Таким образом, региональные исследования представляют собой переходную область знаний, они являются междисциплинарными по самой своей сути. К ре­гиональным исследованиям приходят специалисты с разным образованием, и они неизбежно используют те теоретические знания, которые были получены в рамках своей специализированной науки.

В-третьих, выделяется целый ряд уровней региональных исследований. Дело в том, что пространство поддается масштабированию, оно может быть представлено в виде совокупностей объектов самой разной величины в зависимости от задачи конкретного исследования. Поэтому возможны специальные региональные иссле­дования, где пространственное измерение имеет тот или иной масштаб в широких пределах от глобального до локального уровня. В результате эти разновидности ре­гиональных исследований по мере накопления материала и теоретического бага­жа стремятся к обособлению и ищут собственную идентичность.

В такой ситуации строгое различение понятий представляется непродук­тивным, поскольку все направления региональных исследований взаимосвязаны, перетекают одни в другие. Попытки жестко определить и четко ограничить те или иные частные разновидности региональных исследований в качестве отдельных и самостоятельных наук следует признать непродуктивной схоластикой[3].

2.                Политическая регионалистика, региональная наука и политическая география

Наряду с географией и исторически — после географии, но не вместо нее возникло новое общее определение области знания, с помощью которого в мировой прак­тике принято объединять региональные исследования социально-гуманитарного профиля. Это понятие — "региональная наука" (regional science; возможен также другой перевод этого понятия — "наука о регионах"). Региональная наука изучает пространственное измерение социальных, экономических, политических и поведен­ческих явлений. Она достаточно активно развивается с середины XX в. Действует Международная ассоциация региональной науки, основанная в 1954 г., ее штаб-квартира находится в британском городе Лидс.

Понятие "регионалистика" этимологически очень близко к понятию "ре­гиональная наука". Оно является результатом словообразования, произошедшего в русском языке, и не имеет прямого перевода на английский и другие языки, наиболее распространенные в мировой науке. В сущности, единственным адекватным вариантом перевода понятия "регионалистика" на английский язык является как раз "региональная наука". В то же время принцип разграничения уровней региональ­ных исследований позволяет нам выделить предметное поле политической регио­налистики, рассматривая ее как обособленную часть региональной науки.

Региональные исследования не могут проводиться "вообще", у них все-та­ки должен быть более определенный объект. Мы говорим о том, что региональные исследования берут объекты других наук и рассматривают их пространственные измерения. Но в то же время каждое конкретное региональное исследование должно исходить из наличия своего специального объекта. Например, вышедшая в Нью-Йорке в 1960 г. и переведенная в 1966 г. на русский язык работа У. Изарда "Ме­тоды регионального анализа: введение в науку о регионах" посвящена социально-экономической проблематике. В этой работе подробно излагаются методы сбора и анализа региональной социально-экономической информации, но концептуальные рамки и ориентиры собственно региональной науки остаются не обозначенными. В то же время сам автор в заключении отмечает: "очень об­ширную область этой науки (regional science) нель­зя ограничивать разработкой методов анализа, даже если эти методы дополнены обильными, хорошо продуманными и организованными исследованиями гео­графов и других ученых. Наука о регионах должна вторгнуться в область теории, в которой центральное место займут районные и межрайонные структуры и функ­ции. Такая теория должна вскрыть и обобщить взаимозависимости между систе­мой и ее подразделениями... Она должна выйти за пределы ортодоксальных тео­рий социальных наук и сделать акцент на тех основных взаимодействиях полити­ческих, социальных и экономических факторов, которыми до сих пор обычно пре­небрегали".

Таким образом, существует условная отраслевая структура региональной науки, связанная с конкретными объектами исследований. Хотя надо понимать, что комплексные связи явлений на конкретной территории не позволяют рассматри­вать выбранный объект в отрыве от других, например политические явления — в отрыве от экономических или культурных. Поэтому, выбрав один объект и иден­тифицировав через него отраслевое направление региональной науки, можно и за­частую необходимо рассматривать влияние на него иных объектов, выступающих в роли факторов. Например, политические региональные исследования могут рас­сматривать в качестве факторов, влияющих на территориальные особенности своего объекта, экономические и культурные факторы. Не случайно У. Изард в своих рабо­тах подчеркивает момент взаимодействия политических, социальных и экономи­ческих факторов. Результатом такого взаимодействия становится размещение тех или иных явлений (объектов), анализом которого и выявлением соответствующих закономерностей занимается региональная наука.

Политическая регионалистика по определению междисциплинарна, т. к. она исследует субнациональный (внутригосударственный) уровень политического пространства в его развитии и структурной организации, во взаимодействиях с иными уровнями пространства.

Актуальность политической регионалистики объясняется, прежде всего, фактом неоднородности политического пространства, присущим большинству стран мира. Глобализация усугубляет территориальные диспропорции, порождая одновременно диалектически противоположные процессы глобализации и регионализации. Формирование глобального информационного общества обернулось возможностями фрагментации элементов общественной системы на основе их автономии и субсидиарности. С особой силой территориальные противоречия «центр - периферия» проявляются именно в постсоветской России. Особенно злободневны такие вопросы, как мера централизации власти, нахождение баланса интересов акторов политики в регионах, выбор моделей федерализма и административно-территориального устройства, цели и методы региональной политики. В конечном счете, от решения этих вопросов во многом зависит роль России в глобализируемом мире.

Разграничение политической регионалистики и политической географии не явля­ется и не может быть жестким. Оно связано с некоторыми, на самом деле, неболь­шими различиями в расстановке акцентов. Обе науки имеют междисциплинарный характер.

Политическая география делает больший акцент на применении специальной методологии, разработанной в теоретической географии. Известный теоретик современной отечественной географии Б. Родоман говорил о том, что у географии "разобранный предмет" и "собирающий метод". Обычно под географическими понимаются те методы, которые позволяют исследовать терри­ториальную дифференциацию явлений, различия от места к месту, а также лока­лизованные комплексы явлений, каждое из которых по отдельности изучается другими науками. Иными словами, политическая география основана на попытках теоретизации принципов дифференциации и локализации и пространственного измерения в целом.

В то же время недостаточное развитие теоретической географии ведет к тому, что политическая география иногда по-прежнему распознается по своей описательности, которое ей присуще "по определению" ("география"). На практи­ке в самом простом виде политическая география обычно основана на изучении географических объектов (стран, местностей, населенных пунктов и пр.), она опи­сывает их характеристики и различия. Для политической географии в большей сте­пени свойственны пространственное моделирование и интерпретация взаимосвязи явлений в пространстве. В меньшей степени — анализ сути этих явлений, который остается прерогативой специализированных предметно-ориентированных наук.

Согласно одному из западных учебников, политическая география "занима­ется исследованиями территориальной организации, пространственного распре­деления и распространения политических явлений, включая их воздействие на другие территориальные компоненты общества и культуры". Типичные концепты, которыми оперирует политическая география, — это территориальная организация, распространение (от слова "пространство"), распре­деление в пространстве (на территории). Эти концепты имеют явно описатель­ный характер, а исследование в данном случае обычно представляет собой гео­графическое моделирование явлений и может быть представлено в виде карты, простой или синтетической.

Политическая регионалистика как часть региональной науки и политической науки одновременно делает акцент на своем объекте, предполагая комплексное ис­пользование географических и политологических методов. Таким образом, политиче­ская регионалистика представляет собой переходную зону политологии и регио­нальной науки. Она отталкивается от политического явления и далее изучает его территориальную проекцию. Политическая регионалистика, как и политическая география, тоже приходит к изучению пространственного измерения политиче­ских явлений, но своим путем.

Отличие политической регионалистики состоит в том, что она ближе к по­литологии, чем к географии. Cпециализация политической регионалистики в рамках политоло­гии определяется необходимостью исследовать пространственное измерение политики. При этом политическая регионалистика имеет полное право пользоваться и географическими методами, которые безусловно обогащают ее теоретический багаж. Это означает, что между политической географией и политической регионалистикой не может быть определенной границы. Тенденции развития полити­ческой географии во второй половине XX в. и в XXI в. также свидетельствуют о стирании граней между политической географией и политической регионалистикой, поскольку географы все в большей степени занимаются исследованием со­циальных объектов. Кроме того, политическая география является научной дис­циплиной с большим "стажем", и в ее рамках разработано немало теоретических схем, применимых в политической регионалистике — науке более молодой.

3.                Объект и предмет политической регионалистики

Каждая наука имеет свой предмет и объект исследования. Эти понятия не совпадают. Понятие объекта шире, им охватываются явления внешнего мира, на которые распространяется познание и практическое воздействие субъектов, людей. Предмет же - это часть, сторона, тот или иной конкретный аспект объекта, исследуемые данной наукой; это круг основных, наиболее существенных вопросов, которые она изучает. Объект зачастую выступает общим для ряда наук , предмет же одной науки не совпадает с предметом другой. Любая наука имеет свой собственный предмет, которым определяется ее самостоятельность, своеобразие и отличие от других наук.

Относительно объекта и предмета в политической регионалистике нет однозначного понимания. Тем не менее, большинство исследователей (А.В.Баранов, А.А.Вартумян, В.В. Черникова и другие) в качестве объекта политической регионалистики выделяют регион как самостоятельную единицу. По мнению А.В.Баранова, объект политической регионалистикирегион как политическое территориальное сообщество на субнациональном уровне в единстве своих институциональных, поведенческих и ментальных аспектов.

Однако изучением региона занимается и география, и социология, и демография. Интегративное содержание становления политической регионалистики обусловлено ее непосредственной взаимосвязью с социально экономической географией, с теорией государственного строительства в административно-территориальном варианте, с психологией политики, поскольку для регионального социума факторы и явления ментальности, образа жизни имеют особое значение. Проблематика политической регионалистики объективно тяготеет к научным дисциплинам, связанным с экономикой, социологией, географией, политологией, политико-административным управлением, социальной психологией. Т. е., практически ко всем дисциплинам, которые в той или иной мере затрагивают исследование региона. Поэтому формирование предметной области политической регионалистики имеет некоторые особенности и проблемы.

Предметность политологического знания регионального уровня заключается в первую очередь в научном представлении о су6ъектности регионального политического процесса, обоснованиях дифференциации провинциального политического общества на его субъекты, носителей определенных типов политической ментальности, психологии, идеологии, формирующих наряду с экономическими и социокультурными факторами и тип политического поведения и деятельности.

Предметом политической регионалистики таким образом, выступает политическая сторона региона как территориальной единицы.

Тем не менее, в отечественной науке есть и другие мнения. Так с точки зрения Р.Ф.Туровского, объектом политической регионалистики является объект политологии, т.е. политические институты, явления и процессы. Для более четкого определения объекта российский ученый предлагает использовать правило территориальной дифферен­циации, которое означает рассмотрение только тех политических явлений, кото­рые характеризуются территориальной неоднородностью:

Ø  исследуемые в политической регионалистике объекты предполагают на­личие у них внутренней территориальной дифференциации. Если таковой не на­блюдается или она не признается значимой, то объект не может рассматриваться в политической регионалистике.

Ø  политическая регионалистика ориентирована на исследование политики на субнациональном (т.е. внутригосударственном) уровне, что практически ис­ключает из исследования объекты, имеющие международный или общенацио­нальный, но не дифференцированный на субнациональном уровне, формат.

Таким образом, объекты исследований в политической регионалистике должны пред­полагать возможность районирования (деления на территориальные фрагменты по заданным критериям) или сравнения между субнациональными территориальны­ми ячейками (что означает наличие различий между этими ячейками). Другими словами, каждый интересный для политической регионалистики политологиче­ский объект должен иметь территориальную проекцию.

С учетом этого правила исследования в политиче­ской регионалистике имеют следующую направленность.

1.         Политические институты. Например, к политическим институтам относятся государство и его административные единицы[4]. Для политической регионалистики интерес представляет как общенациональная власть (в контексте ее деятельности, имеющей территориальную проекцию и территориальный эффект), так и власть на региональном и местном уровнях. Также политическая регионалистика рассматривает такие институты, как партии, группы интересов и группы давления. Правило территориальной диффе­ренциации опять-таки означает, что мы рассматриваем только региональные про­екции партий, т.е. их деятельность в регионах и в связи с регионами.

2.  Политические системы и политические режимы. Рассматривается мера ре­гиональных различий в общенациональной политической системе и в общенацио­нальном политическом режиме. При достаточно больших различиях можно говорить о региональных политических системах и региональных политических режимах.

3.  Политические процессы. Здесь речь идет о территориальной проекции общенациональных политических процессов. Примером можно считать исследова­ние региональных различий в результатах национальных выборов. Либо рассматри­ваются политические процессы сугубо регионального или местного уровней.

4.  Политическая культура, политическое поведение и политическое участие. Как в случае с политической системой и политическим режимом, исследователь рассмат­ривает меру региональных различий в политической культуре, определяя региональ­ные политические культуры.

5.  Политические элиты и политическое лидерство. По аналогии с другими объ­ектами исследований здесь можно рассматривать процессы формирования регио­нальных политических элит и политическое лидерство на региональном уровне.

6.  Политические коммуникации. В политической регионалистике могут также учитываться региональные особенности политических коммуникаций. В частности, это политические коммуникации между центром и регионами, различия в особенностях политических коммуникаций между регионами, политические ком­муникации в отдельно взятых регионах.

Предметом политической регионалистики (здесь мнения исследователей меньше расходятся) являются закономерности по­литического воспроизводства, функционирования и развития ре­гионов. Предмет включает в себя исследование взаимодействий госу­дарства и его регионов, а также региональных политических ин­ститутов и процессов, неинституциональных проявлений террито­риальности (региональных политических культур, идеологий и т. д.). Таким образом, можно выделить вертикальное изме­рение политической регионалистики - политические отношения между центром и регионами; и горизонтальное - политические процессы (явления) в самих регионах.

При этом в рамках горизонтального измерения можно делать акцент как на различиях политических явлений от места к месту (принцип дифференциации), так и на локализованных комплексах политических явлений (принцип локализации).

Для примера можно привести различные определения политической ре­гионалистики.

В. Гельман и С. Рыженков определяют политическую регионалистику как "совокупность исследований как макрополитических институтов и процессов на региональном и местном уровнях (изучение элит, выборов и т.п.), так и специфиче­ских аспектов регионального и местного управления, связанных с процессами обще­национального масштаба".

Н. Медведев дает следующее определение. "Политическая регионалистика — одно из направлений как политологии, так и регионалистики, изучающее проблемы региональной структуры государства и общества, регионального развития и межре­гионального взаимодействия, при этом уделяющее особое внимание пространствен­ным формам политических явлений, динамике политических процессов и институ­тов в регионах, характеру и расстановке политических сил, своеобразию процессов формирования региональных элит, проблемам взаимодействия центра и периферии, а также обратному воздействию региональной политической среды на государст­во и общество в целом".

В.В.Черникова полагает, что политическая регионалистика представляет собой систему знаний о закономерностях функционирования региона в широком понимании, методологических подходов к его исследованию и практических рекомендаций по выработке региональной политики.

Р.Ф. Туровский выделяет в по­литической регионалистике две основные сферы анализа:

1) отно­шения между центром и регионами, политика государства в отно­шении регионов;

2) изучение политической среды на уровне собственно регионов.

В.Я. Гельман и С.И. Рыженков по-иному выделяют «три со­ставные части» политической регионалистики:

1)      анализ региональ­ных электоральных процессов;

2)      изучение региональных элит;

3)      ис­следование федеративных отношений.

В таком случае остаются без внимания иные субъекты политики, иные типы политических процессов, роль регионов в международных отношениях, полити­ческие культуры и т. д.

Н.П. Медведев акцентирует в структуре объекта исследования, прежде всего, региональную политику и федерализм, что придает авторской трактовке односторонне юри­дический оттенок.

Основные функции политической регионалистики можно определить тогда, когда субъекты региональной политики вступают в политические отношения. Исходя из этого в качестве основных можно выделить следующие функции.

1. Теоретико-познавательная функция, которая связана с формированием знания о региональной политике в целом и о государственной региональной политике в частности, а также о роли этой политики в жизни общества.

2. Мировоззренческая функция, которая способствует выработке определенного видения политической действительности как в разрезе регионов, так и в целом в государстве и обществе.

3. Регулятивная функция предполагает усвоение политических знаний посредством прямого влияния на политические действия.

4. Аксиологическая функция должна давать более или менее точную оценку событиям в регионе или регионах государства в целом.

5. Прогностическая функция раскрывает тенденции развития региональной политики и политических явлений в целом через прогноз.

4.                Пространственные уровни региональных исследований

Очерчивая предметную область политической регионалистики, необходимо опре­делить и тот масштаб, в рамках которого она проводит свои исследования. Поли­тическая география такого масштаба не имеет, поскольку в ее основе находится методология, позволяющая изучать явления любого масштаба — от глобальных до локальных. Региональная наука тоже может изучать пространственное измерение политических явлений любого масштаба. Однако в особом случае политической регионалистики необходимо определить не только предметное поле, но и про­странственный уровень исследований.

В сложившейся практике в качестве регионов в политической регионалистике рассматриваются части отдельно взятых государств, т.е. субнациональный уровень региональных исследований.

Понятие "политическая регионалистика" семантически связано с понятием "политический регион". Под политическими регионами в соответствии с существую­щей практикой можно понимать и государство, и более крупные, наднациональные политические образования (например. Ближневосточный регион). Однако это чрезмерно расширит предметное поле политической регионалистики, вызовет пол­ное стирание ее границ и с политической географией, и с региональной наукой. Кроме того, рассмотрение наднациональных политических образований влечет за собой пересечение предметных полей политической регионалистики и геополити­ки, что тоже было бы неверным, приводя к излишнему усложнению и без того запутанной терминологической ситуации.

Политическую регионалистику целесообразно признать такой частью регио­нальной науки, которая выделяется как через объект (регион), так и через предмет (политическая составляющая региона как части государства). Именно на этом и только на этом про­странственном уровне политическая регионалистика сближается вплоть до пол­ного соприкосновения с политической географией. Одновременно по объекту исследований политическая регионалистика может рассматриваться как особое на­правление политической науки.

Что касается более высоких (масштабных) пространственных уровней, то там существуют свои понятия, объединяющие региональные исследования в отрасли знания, которые мало пересекаются с политической регионалистикой. Одно из них — геополитика. В самом общем виде геополитика может быть определена как исследование географии отношений между центрами политической силы в мире. Ее важнейшая тема — влияние географического положения на национальные ин­тересы и внешнюю политику государств. Другая распространенная тема — дина­мика географических особенностей расстановки сил в мире, т.е. изменения в ие­рархии центров силы, формирование конфликтных зон, стратегическая оценка и переоценка территорий разными странами, разработка различными государства­ми своих геостратегий. Таким образом, геополитика изучает глобальные политиче­ские процессы через призму географического метода, дает географическую про­екцию международных отношений, накладывая их на географическую карту. Одни исследователи рассматривают геополитику как часть политической географии, исходя из того, что геополитика использует географическую методологию. Другие склонны считать геополитику политической наукой, а в некоторых случаях — даже областью некого особого и даже сакрального знания о глобальных политиче­ских процессах и мироустройстве.

Кроме того, в политической географии выделяют географическое государствоведение, которое занимается исследованиями отдельно взятых государств как це­лостных пространственных явлений. Обычно географическое государствоведение включает исследования государственной территории и ее эволюции, государствен­ных границ и пограничных конфликтов. Но внутренняя региональная структура государства, столь важная для политической регионалистики, к этому направле­нию уже не относится. Географическое государствоведение считается весьма раз­витым направлением зарубежной политической географии. В представлении не­которых специалистов это направление воспринимается как "ядро" политической географии, особенно если не рассматривать геополитику как часть политической географии.

Отдельные аспекты международных отношений, тем не менее, изучаются в рамках политической регионалистики. Дело в том, что регионы могут повышать свой статус, превращаясь в отдельные государства или активно занимаясь внешней политикой. Либо государства понижают свой территориально-политический ста­тус, входя в состав уже существующего государства или создавая вместе с другими государствами новое. В процессе глобализации многие регионы становятся игро­ками на международной арене, прежде всего, в тех государствах, где активно раз­виваются процессы децентрализации. Мир уже не поделен столь жестко на национальные государства, как это было в XIX в. и на протяжении почти всего XX в. "Пробуждение" регионов тоже делает некоторые из них мировыми игроками.

Региональные власти могут обладать определенными полномочиями в сфере внешней политики, внешнеэкономических связей, приграничного сотрудничества. Некоторые регионы стремятся получить независимость, стать международно-при­знанными государствами, реализовав свои сепаратистские планы или пройдя про­цесс деколонизации. Регионы оказываются предметом серьезнейших междуна­родных споров, территориальных претензий. Наконец, большую важность для политической регионалистики представляет процесс формирования новых госу­дарств в результате объединения уже существующих. Развитие федеративных отно­шений между государственными образованиями влечет за собой создание единого федеративного государства и превращение прежних субъектов международных от­ношений в регионы.

По всем указанным причинам политическая регионалистика занимается ис­следованием международных отношений в той их части, которая имеет субнацио­нальное измерение.

5.                Политическая регионалистика и другие направления региональных исследований

В политической науке развито такое направление, как сравнительная политология. Оно в основном занимается сравнительными исследованиями политических яв­лений (особенно — политических систем) в различных странах мира. Это еще раз доказывает отсутствие необходимости использовать расширительное толкование политической регионалистики, поскольку на более высоких пространственных уровнях работает сравнительная политология. Точно так же тема межгосударст­венных отношений и союзов в достаточной степени развита в исследованиях ме­ждународных отношений (а также в геополитике), и политическая регионалисти­ка вряд ли привнесет в нее какое-то новое содержание.

Политическую регионалистику можно рассматривать как часть сравнитель­ной политологии, отличие которой состоит в уровне сравнительных исследований (если сравнительная политология занимается кросснациональными исследова­ниями, то политическая регионалистика — кроссрегиональными). В этом есть своя логика, но политическая регионалистика, используя наработки сравнительной по­литологии, равно как и политической географии, в состоянии развиваться в ка­честве особого направления, что мы постараемся показать далее.

Таким образом, целесообразно отделить политическую регионалистику от сравнительной политологии, установив, что политическая регионалистика в отли­чие от традиционной сравнительной политологии занимается исследованиями на уровне отдельно взятого государства как пространственного явления и, соответственно, его частей (которые и понимаются как регионы, в том числе политиче­ские регионы).

Иногда можно встретить понятие "региональная политология". Под регио­нальной политологией обычно понимаются региональные исследования, исполь­зующие принцип "прямого переноса" политологических методов на уровень от­дельных регионов. В результате проводится "обычное" политическое исследова­ние определенного региона. Соответственно, здесь не идет речь об использовании географических методов и изучении какого-либо пространственного измерения. В отличие от политической регионалистики, в региональной политологии нет почти ничего географического, за исключением того, что объектом исследования является отдельно взятый политический регион, и того, что хорошее исследова­ние отдельно взятого региона все-таки имплицитно выявляет отличие его политиче­ской системы от общенациональной.

Понятия "политическая регионология" и "регионоведение" являются продук­том современного словообразования в русскоязычном научном дискурсе. Регионо­логия претендует на статус специализированной науки, что заложено в самом ее названии. Регионоведение семантически смыкается с давно известным краеведе­нием, которое посвящено описанию и изучению тех или иных особенностей от­дельных регионов[5].

Как правило, регионология и регионоведение сфокусированы на изучении отдельных регионов как комплексных явлений. Иными словами, они опираются на принцип локализации, мало применяя принцип дифференциации. Например, Ю. Гладкий и А. Чистобаев рассматривают регионоведение как субдисциплину географии. Регионоведение, судя по их определению, посвящено изучению специ­фики конкретных регионов: "область научного и образовательного знания, имею­щая своей целью изучение специфики социально-экономического, политического, культурного, этноконфессионального, природного, экологического развития от­носительно целостных территориальных образований, именуемых регионами".

Как справедливо отмечает В. Ковалев, "в силу в основном субъективных при­чин «регионология» все больше тяготеет к подробному изучению отдельных субъек­тов федерации, доходя порой даже до «политического краеведения»...". Понятие "регионоведение" в силу особенностей названия восприни­мается в скорее описательном ключе и сближается с привычными, хотя и не вполне корректными, представлениями о географии, как о науке описательной. Специали­зация регионоведения — это изучение регионов как ограниченных в пространстве комплексных и целостных образований, без специального акцента на политике, эко­номике или чем-то еще. В отличие от регионоведения политическая регионалистика делает акцент на политических явлениях, хотя и рассматривает их в неизбежной связи с другими явлениями, выступающими в роли внешних факторов, воздействующих на политику в рамках регионального комплекса.

Что касается регионологии, то ее, несмотря на декларируемое "громкое" на­звание, трудно выделить в качестве особой науки. По одним аспектам она смыка­ется с регионоведением (комплексное изучение отдельных регионов[6]), по другим — с политической регионалистикой. При этом регионалистика в силу особенностей современного отечественного дискурса имеет большие основания для того, чтобы претендовать на статус аналога региональной науки, известной из зарубежной лите­ратуры.

Прикладное значение политической регионалистики во многом связано с таким ее особым направлением, как региональный политический анализ.

Политический анализ принято рассматривать как форму ситуационного научного исследования, при котором ситуация или событие рассматриваются как целостность. По определению А. Соловьева, политический анализ "описывает способы и процедуры исследования конкретных политических проблем". Изучаемые проблемы "затрагивают различные области политического пространства и не имеют строго определенных, однотипных источ­ников, связей и иных аналогичных параметров. Процесс политиче­ского анализа, в соответствии с классической работой Дж.Б. Мангейма и Р.К. Рича, включает концептуализацию проблемы, моделирование проблемы, составление про­граммы исследования, выбор методов исследования.

Региональный политический анализ позволяет комплексно исследовать по­литическую ситуацию, складывающуюся в определенном регионе, или сравнивать политические ситуации в различных регионах. Такой анализ широко востребован при политическом консультировании, если заказчик исследования является пред­ставителем данного региона или имеет в этом регионе свои интересы.

Однако не только анализ конкретных региональных ситуаций имеет при­кладное значение в политической регионалистике. Государственная политика, как и само государство, имеет пространственное измерение и может рассматриваться, на­пример, с точки зрения эффективности. Знания политической регионалистики позволяют осуществлять политическое консультирование и в сфере государственной политики, неотъемлемой частью которой является региональная политика.

Основные научные направления в русле политической регионалистики с точки зрения отечественных исследователей в значительной степени совпадают. Так, А.В.Баранов выделяет следующие:

Ø  политико-территориальную организацию общества, ее строе­ние и развитие;

Ø  формы государственного устройства (в особенности федера­лизм);

Ø  региональную политику;

Ø  факторы и ресурсы территориальной неоднородности госу­дарств;

Ø  акторы политики на уровне региональных сообществ (элиты и группы интересов, партии и политические движения, этносы и религиозные организации, лидеры, органы государственной власти и местного самоуправления);

Ø  региональные политические режимы;

Ø  региональные политические культуры, идентичность, идеоло­гии;

Ø  региональные политические процессы;

Ø  «внутреннюю» геополитику во взаимовлиянии с «внешней» геополитикой государства.

Ю.В.Косов и В.В.Фокина выделяют следующие направления политической регионалистики:

Ø  Региональную политику.

Ø  Региональное политическое развитие и модернизацию.

Ø  Региональные политические институты.

Ø  Региональные политические элиты.

Ø  Трансрегиональное сотрудничество и региональную политическую интеграцию.

Ø  Теорию и практику федерализма.

Ø  Региональные этнические конфликты и кризисы.

Ø  Региональное взаимодействие по оси «центр—периферия».

Ø  Региональные и местные выборы.

Ø  Региональную безопасность.

Ø  Особенности регионального партстроительства.

А.В.Баранов и А.А.Вартумян предлагают следующий вариант структуры политической регионалистики:

1) предмет, методология и методы, основные школы политической регионалистики;

2) политические регионы в систе­ме центр-периферийных отношений на уровне государств: региональная политика и ее подсистемы, федерализм и иные формы государственного устройства;

3) региональный политический процесс: основные акторы, институциональная и социокультурная динамика.

6.                Методы политической регионалистики

Метод – путь исследования или познания, теория, учение, способ построения и обоснования системы научного знания, совокупность приемов и операций практического и теоретического освоения действительности. Совокупность методов познания позволяет всесторонне рассмотреть все объекты и явления реального мира во взаимосвязи и развитии. Основу, базис человеческого познания составляют общенаучные методы. Наряду с ними созданы частнонаучные, специальные методы, которые также представляют собой способы и приемы познания действительности. Если первые используются в науках, то вторые – только в конкретной научной дисциплине.

Методы политической регионалистики связаны с конкретными способами и средствами приобретения знаний о региональной политике и о влиянии политики регионов (различных социальных групп и региональной элиты) на общенациональную политику. Методы политической регионалистики аналогичны методам теоретического и эмпирического познания общей политологии.

К методам политического познания относятся:

Ø  диалектический метод;

Ø  системный метод;

Ø  метод формализации.

Эти методы позволяют рассматривать явления политической действительности в регионах с учетом противоречивости региональных политических процессов, взаимосвязи компонентов региональной и общенациональной политической жизни и постоянного качественного изменения всех ее сторон, а также позволяют представить региональную политику как целостную, формирующуюся через взаимодействие всех ее частей и находящуюся в многообразных связях с внешней средой (природой, экономической, социальной, культурной и духовной средой).

При этом метод формализации дает возможность сравнивать и сопоставлять политические явления в региональном разрезе по сходным параметрам их существования для выявления различий и сходства. Этот метод позволяет политической регионалистике выявить все многообразие связей и тенденций региональной политической жизни.

Методы эмпирического познания используются как средства и способы получения новых знаний о конкретных региональных политических явлениях или о политических явлениях в отдельном регионе. К таким методам относятся:

1) анкетирование (беседы, интервью, опросы);

2) статистические методы;

3) математические методы.

Для научного обоснования региональной политики используются как общенаучные, так и частные методы познания. Чем шире совокупность используемых методов, тем обоснованней принимаемое решение.

В качестве общенаучных методов политической регионалистики можно обозначить следующие:

Ø  социологический подход — совокупность приемов и методов социологических исследований, направленных на сбор и анализ фактических данных;

Ø  структурно-функциональный анализ — рассмотрение элементов региональной политической системы с точки зрения выполняемых ими функций;

Ø  системный подход — понимание под региональной властью некой системы, осуществляющей взаимодействие с региональным социумом на входе и выходе;

Ø  бихевиористский метод — изучение политического поведения;

Ø  институциональный метод — анализ юридических норм политических институтов и взаимодействия между ними;

Ø  этно-культурологический подход — изучение особенностей менталитета, политических традиций и поведения разных этнических групп и региональных сообществ;

Ø  сравнительный анализ — сопоставление таких категорий, как: сами регионы, региональные политические институты и региональная политическая практика;

Ø  исторический подход — изучение исторического развития различных региональных культур и этносов, их политических институтов, норм и т. д.

Частнонаучные методы:

Ø  прогнозирование — выявление альтернатив, сроков и последствий стохастического развития политических событий в регионе;

Ø  статистический метод — анализ статистических данных, представленных в формализованной форме;

Ø  игровые методы — определение оптимальной стратегии политической деятельности;

Ø  case-study — изучение отдельных сценариев регионального развития;

Ø  моделирование — схематическая имитация региональных политических процессов.

Среди методов моделирования, применяемых в политической регионалистике, можно выделить построение математических моделей следующих типов:

1)    статистические детерминированные[7], основанные на теории поля, методах линейного и нелинейного программирования, балансовых и матричных моделях;

2)    статистические стохастические[8] — модели миграции, модели взаимодействия, модели размещения и др.;

3)    динамические детерминированные — модели расселения в развивающемся городе, модели размещения объектов в условиях конкуренции и др.;

4)    динамические стохастические — модели воспроизводства населения, модели использования земельного фонда и др.

Главная особенность моделирования региональных процессов состоит в необходимости обеспечения прямой и обратной связи с объектами, явлениями и процессами более высокого иерархического ранга. Прямая связь означает, что развитие микроуровня зависит от развития выше расположенных уровней мезо- и макросистем. И наоборот, при обратной связи моделирование развития региональных систем осуществляется на основе обобщенной местной информации.

Научные подходы к региональной политике. Научный подход – это стратегия, методологическая позиция исследования. От того, насколько обоснована с научных позиций региональная политика, зависит успех в социально-экономическом развитии региона. И наоборот, игнорирование процесса познания, опора только на интуицию чреваты самыми отрицательными последствиями во всех сферах жизни общества.

В ходе исторического развития науки, расширения и углубления исследований совершенствуются существующие и вырабатываются новые научные подходы, адекватные предмету познания.

Интегрированный характер региональных исследований сопряжен с необходимостью применения подходов, созданных в разных науках. В результате из синтеза формируется целостная система подходов и методов, позволяющая углублять фундаментальные и расширять прикладные исследования, решать все более сложные теоретические и практические задачи регионального развития.

Можно выделить несколько подходов, в рамках которых возможен анализ политики региона.

1) Пространственно-временной подход.

Данный подход корнями уходит к немецкой географической школе, возникшей в XIX веке. Ее родоначальниками считаются К. Риттер и А. Геттнер, обосновавшие основные понятия «пространственной науки», лидирующая роль в которой, по их мнению, должна принадлежать географии.

В середине XX века поиск пространственных закономерностей осуществляли многие зарубежные ученые (В. Кристаллер, А. Леш, Р.Хартшорн и др.). Развивая идеи о пространстве, например, Р. Хартшорн обосновал пространственно-временную парадигму.

Многие российские ученые восприняли эти идеи и пытались применить комплексный пространственно-временной подход к исследованию региональных систем. Так, Б.Б. Родоман сформулировал позиционный принцип функционирования объектов в геопространстве, согласно которому уровень экономического развития регионов во многом определяется их положением относительно центров роста производства, науки, культуры и т.д. Он же обосновал понятие «локальный оптимум», то есть такую оптимальную точку, в которой объекты функционируют лучше всего. Если объект находится вне этой точки, то на него действует сила, названная Б.Б. Родоманом «давлением места» (или «позиционным давлением»), под действием которой подвижные объекты меняют свое местоположение, а менее подвижные – свои свойства и функции. Отдельные объекты формируют себе новое положение в пространстве путем активного воздействия на среду, а неспособные к изменениям объекты деградируют. Однако эти идеи не нашли применения в практической работе, а использовались в сугубо научно-исследовательской сфере.

Идея о неразрывной пространственно-временной организации жизнедеятельности людей с окружающей природной и социально-экономической средой положена в основу теории Лундской школы в Швеции (руководитель – профессор Т. Хагерстранд). Согласно этой теории, контакты индивидуумов друг с другом, а также с предметами и орудиями труда происходят на уровне микропространства в рамках суточного цикла жизнедеятельности, ограниченного окружения.

Пространственно-временная организация основывается на единстве людей и природы, то есть социального и географического пространства. Непрерывность социально-географического пространства основывается также на единстве интересов и целей человеческих общностей, где фундаментом является разум мировой цивилизации и конкретного индивидуума. Такое единство достигается в ходе преодоления внутренних противоречий – источников развития целостного пространства, а именно: идеологических, политических, религиозных, экологических, социально-экономических. Преодоление каждого из них происходит с большими сложностями и непредвиденными последствиями.

Большие противоречия существуют между социальной и географической составляющей социально-экономического пространства. Это обусловлено тем, что каждая часть целого стремится развиваться по своим собственным законам. Одна часть его – социальная – в тенденции быстро нарастает и расширяется, а другая – природная (географическая) – изменяется медленно, а по отдельным компонентам остается неизменной и даже сокращается. Разрешение данного противоречия, имеющего глобальный характер, возможно на новом ноосферном уровне, при условии опоры на нравственный и экологический императивы.

Непрерывность социально-географического пространства предполагает его дискретность, как частного, так и общего характера. Другими словами, социально-географическое пространство подвержено дифференциации.

2) Генетический подход.

Данный подход позволяет выявить генезис региональных систем, то есть социально-географического пространства в процессе исторического развития. Познание хода развития региона, его пространственных общностей дает возможность объяснить особенности его современного состояния, определить перспективы развития.

Важное значения для обеспечения региональной политики имеет изучение традиционного природопользования коренных народов. Это обусловлено тем, что традиционное природопользование является основой жизнедеятельности этих народов, необходимым условием их существования. Если не будет условий для занятия привычным трудом, то ассимилируются и коренные народы, одновременно исчезнет и уникальный исторический опыт экологической культуры, составляющей богатство не только коренных народов, но и всего человечества.

«Привязка» генетического подхода к конкретной местности позволяет установить следы прошлых культур, антропогенных воздействий и др. Генетический подход имеет важное значение при выявлении путей развития изучаемых объектов, обосновании перспектив регионального развития, выборе оптимального пути среди альтернативных вариантов. Он позволяет вскрыть «временной» аспект социально-географического пространства, выявить динамику развития изучаемого объекта. Изучение генезиса необходимо и для выявления закономерностей размещения производственных и инфраструктурных объектов, их концентрации и рассеивания, характера перемещения, сущности воспроизводственных процессов. Без анализа исторического прошлого нельзя разработать обоснованный прогноз социально-экономического развития региона. Все это свидетельствует о том, что генетический подход должен широко использоваться для выработки научно-обоснованных решений.

3) Геосистемный подход.

В региональных исследованиях использование геосистемного подхода позволяет более глубоко изучить строение сложных объектов, образованных из более простых, органически связанных между собой. Между природой и общественным человеком нет абсолютного разрыва, так как их объединяют единые биологические, химические и механические процессы. В природе и обществе существуют общие диалектические законы.

К геосистемам относятся цельные образования, множества взаимосвязанных элементов, функционирование которых зависит от их расположения на территории (в пространстве) и от свойств окружающей природной среды. Понятие «геосистема» применяется для обозначения самого широкого круга пространственных объектов, природно-территориальных и территориально-производственных комплексов. Это понятие используют и при рассмотрении эколого-социально-экономических единств.

В основе любой геосистемы, ее подсистем лежит функционирующий элемент (объект), выполняющий определенные функции и не подлежащий расчленению в процессе решения поставленной задачи. Его связи с внешней средой познаются на «входе» и «выходе», а сам он рассматривается как «черный ящик».

Геосистемам свойственна иерархичность, то есть определенная самоподчиненность. С нею непосредственно связаны принципы организованности и управляемости. Геосистемы получают «сигналы управления» не только от общества, но и от природы. Особенно это свойственно геосистемам, находящимся под сильным техногенным воздействием. Такие геосистемы путем вещественно-энергетических и информационных потоков формируют вокруг себя зоны влияния со специфическими чертами пространственно-временной организации.

Использование геосистемного подхода позволяет решать задачи геоинформационного обеспечения региональных систем и проектов. В связи с этим развивается системное картографирование и прикладная геоинформатика.

4) Воспроизводственный подход.

Данный подход предполагает всестороннее изучение целостных региональных систем как взаимосвязанных сочетаний внутренних элементов (подсистем). Вместе с тем любое комплексное образование предполагает наличие не только внутренних взаимосвязей, но и внешних отношений и связей. Поэтому исследование региональных воспроизводственных процессов необходимо вести в тесной увязке с окружающей природной средой, в координации с развитием смежных региональных систем.

В процессе взаимодействия природной и социальной сред складывается окружающая человека природно-социальная среда, воздействующая на жизнедеятельность людей и общества. Вместе с тем и люди воздействуют на окружающую природную среду, причем чаще всего негативно, что осложняет экологическую ситуацию на локальном, региональном и глобальном уровнях. Для того чтобы сохранить и приумножить способность природы воспроизводить условия жизни, необходимо знать пределы устойчивости и возможности эластичности природных компонентов, учитывать их в хозяйственной деятельности.

С позиции методологии системного анализа любая региональная система имеет внутреннюю иерархическую структуру по «горизонтальному» и «вертикальному» уровню. Каждый элемент иерархической структуры отличается природным и социально-экономическим своеобразием, особым местом в структуре управления, обладает всеми признаками, присущими системам вообще.

Один из них – воспроизводимость всех основных социально-экономических процессов, относительное обособление воспроизводственных циклов.

Сама суть регионального воспроизводственного процесса состоит во взаимообусловленном единстве производства, обмена и потребления материальных благ. Именно наличие всех фаз воспроизводственного цикла, их относительная законченность (завершенность) в пространстве и во времени позволяют рассматривать регионы в качестве воспроизводственной системы и одновременно как подсистему более крупной системы – воспроизводственной системы страны.

К числу основных задач региональной политики относятся: воспроизводство рабочей силы, подготовка высококвалифицированных кадров. Решение этой задачи напрямую связано с закреплением населения в регионе, социальной защитой людей, особенно лиц пожилого возраста, регулированием миграционных потоков.

Таким образом, воспроизводственный подход имеет важное методологическое значение в изучении действия экономических законов на региональном уровне. Относительное обособление воспроизводственного цикла означает не только обособление воспроизводства части совокупного внутреннего валового продукта в границах региона, но и обособление внутренне присущих ему, региону, противоречий и их концентрированных выражений – сложных региональных социально-экономических проблем.

5) Проблемный подход.

Общая теория проблем и механизмов их решения – особая область знания. Ее методологические основы базируются на фундаментальных положениях теории познания, законах развития природы, общества и мышления.

Проблема – это барьер, трудность, стоящая перед человеком, организацией, регионом, обществом на пути к достижению цели. Соответственно, над проблемой понимания либо препятствие на пути к цели, либо расхождение между желаемым и действительным. Преломляясь в сознании людей в виде противоречий (и проходя сквозь «призму» потребностей и мотивов деятельности), общественные законы конституируются в целях, причем эти цели характеризуют не какие-то идеализированные состояния, а конкретные результаты, которые должны быть достигнуты и в соответствии с которыми должны быть организованы ресурсы.

Проблемный характер региональных исследований всегда был свойственен российской науке. Особенно актуальным он стал в условиях индустриализации страны, освоения восточных и северных территорий. Понятие о проблеме как концентрированном выражении противоречий пространственно-временного развития составляет сущность проблемного подхода, имеющего важное значение региональной политики. Его характерная черта – комплексность, системность, то есть как раз то, что характеризует региональную политику, которая фактически всегда направлена на решение сложных проблем.

Острота некоторых проблем возросла в такой степени, что они стали охватывать весь мир или большую его часть, приобретая таким образом глобальный характер. Глобальные проблемы ассоциируются с теми сферами общественного развития, где налицо наибольшее обострение противоречий, порождаемых текущими и ожидаемыми в будущем ситуациями, где диспропорции роста и дисфункциональные состояния достигли или могут достигнуть в обозримой перспективе катастрофических последствий.

Осознание глобальных проблем, охватывающих весь мир, происходит через призму национальных и/или региональных проблем и противоречий. Поэтому для того, чтобы правильно сформулировать и выделить из всего многообразия проблем действительно глобальные, необходимо выявить противоречия и проблемы в пределах национальных и региональных экономик, выработать на государственном и региональном уровне стратегию их решения.

Решение социально-экономических проблем – это общественное действие, в котором осознается потребность людей. Иначе говоря, проблемы оказывают детерминирующее воздействие на целеполагающую деятельность людей. Прежде чем цель будет сформулирована, она должна быть осознана субъектом как потребность. Связь между потребностями и целями опосредована интересами. Через интересы цели людей воплощаются в конкретные действия.

Таким образом, связь между рассматриваемыми категориями может быть представлена в виде следующей логической цепочки: противоречия (проблемы) – потребности – интересы – цели. При всей условности она полезна при создании обобщенной теоретической модели регионального развития, различных ее составляющих.

6) Геополитический подход.

Имея непосредственную связь с проблемным подходом и являясь по существу его разновидностью, он вместе с тем имеет самостоятельное значение. Центральное место в нем занимает изучение явлений взаимодействия субъектов общественных отношений в географическом пространстве. Следовательно, налицо и связь его с пространственно-временным подходом.

Традиции геополитических исследований берут начало в работах ученых древности, отмечавших зависимость организации общественных отношений от условий географической среды. Эта традиционная для геополитики тема находит место и в работах современных авторов, рассматривающих совокупность географических и социально-экономических условий формирования социума как культурно-психологической субстанции, которая взаимодействует с себе подобными. Объяснение причин возникновения проблем геополитики несоответствием стереотипов поведения различных народов содержится в трудах таких ученых, как Ф. Ратцель, Х. Маккиндер и др.

В оценке геополитической ситуации проявляются интересы государства, политических партий, этносов, отдельных политических деятелей, а также лиц, принимающих решения на уровне регионов. Сама геополитика выступает в качестве «географического разума» государства, в качестве науки, изучающей пространство с точки зрения государства. Задачи геополитики состоят в исследованиях факторов возникновения, распространения и реализации интересов заинтересованного субъекта общественных отношений в географическом пространстве.

Геополитические проблемы особенно остро ощущаются в условиях кризиса. На устранение кризисных ситуаций направлены геополитические решения. Для их принятия используются основные принципы и методологические приемы проблемного подхода: сначала формулируется проблема конфликта, затем выявляются причины возникновения и возможные варианты решения.

Особое место в решении геополитических проблем занимает динамично развивающаяся политическая наука. Учет географических факторов в выявлении механизма возникновения, распределения и осуществления политической власти составляет суть частной задачи геополитических исследований.

Признание определенных закономерностей пространственной организации интересов субъектов общественных отношений – специфическая черта работы всех геополитиков. Отсюда вывод: геополитический подход имеет важное значение в обосновании и принятии управленческих решений на региональном уровне.

7.                Теоретические школы в политической регионалистике

Политическая регионалистика к настоящему моменту находится в процессе теоретико-методологического оформления в самостоятель­ное научное направление, сопоставимое по степени концептуальной разработанности с такими дисциплинами, как региональная география, экономическое регионоведение и этнорегионалистика.

Подобное состояние связано главным образом с тем, что значимость политической составляющей при решении проблем регионального развития стала очевидной в полной мере только во второй половине XX в. и была обусловлена возникновением региональных экономичес­ких диспропорций и, как следствие, обострением внутригосударствен­ных и межрегиональных противоречий. При этом борьба между феде­ральными и региональными элитами за право играть доминирующую роль в процессе принятия общественно значимых решений на всех уровнях вертикали власти нередко приводит к открытым конфликтам и столкновениям.

Вместе с тем необходимость применения в исследованиях, посвя­щенных проблемам регионального развития, достижений современной политической науки также не вызывает сомнений.

Одной из центральных категорий политической регионалистики выступает региональное политическое развитие. При этом социаль­но-политическая и социально-экономическая структура территории находится в зависимости от направленности и интенсивности политического развития посредством принимаемых властных решений на всех уровнях вертикали власти, что позволяет нам сосредоточиться в первую очередь на изучении феномена и траекторий политического развития для обоснования и прогнозирования общей картины общественных отношений в регионе или государстве.

В свою очередь, под политическим развитием мы понимаем приоб­ретение политической системой новых позитивных качеств и новых возможностей (или совершенствование прежних), позволяющих ей эффективно адаптироваться в новых проблемных ситуациях и созда­вать новые институты, обеспечивающие каналы для эффективного диалога между правительством и населением.

Понятие «политическое развитие» было введено в научный обо­рот во второй половине XX в. для отражения динамики политических процессов и обозначения условий и типов политических изменений.

Следует отметить, что исследователи различают, в основном, два подхода к изучению проблем политического развития. В рамках первого концептуального блока исследователи выделяют два параметра: демократизацию и создание национальной идентично­сти, которые дополняются разделением функций и развитием эффек­тивных специализированных политических структур. При этом достижение территориальной идентичности имеет своим следствием демократизацию.

Американский аналитик Л. Пай отмечает, что политическое разви­тие в целом невозможно без развития у граждан прочного сознания принадлежности к единой нации. Вместе с тем признание важности национальной интеграции как фактора политического развития порой приводит к ошибочному заключению, что между двумя концепциями можно поставить знак равенства — политическое развитие и есть со­здание нации.

Другой подход к изучению проблем политического развития опи­рается на модель «центр — периферия».

В данной связи норвежский политолог С. Роккан характеризует центр как привилегированную местность на территории государства, где наиболее часто встречаются владельцы военных, административ­ных, экономических и культурных ресурсов; где обустроены места для обсуждений, переговоров и принятия решений; где наибольшая про­порция экономически активного населения, которое занято обработ­кой и обменом информацией, подготовкой и составлением инструк­ций для большинства населения страны. В данной связи основное предназначение центра заключается в предоставлении услуг в каче­стве своеобразного узлового пункта в коммуникационной сети, осу­ществлении политического и экономического контроля и культурной стандартизации.

В свою очередь, периферия представляется в качестве зависимой территории, которая контролирует, в лучшем случае, только свои ре­сурсы и испытывает влияние случайностей даже на дальних рынках. Она изолирована от всех других регионов, кроме центрального, и в меньшей степени содействует коммуникационному потоку внутри тер­ритории; обладает незначительным культурным потенциалом, кото­рый фрагментарен и ограничен и не преобладает на политически оп­ределенной территории. Во всех этих сферах периферия зависит от одного или более центров, и ее затруднительное положение нельзя понять, не принимая их во внимание.

Вместе с тем следует отметить, что относительно системы ценностей между элитами центра достигнут консенсус, тогда как приверженность ей ослабевает по мере приближения к периферии, которая может быть весьма гетерогенной и иметь совершенно различные ценностные ори­ентации. В такой ситуации процессы политического развития могут протекать в форме противостояния, вызванного стремлением к доми­нированию центрального региона, либо поиска общенационального кон­сенсуса по вопросу о включении массы населения в систему институтов и ценностей центра.

В данных подходах рассматриваются ключевые проблемы полити­ческого развития, вместе с тем следует указать на их противоречивость и неполноту раскрытия проблемы.

Политическое развитие — явление многогранное, которое невозмож­но объяснить исключительно с точки зрения национально-демокра­тического строительства и центро-периферических отношений.

Кроме того, весьма спорно утверждение, что процесс национально­го строительства направлен непосредственно на формирование демо­кратического гражданского общества. Напротив, инициирование дан­ного процесса нередко обусловливает необходимость постановки целого ряда политических задач, которые нельзя назвать демократи­ческими, в частности: территориальная экспансия с целью восстанов­ления исторической справедливости, изгнание некоренных народов с места их проживания или запрет на переезд эмигрантов.

Построение оси «центр — периферия» играет ключевую роль в контексте общественно-политических отношений. Вместе с тем в настоящее время все большее значение приобретают межрегиональное сотрудничество и кооперация, в процессе которых отношения строятся по принципу призна­ния значимости как государственных, так и региональных интересов, ко­торые должны учитываться и реализовываться в процессе политического развития регионов.

Данные обстоятельства приводят к необходимости поиска и выявле­ния комплексных принципов и характеристик политического развития.

В политической регионалистике одной из центральных категорий являет­ся региональное политическое развитие, понимаемое как процесс трансформации региональной социально-политической системы.

Для успешного протекания процессов регионального политическо­го развития также следует учитывать факторы, влияющие на форми­рование общественно-политической системы региона:

1.       Наличие общей крупной и долголетней политической проблемы.

2.       Формулирование общих долговременных интересов, связанных с проживанием одного этноса на территории нескольких стран.

3.       Наличие культурной, региональной, языковой и этнической иден­тичности.

4.       Присутствие искусственных или естественных границ региональ­ной социально-политической системы, т. с. их соответствие реаль­ному физическому, политическому, социальному пространству.

5.       Поддержание интенсивных связей: политических, торговых, фи­нансово-экономических, миграционных и т. п.

Для объяснения тенденций политического развития в рамках тех или иных региональных сообществ следует рассматривать регион в ка­честве некой территориальной совокупности элементов, обладающих двумя главными свойствами: спецификой и целостностью.

Специфика и одновременно целостность региона основывается на региональном самосознании, под которым понимается не только само­отождествление граждан с определенной территориальной общностью, но и противопоставление себя членам других общностей, у которых дру­гой выговор, другие привычки, а главное — другие интересы.

Региональное самосознание складывается под влиянием соци­альных и природных факторов и, в свою очередь, оказывает воздей­ствие на общественно-политическую среду посредством внедрения собственных ценностей и стремления к упрочению своей позиции во внешнем политическом пространстве. В данной связи В.А. Ачкасов от­мечает: «Этническая идентичность является важнейшим средством легитимации и делегитимации политической власти в современном обществе, поскольку она наиболее устойчива и значима для боль­шинства людей. Для отдельного человека именно этническая груп­па, к которой он принадлежит, представляется тем, что важнее и больше его самого, что во многом определяет пределы и направлен­ность его жизненных стремлений и что будет существовать после него».

При этом региональное самосознание включает в себя как ирра­циональную составляющую (неосознанное ощущение своего един­ства с другими членами этнической группы), так и рациональный элемент (осознание принадлежности к определенной нации, пред­ставление о ней как о едином целом с общим историческим прошлым и будущим, привязанным к определенной политической территории, и т. п.).

В региональном самосознании формируются ценностные ориента­ции, предпочтения, стереотипы, которые отражают образ, стиль и ис­торию жизни регионального сообщества, представление о своей «са­мости» по сравнению с другими сообществами.

Все вышеприведенные характеристики влияют на формирование закономерностей регионального политического развития.

Следует отметить то обстоятельство, что политическое развитие отличается от экономического, социального и других общественных процессов рядом параметров. В качестве основных характеристик мы можем выделить следующие:

1)                политическое развитие не является необратимым;

2)                политическое развитие характеризуется своими собственными критериями (показателями);

3)                процесс политического развития, при наличии общих критериев, не может быть единообразным в различных общественно-поли­тических системах.

Рассмотрим каждую их этих характеристик более подробно.

Первая характеристика политического развития рассматривает процесс изменения, при котором может происходить возврат к предыдущему или даже первоначальному состоянию общественно-политической системы.

Подобного рода прерывистое скачкообразное движение связано с плюралистическим подходом к видению будущего политического ус­тройства, альтернативными проектами, выдвигаемыми различными общественно-политическими группами, поиском оптимального соот­ношения между институтами власти и социумом.

Вторая характеристика - выделение критериев политического развития и их анализ - нуждаются в наиболее пристальном и дос­кональном внимании в связи с тем, что они выдвигают на повестку дня важнейшие проблемы развития регионов.

Американский социолог Т. Парсонс в своей работе «Система совре­менных обществ» выделил четыре критерия эволюционных измене­ний социальной системы:

Ø  дифференциация;

Ø  повышение адаптивной способности общественной системы;

Ø  включение;

Ø  генерализация цен­ностей.

Работу в данном направлении продолжил американский политолог Л. Пай, который в своем исследовании «Понятие политического разви­тия» обратился к рассмотрению трех главных критериев собственно по­литических преобразований, обозначив их соответственно: структурная дифференциация, «способности» системы и тенденции к равноправию.

В контексте нашего исследования основной акцент делается на изу­чении феномена регионального политического развития. В данной связи мы рассматриваем критерии политического развития примени­тельно к региональным образованиям.

Структурная дифференциация институтов политической системы является следствием постоянного усложнения социальных отношений.

Данные явления находят свое выражение в виде:

Ø  возникновения новых видов деятельности, что приводит к изме­нению всей структуры профессиональных отношений, появле­нию регионов, специализирующихся на производстве определен­ных видов продукции, что влияет на место и роль территории в структуре политико-экономических отношений;

Ø  существования плюрализма мнений, различий в ценностных ориентациях и появления новых возможностей для самоидентифика­ции и самовыражения. Оформление партийной системы, включа­ющей в себя широкий спектр политических идеологий, позволяет избирателям поддерживать политическое движение или партию, в наибольшей степени отвечающую их взглядам. Вместе с тем на­чиная со второй половины XX в. наблюдается рост численности региональных политических объединений и партий, которые со­здаются для артикуляции и выражения местных интересов. Не­мецкий политолог Герберт Дахс объясняет данный процесс тем, что у граждан исчезает возможность идентифицировать себя с об­щегосударственными партиями, которые больше не проводят ад­ресную политику, обращенную к конкретным группам населения и им понятную. Подобная ситуация приводит к тому, что их нишу занимают малые партии, ориентированные на интересы конкрет­ных социальных и региональных;

Ø  возникновения новых политических институтов, выполняющих определенные, возложенные на них функции, что делает полити­ческие системы более гибкими. Разновидностью таких институтов являются местные парламенты, органы исполнительной и судеб­ной власти;

Ø  совершенствования принципа разделение властей. При широком распространении классического разделения властей по горизон­тали — на законодательную, исполнительную и судебную — в на­стоящее время остается подвижной и многовариантной верти­кальная градация пространства в форме перераспределения властных полномочий между центром и регионами. Вместе с тем мы можем наблюдать тенденцию передачи вопросов мест­ной значимости региональным властям и сохранение за феде­ральной властью компетенций по обеспечению общей безопас­ности и решению глобальных проблем.

Один из основоположников современного федерализма, А. Гамиль­тон, отмечал в данной связи: «Речь идет о средствах, причем могучих средствах, при помощи которых могут быть сохранены преимущества республиканской формы правления, а ее несовершенства уменьшены или исключены».

Вторым критерием политического развития выступают «способно­сти» системы к инновациям, мобилизации и выживанию.

Способность к инновации выявляет степень подготовленности со­циально-политической системы к постоянно меняющимся условиям, успешность преодоления новых вызовов и проблем, возможность адап­тироваться в новой системе межрегиональных отношений. Устойчи­вость территориальной системы обусловлена в первую очередь спо­собностью к мобилизации внутренних ресурсов — экономических, путем внедрения новых типов конкурентоспособных технологий, и людских, посредством привлечения граждан к сотрудничеству в ходе реализации политических проектов и программ развития региона, выдвижения наиболее популярных политических лидеров. Способ­ность к выживанию проявляется в умении создать благоприятный климат в обществе, в учитывании интересов не только большинства, но и групп граждан, выражающих иные взгляды.

Третий критерий политического развитиятенденции к равнопра­вию. Данное стремление связано с расширением политического учас­тия. Американский исследователь Г. Алмонд полагает, что самым глав­ным свидетельством подобного рода процесса выступает переход от культуры подчинения к культуре участия. Это обусловливает демокра­тические преобразования и процесс возрастания роли гражданского общества. Вместе с тем наряду с демократическим способом привлече­ния граждан к участию в политической жизни можно отметить и тен­денции патрон-клиентских взаимоотношений, при которых участие из­бирателей в политических мероприятиях, главным образом в выборах, является следствием поддержки своего лидера и его команды.

Протекание процессов политического развития не всегда происхо­дит синхронно. Напротив, инициирование одного из показателей раз­вития может негативно отразиться на остальных функциях системы. Общество может располагать недостаточными ресурсами для осуществ­ления изменений по всем направлениям, либо потребности общества становятся взаимоисключающими — и тогда возникает необходимость определения приоритетов политического развития. В частности, требо­вания расширения возможностей политического участия и связанные с ним лозунги национального самоопределения и социального равенства могут вступить в противоречие с необходимостью обеспечения терри­ториального единства, национальной интеграции и эффективного госу­дарственного управления.

Обращаясь к третьей из выделенных нами характеристик, которая, как мы отмечали, связана с изучением особых случаев общественно-политических систем, следует подчеркнуть, что основное внимание исследователей сосредоточено на двух направлениях:

Ø    противопоставление двух форм политического режима: демокра­тического и недемократического, между которыми существуют фундаментальные отличия в определении основополагающих принципов политического развития. Демократическому режиму приписываются при этом атрибуты стабильного, бесконфликт­ного гомогенного общества, тогда как авторитарные режимы тре­тьего мира описываются в терминах взрывоопасного многонаци­онального конгломерата. Следует отметить, что выделение критериев гомогенности и гетерогенности применительно к града­ции по осям Север — Юг или Восток — Запад не вполне оправдано. Вместе с тем нам хотелось бы обратить внимание па другого рода несоответствие, а именно — на убежденность ряда политиков и ученых, что установление демократии означает одновременное снятие исторических, этнических, лингвистических и иных про­тиворечий. В данной связи российский исследователь И.В. Данилевич отмечает: «Среди политиков различной ориентации еще сохранилось представление о том, что уничтожение авторитар­ного режима, демократизация сами по себе снимут остроту наци­ональных и региональных проблем и автоматически приведут к их разрешению...»;

Ø    рассмотрение различных общественно-политических систем в ка­честве примеров уникального исторического пути. Проявления регионалистских устремлений, национальных чувств, настроений и выдвигаемые на их основании требования имеют в каждом реги­оне свой особый вид, поэтому требуют дифференцированного и динамичного подхода. Данные обстоятельства приводят к необхо­димости рассматривать межрегиональные противоречия каждый раз «как особый случай».

В то же время парадокс ситуации заключается в том, что в отноше­нии регионов в разных странах есть возможность типологизировать ситуации и выработать общие подходы. Данные характеристики позволяют выделить различные исследователь­ские школы и классифицировать разного рода теоретико-методологиче­ские подходы, концепции и модели политического развития регионов.

С точки зрения политического развития государство (регион) ста­новится более развитым, если его общественно-политическая система движется в направлении усложнения своей структуры путем диффе­ренциации функций и создания специализированных структур регио­нального представительства.

В данной связи российский философ Б.Межуев указывает, что услож­нение является не только критерием развитости общества, но и целью его развития: «Целями развития следует считать не финальную точку эволюции субъекта изменений, а набор некоторых структурных характе­ристик или параметров, фиксирующих высокую степень его развитости. Такого рода "целями", а точнее структурными показателями развития, могли считаться усложнение организма, его усиление по отношению к конкурентам, улучшение его положения в жизненной среде».

Наряду со структурными целями существуют цели функциональные, т. е. цели, характеризующие способ и направление развития общества. Данного рода цели политического развития проблематичны и оспари­ваемы гораздо в большей степени, чем цели экономического развития. Это связано с тем, что экономическое развитие имеет свои жесткие им­перативы, т. е. условия, без выполнения которых оно не может считать­ся развитием. Если предприятие разоряется — это регресс, тогда как крах деспотического режима при его последующей трансформации в демо­кратический может называться развитием. В этой связи мы можем на­блюдать, что императивы политического развития менее ясны и в боль­шей степени зависят от ценностных приоритетов, господствующих в обществе.

В данном контексте в качестве целей развития могут выступать следую­щие приоритеты общественно-политических отношений.

1.                Демократизация общества. В качестве основной задачи, стоящей перед правительством, выступает построение демократического граж­данского общества, в котором будут действовать принципы сочетания прав и обязанностей граждан.

2.                Поддержание социально-политической системы в состоянии стабильности и равновесия. Центральной задачей здесь является достижение социально-политической согласованности в отношени­ях элиты и социума и установление эколого-экономической уравно­вешенности между промышленными корпорациями и природоохран­ными организациями.

3.                Обеспечение внутриполитической безопасности для регионов, входящих в состав суверенных государств, и внешней — для трансграничных регионов. В данном случае основной акцент дела­ется на защите интересов региональной безопасности и региональ­ных экономических интересов, а также на выработке стратегии меж­региональных или центро-периферийных отношений.

4.                Разработка региональных социально ориентированных про­грамм. Первоочередной функцией власти является гарантия соци­альной защищенности для малоимущих слоев населения путем пре­доставления социальных пособий и дотаций.

Вместе с тем политические интересы могут носить как объектив­ный, так и субъективный характер. Региональные политические интересы можно подразделить на объективные и субъективные.

1.                Объективные интересы региона обусловлены:

Ø  географическим положением региона (с учетом транспортных и сырьевых коммуникаций, климатических условий и т. п.);

Ø  наличием либо отсутствием экономических и людских ресурсов;

Ø  уровнем политико-экономического развития;

Ø  необходимостью обеспечения стабильности, устойчивости и бе­зопасности общественно-политической системы.

2.                Субъективные интересы региона характеризуются:

Ø    ценностными ориентациями местных элит;

Ø    культурно-историческими традициями региональных сообществ.

Данные характеристики внутреннего и внешнего бытия регионов оказывают влияние на формирование стратегических целей развития регионов.

При этом четко прослеживается необходимость рассматривать про­цессы регионального развития не в качестве обособленных проявле­ний в рамках конкретного региона, а как совокупность внутрирегио­нальных и межрегиональных политических изменений в результате постоянного взаимодействия па всех уровнях принятия общественно значимых решений, которые влияют на общую картину отношений в государстве или в трансграничном регионе.

В данной связи следует рассматривать процессы регионального раз­вития в двух измерениях: внутрирегиональные процессы и внешний уровень межрегиональных политических отношений.

В рамках первого аспекта внимание уделяется анализу обществен­но-политической структуры региона: культурно-исторические тради­ции, нормы, ценности, особенности и мировоззрение политических элит, организация и принципы функционирования политических ин­ститутов и т. п.

Анализ межрегиональных процессов предусматривает сопоставле­ние потенциалов (политического, экономического, демографического и т. п.) субъектов отношений как фактора влияния на политическое окружение, изучение возможностей для создания двусторонних или многосторонних коалиций, разработку проектов сотрудничества с це­лью обмена информацией об инновационных достижениях и т. п.

В данной связи региональное развитие (в том числе политическое) можно рассматривать как процесс формирования территориальных различий внутри стран и регионов, проявляющихся во всех сферах жизни человека; одновременно это и изменение значимости отдель­ных территорий за счет усиления их социальной и экономической роли.

Проблемы регионального развития занимают видное место в рамках по­литической регионалистики. При этом исследователи рассматривают сле­дующие политико-регионоведческие аспекты:

Ø    изучение политической системы в качестве модели, включающей в себя конфигурацию различных региональных элементов и функцио­нальных подсистем с учетом специфики и особенностей конкретных регионов в процессе исторического развития;

Ø    разработку комплекса приоритетов в прецессе политико-экономи­ческого развития регионов;

Ø    формирование системы показателей, позволяющих определять уров­ни и динамику развития конкретных регионов, а также их статус в ре­гиональной структуре государства;

Ø    анализ процессов центро-периферических взаимодействий;

Ø    создание проектов устойчивого развития регионов, включающих в себя нормативные модели данного процесса и системы оценок, по­зволяющих определить степень продвижения к состоянию региональ­ной стабильности;

Ø    выявление причин возникновения и развития дезинтеграционных и интеграционных тенденций в современном обществе.

Следует отметить, что необходимо учитывать все многообразие форм, процессов и явлений общественно-политических отношений, протека­ющих как на внутрирегиональном уровне, так и в контексте межрегио­нальных взаимоотношений. Подобного рода комплексный подход позволит объяснить законо­мерности развития современных региональных систем.

Таким образом, политическая регионалистика опирается на доста­точно широкий спектр теоретико-методологических подходов, среди которых применяются как методы современной политической науки, так и междисциплинарные подходы.

Следует также подчеркнуть, что рассмотренные нами теоретиче­ские школы и подходы во многих случаях выступают как взаимодо­полняющие, хотя и не исключается конкуренция между ними.

8.                Основные этапы становления политической регионалистики в России

В отличие от ряда направлений по­литологических исследований в постсоветской России, регионалистика развивалась динамично. В первой половине 1990-х годов она пережила всплеск общественного интереса, активное становление поля регионального политического анализа и начало формирования научного сообщества. Во второй половине 1990-х ее развитие интен­сифицировалось. Происходили разработка и внедрение теории и методологии исследований, расширение исследовательских проек­тов. В 2000-е годы российская политическая регионалистика — уже развитое институциализированное направление поли­тической науки, хотя и сталкивающееся с рядом серьезных про­блем.

Связывая анализ политики с пространственными, территориаль­ными факторами, политическая регионалистика в значительной ме­ре служит ответом на «вызовы» географического разнообразия ре­гиональных условий политики в России. И было бы в высшей степе­ни странным, если бы в крупнейшей по территории стране мира региональные исследования, в том числе и политического характе­ра, не получили развития. С этой точки зрения, перспективы разви­тия политической регионалистики в России выглядят достаточно оптимистично. Значение территориального фактора в российской политике невозможно «отменить», и исследования политического регионализма неизбежно будут развиваться, занимая важное место в политической науке.

В развитии российской политической регионалистики можно вы­делить три этапа, охватывающие первую половину 1990-х годов, вторую половину 1990-х годов и 2000-е годы. На каждом из этапов развитие области исследований имело свои особенности. Специфи­ка этапов проявлялась и в тематическом содержании научного дис­курса, и в составе аналитиков, и в характере и методах исследова­тельских практик. Проявлялись они и в формах коммуникации в ис­следовательском сообществе, в междисциплинарных связях, в восприятии теорий зарубежной регионалистики, что придавало сво­еобразие ситуации на каждом из этапов.

В то же время в развитии политической регионалистики просле­живается и общая логика становления научной дисциплины. От пре­имущественно эмпирико-описательного состояния с нечетким пред­метным полем и эклектическим симбиозом подходов различных дисциплин развитие шло к более целенаправленному использова­нию концептуальных разработок, теоретической рефлексии, к вы­делению различных уровней и направлений анализа и к более эф­фективному применению междисциплинарных подходов. Происхо­дило и освоение опыта западных исследований и теоретических разработок в области регионального политического анализа. От не­критического восприятия концепций происходил переход к его бо­лее критическому осмыслению и применению в свете российской специфики. Еще один важный аспект логики становления политиче­ской регионалистики — нарастание в ней внимания к региональным процессам за пределами России.

На начальных этапах становления отрасль формировалась почти исключительно как внутриполитиче­ская регионалистика, почти всецело погружённая в собирание, обоб­щение, концептуализацию материалов о политике в регионах Рос­сии. Синхронно стала формироваться международная политическая регионалистика, изучающая политические процессы на субнацио­нальных уровнях в зарубежных странах, а также процессы формиро­вания новых политических регионов за пределами России. Во вто­рой половине 1990-х годов в лоне российской регионалистики стали развиваться исследования, посвященные международным аспектам политической активности российских регионов, что стимулировало процесс сближения внутриполитической регионалистики с между­народной политической регионалистикой.

Очень важным общим моментом развития этой отрасли на всех этапах также была повышенная зависимость ее научной эволюции от состояния и процессов политической практики в России. На раз­ных этапах это влияние было неоднозначным. Но сам факт влияния политической практики, на наш взгляд, бесспорен, что будет показа­но ниже.

На начальном этапе (первая половина 1990-х годов) становле­ние политической регионалистики в России было наиболее отчетли­во связано с двумя процессами, которые тесно переплетались и за­метно стимулировали друг друга.

Во-первых, шел процесс либера­лизации и модернизации интеллектуальной, культурной, научной жизни, в том числе и политических наук.

Во-вторых, имело место политическое реформирование, которое влияло на российские ре­гионы сначала в виде новых явлений и высокой динамики федераль­ной политики, а затем и в форме становления публичной политики в самих регионах. Тем самым появившиеся возможности интеллекту­альной модернизации гуманитарного знания совпали с ростом спро­са на региональный политический анализ со стороны политической практики.

В открывшиеся «окна развития» устремились специалисты из различных сфер науки и практики. Это были и журналисты, и по­литики, и преподаватели, и представители различных наук. Все эти группы привносили в сферу политической регионалистики самые разнообразные навыки и опыт, что делало ее чрезвычайно разнород­ной и эклектичной[9]. Научный компонент был в этом потоке невелик. К тому же он был очень разнороден. Представители философских, социологических, исторических, географических, юридических на­ук привносили в новую область исследований свои теоретические подходы и свой научный инструментарий.

Важный фактор, стимулировавший развитие политической реги­оналистики в России 1990-х годов, был связан с характером россий­ских реформ, которые осуществлялись в форме «революции сверху», в условиях повышенной неопределенности, ослабления централь­ной власти, роста нестабильности и сепаратистских настроений. В этой ситуации федеральная элита была крайне заинтересована в анализе политической ситуации в регионах, в первичном осмысле­нии реформ в региональном аспекте, в прогнозировании региональ­ных политических процессов, что давало ей возможность корректи­ровать политику и принимать более адекватные решения, затраги­вающие регионы. Этот запрос власти способствовал формированию групп экспертов, способных проводить региональный политический анализ в ее интересах. В федеральных структурах появились распо­лагающие ресурсами специалисты, которые стали затем важным ферментом для дальнейшего развития научной отрасли[10].

Еще одним существенным обстоятельством было открытие кана­лов доступа к исследованиям и разработкам западной политической науки, к общению с зарубежными специалистами. Интерес к обще­нию был обоюдным. Западная политическая наука также пережива­ла смену парадигм в области российских исследований, переходя от традиционной советологии к изучению российской политики на со­вершенно новом материале в условиях открытости. Это взаимодей­ствие началось уже на этапе становления российской политической регионалистики и затем сыграло важную роль в ее развитии[11].

Таким образом, становление научного компонента политической регионалистики было на первом этапе противоречивым. С одной стороны, он формировался в условиях повышенного общественного интереса, политического запроса, в обстановке открывшихся новых возможностей. С другой, он подвергался повышенному давлению ненаучных форм познавательной активности, сталкивался с вну­тренней разнородностью и эклектичностью.

Тем не менее, уже на этом этапе были сделаны первые шаги к институционализации политической регионалистики как научного направления. Прежде всего, они были связаны с деятельностью груп­пы географов, занимавшихся в советский период изучением полити­ческой географии зарубежных стран. По сравнению с другими спе­циалистами они обладали важным преимуществом — были знакомы с опытом политико-географических исследований в западной науке. Этот опыт оказался востребован федеральной властью. Он же об­легчал взаимодействия с западными коллегами. Эти обстоятельства дополнительно усиливали статус и ресурсы политико-географической школы, что позволило ей стать лидирующей на этом начальном ста­новления отечественной политической регионалистики[12].

Отчасти это лидерство политико-географического подхода на на­чальном этапе становления предопределило то, что политическая регионалистика в России развивалась иначе, чем другие отрасли по­литической науки. Она формировалась как преимущественно эмпи­рическое направление исследований, лишь постепенно выстраиваю­щее свой теоретико-методологический каркас, который и сегодня находится в процессе становления.

Также наметились «точки роста», чаще всего возникавшие на базе академий госслужбы и институтов повышения квалификации (Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Ростов-на-Дону). Был создан НИИ регионологии при Мордовском госуниверситете (Са­ранск), где стал выпускаться журнал «Регионология». Журналы по междисциплинарной региональной тематике также появились в этот период в Новосибирске («Регион: экономика и социология»), Пензе («Земство»), Санкт-Петербурге («Региональная политика»).

На втором этапе (вторая половина 1990-х годов) в политиче­ской регионалистике появляются новые тенденции, свидетельству­ющие о заметной интенсификации ее развития. С точки зрения по­литического контекста, важную роль в этом сыграл электоральный цикл 1995-1997 гг. Прежде всего он включал сложные и трудно предсказуемые федеральные выборы — депутатов Госдумы (де­кабрь 1995) и президента (июнь-июль 1996). Но также в этот цикл входила и «большая» серия губернаторских выборов в почти 60 ре­гионах (многие из них проводились впервые) и серия выборов в за­конодательные собрания многих субъектов Федерации.

Этот цикл резко обострил внимание к региональной политиче­ской проблематике. Активизировалась работа возникших в предше­ствующий период центров, формировались новые группы экспертов и аналитиков[13]. Усилился и приток ресурсов в эту исследовательскую сферу, заметно расширилась практика поведения исследовательских проектов[14]. Избирательный цикл дал и огромный эмпирический ма­териал, относящийся как к избирательным кампаниям, так и к регио­нальным политическим процессам в целом, что требовало теорети­ческой рефлексии, концептуальных и методологических новаций. Кроме того, итоги выборов в силу неоднозначности для централь­ной власти принесли общее ослабление последней, стимулировали дальнейшую децентрализацию и регионализацию политики в Рос­сии. Многообразие региональных политических условий, формиро­вание плюрализма региональных режимов и моделей их взаимоот­ношений с центром, конфигурации региональных политических акторов и т.д. становились новыми предметами исследований. Уси­лившаяся децентрализация политики породила в этот период специ­фический феномен — специализацию региональных экспертов на «своих» регионах. Спрос на региональную политическую информа­цию был столь велик, что они становились незаменимыми специа­листами по данной территории. Это порождало тенденцию к гипе­рэмпиризму, утрате эффективных концептуальных рамок анализа и сужению «горизонта» выводов, редко выходящих за пределы своего «субъекта РФ». Одновременно в качестве альтернативы этим явле­ниям стали развиваться проекты, нацеленные на восстановление на­учной коммуникации между столицей и регионами, а также кросс-региональные проекты, стали формироваться исследовательские группы, которые собирали и анализировали региональную полити­ческую информацию[15].

К концу 1990-х годов произошло уже достаточно определенное структурное оформление политической регионалистики: эта отрасль исследований обрела конвенциальные теоретические основы и по­нятийный аппарат. Существенное расширение исследовательской деятельности по проектам в области политической регионалистики, восстановление и развитие коммуникации в научном сообществе имели воплощение в ряде форумов и конференций, в интенсифика­ции издательских инициатив[16] (конгрессы по политической регионологии в Нижнем Новгороде в 1997 и в 1999 г., издательские проекты в МОНФе, Московском центре Карнеги и др.). Возникали и между­народные исследовательские проекты, заметно интенсифицировал­ся обмен информацией и освоение западного опыта[17]. На форумах и в публикациях все чаще обсуждались вопросы теории и методоло­гии региональных исследований.

Важным аспектом интенсификации развития политической ре­гионалистики явилось в этот период введение в перечень образова­тельных специальностей «Регионоведения». Политическая региона­листика также была введена в качестве обязательного предмета в учебные планы подготовки специалистов политологов. Это способ­ствовало активизации работы по концептуализации научной обла­сти, а также развитию связей между исследовательским и препода­вательским сообществами.

Указанные обстоятельства к концу 1990-х годов способствовали институционализации политической регионалистики в качестве полноценной отрасли отечественной политической науки. Харак­терные для нее на предшествующем этапе ненаучные (публицисти­ческие) формы познавательной активности постепенно ушли на пе­риферию. Сформировались более четкие границы между собственно научной и ненаучной деятельностью, дифференцировались направ­ления и уровни анализа, началось становление теоретических пара­дигм и т.д. Разумеется, это не значит, что основные проблемы ста­новления научной отрасли были решены. Многие из них продолжа­ли сохраняться. И тем не менее состояние российской политической регионалистики в конце 1990-х годов являло собой разительный контраст с ее положением в начале 1990-х.

Третий этап становления, наметившийся после 2000 года, за­стал российскую политическую регионалистику в состоянии доста­точно активной институционализации, преодоления трудностей и формирования новых тенденций. И здесь на ее дальнейшую эволю­цию снова заметное влияние оказал политический контекст. Лейтмо­тивом федеральной политики в этот период становятся централиза­ция и ограничение разного рода регионалистских тенденций. Феде­ральным центром предпринимается целый комплекс мероприятий в этом направлении, получивший название «федеральной реформы».

Уже вскоре после поворота в практической политике тенденции централизации находят отражение в исследовательских проектах и научных публикациях[18]. Эти тенденции оценивались неоднозначно, но большинство исследователей соглашались в том, что проводимая федеральным центром с 2000 года политика существенно меняет ха­рактер отношений центра и регионов в России, а период центробеж­ных тенденций, характерных для политики 1990-х годов, сменился тенденцией централизации. Но все же на первых порах тематика централизации «властной вертикали» не занимала в поле политиче­ской регионалистики ведущее место. Продолжалось исследование электоральных процессов в регионах, региональных элит, моделей функционирования региональной власти, партийной политики в ре­гионах, получившее заметное развитие в предшествующий период.

И лишь постепенно проблемы централизации заняли во внутри­политических региональных исследованиях доминирующее место. Особенно заметным это стало после федерального избирательного цикла 2003-2004 гг. (выборы в Госдуму и Президента), означавших легитимацию централизаторской политики Путина. В этот период к централизации властной «вертикали» добавилась и централизация «партийной вертикали» (сначала в виде формирования «партии вла­сти», а затем и концентрации всей партийной системы), а с 2005 г. — и новая формула приведения к власти губернаторов. В этих услови­ях публичное политическое пространство в регионах стремительно сужалось, политическая жизнь там унифицировалась, обретая пери­ферийное значение в общенациональной политике.

Внутриполитическая регионалистика столкнулась с существен­ным сужением своего предметного поля, по крайней мере в том ви­де, в каком оно сформировалось в предшествующий период. Это от­разилось на исследовательской активности. Некоторые проекты и центры исследований региональной политики, развивавшиеся в предшествующие годы, прекратили свое существование. Снизилась активность жизни научного сообщества, сократилась издательская деятельность по этой тематике. После 2004 г. ухудшилось и взаимо­действие науки с практической политикой в регионах. Политическая «теория» и «практика» лишились активного диалога, что препят­ствует их взаимной модернизации.

Тем не менее, созданная в 1990-е годы инфраструктура научного направления, сформировавшиеся группы специалистов, приобре­тенные теоретические знания и прикладной опыт исследований, сложившаяся образовательная система не дают оснований для чрез­мерного пессимизма. Да и политическая практика продолжает оста­ваться источником спроса на знания политической регионалистики. Несмотря на элементы политической централизации, в России со­храняется значительный спрос на научное знание регионалистики. Мониторинговый анализ региональной информации ведется и на уровне центральных федеральных ведомств, и на уровне новых фе­деральных структур[19]. По заказам федеральных властей сбор и анализ региональной информации осуществляют и некоторые специализи­рованные аналитические центры[20]. Существуют и независимые от властей проекты по анализу региональных политических процессов (проект мониторинга федеральных реформ в регионах Московского центра Карнеги, сеть регионального правозащитного мониторинга, проекты региональных экспертиз в Фонде развития информацион­ной политики и др.). Объем региональной политической информа­ции заметно шире представлен в Интернете. Кроме того крупные финансово-промышленные группы России в той или иной форме об­ладают аналитическими службами, изучающими политические про­цессы в регионах, где присутствуют интересы их бизнеса.

Еще одно направление, востребованное в последний период, — исследование партийного строительства в регионах, которое актуа­лизировалось ввиду строительства «многопартийности» из Центра. Оно сталкивается с большей неопределенностью, чем строительство «вертикали власти» или строительство «партии власти» (этот про­цесс, впрочем, тоже имеет немало проблем в регионах), поэтому тре­буется региональный анализ этих процессов. Не исключает регио­нального анализа и новый порядок «назначения» губернаторов, а также стремительно расширяющаяся законотворческая активность субъектов Федерации. Очевидна прикладная востребованность и международной политической регионалистики, что связано с активи­зацией внешнеполитической деятельности России и с возникновени­ем новых внешнеполитических региональных вызовов в регионах постсоветского пространства (Украина, Белоруссия, Грузия, Прибал­тика, Центральная Азия) и макрорегионах за его пределами (Евро­пейский Союз, регионы Ближнего, Среднего, Дальнего Востока).

Таким образом, познакомившись с ретроспективой этой отрасли знания, можно констатировать, что вопреки возникшим трудностям и проблемам развитие политической регионалистики в России и на нынешнем этапе будет продолжаться. В нем формируются новые аспекты и направления анализа, происходит переструктурирование предметного поля исследований, изменение характера запросов на региональное политическое знание, форм и практики исследований. Возможно также, что в этих условиях начнется переход этой обла­сти знания к новому этапу. Каким он будет? Чтобы определеннее сказать о перспективах, надо несколько подробнее представить себе картину ее сегодняшнего развития.

Литература

Авдонин В.С., Баранов А.В., Дахин А.В. Политическая регионалистика в современной России: ретроспектива и перспектива становления // Политическая наука в России: проблемы, направления, школы (1990-2007) / редкол.: О.Ю.Малинова (отв. ред.), С.В.Патрушев, Я.А.Пляйс, В.В.Смирнов. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН), Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. С.105-125.

Баранов А.В. Взаимодействие акторов региональных политических процессов в постсоветской России. М.: Издательство «Социально-политическая мысль», 2007. С. 15-50.

Баранов А.В. Политическая регионалистика: дисциплинарная структура и основные направления исследования // Мировая политика: проблемы теоретической идентификации и современного развития. Ежегодник 2005. М.: «Российская политическая энциклопедия», 2006. С.363-378.

Косов Ю.В., Фокина В.В. Политическая регионалистика. СПб.: Питер, 2009. С.22-40.

Леонова О.Г. Макрорегионалистика – новое направление развития учебной дисциплины // Вестн. Моск. ун-та. Серия XXVII Глобалистика и геополитика. 2011. №1-2. С.141-146.

Туровский Р.Ф. Политическая регионалистика: учеб. пособие для вузов. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2006. С.15-29.

Черникова В.В. Политическая регионалистика: Учебное пособие по специальности 020301 – Политология. Воронеж: «Истоки», 2004. С.7-19.

Штанько М.А. Политическая регионалистика: учебное пособие. Томск: Изд-во ТПУ, 2006. С.16-35.


 

[1] Парадигма географического детерминизма рассматривает социальные явления в их зависимости от природных, физико-географических характеристик.

[2] Хорология – наука об областях (ареалах) распространения систематических групп растений и животных.

[3] Схоластика – формальное знание, оторванное от жизни.

[4] Корректно говорить об административно-территориальных единицах (ATE), на ко­торые делится территория государства. В качестве упрощенного синонима ATE можно ис­пользовать понятие "административная единица". В целом понятие "административный" (возможный синоним — "управленческий", что соответствует переводу слова administratio с латинского) используется в политической регионалистике в отношении территориальных явлений, имеющих государственно-правовой статус (регионы, границы, центры и пр.).

[5] Обычно в краеведении речь идет о культурных особенностях и истории региона. Регионоведение предлагает более широкий охват явлений, сконцентрированных в регио­нальном комплексе, включая экономику и политику.

[6] Что соответствует переводу названия — наука о регионах.

[7] Детерминизм – философская концепция, признающая объективную закономерность и причинную обусловленность всех явлений природы и общества.

[8] Стохастические – случайные, вероятностные.

[9]  На это обращали внимание В. Гельман и С. Рыженков в обзоре о развитии отечественной политической регионалистики. См.: Политическая региона­листика: от общественного интереса к отрасли знания? // Социальные ис­следования в России. Самопознание общества. М.: Полис, 1998.

[10] Прежде всего можно отметить деятельность групп, сложившихся вокруг Л. Смирнягина и В. Тишкова, располагавших ресурсами поддержки испол­нительной власти, что позволило им активизировать и научно-аналитическую работу.

[11] Следует упомянуть активную деятельность Московского центра Карнеги, Ин­ститута «Восток — Запад», а также ряда западных общественно-политических и научных фондов (Фонда «Фольксваген», Фонда Ф. Наумана, Фонда Ф. Эберта, Фонда Форда и других).

[12] Среди авторов этого направления следует назвать В.А.Колосова, Л.В.Смирнягина, Н.В.Петрова, О.Б.Глезер и других.

' Наиболее активны были в этом плане Московский центр Карнеги (Н.В. Пет­ров, А.С. Титков); Институт гуманитарно-политических исследований (О. Сенатова, В. Гельман и др.); группа «Меркатор» при Институте геогра­фии РАН (Д. Орешкин и др.); группа по анализу политической ситуации в регионах при Администрации Президента РФ («группа J1.В. Смирнягина»). Региональный компонент имел место в работе Центра политических техно­логий (Р.Ф. Туровский, А.В. Макаркин и др.), Экспертного института (М. Малютин, О. Григорьев и др.), Аналитической группы «Панорама» (В. Прибыловский) и др. За пределами Москвы региональные исследования активизировались в Нижнем Новгороде, Сыктывкаре, Пензе, Саратове, Ка­зани, Новосибирске, Екатеринбурге.

[14] Среди многочисленных проектов этого периода можно выделить многолет­ний масштабный проект «Регионального политического мониторинга» в ИГПИ (1993—1999 гг.)., проект «Сеть этнологического Мониторинга» Ин­ститута этнологии и антропологии РАН (под рук. В. А. Тишкова, проект «Политический альманах России» Московского центра Карнеги, содержа­щий приложения «Регионы России», и др.

[15] В числе этих проектов, помимо упомянутых выше, следует отметить проект «Россия регионов: трансформация политических режимов», осуществляв­шийся исследователями ИГПИ и Европейского университета в Санкт- Петербурге при поддержке Фонда «Фольксваген», проект Studia politica по созданию учебных материалов для курса «Политическая регионалитика», осуществлявшийся в 1998-2001 гг. (5 выпусков), проект К. Мацузато «Ре­гионы России: хроника и руководители». Т. 1-7. Саппоро, 1997-2000.

[16] Прежде всего здесь следует назвать издательские проекты МОНФа, в рамках которых публиковалось много работ по политической регионалистике. При­мечательны также специализированный номер журнала «Pro et Contra» «Центр и регионы России» (2000. № 1) и рубрика в журнале «Полис» в 1997-1998 гг., специально посвященная региональным исследованиям.

[17] Среди наиболее активно работавших с российскими коллегами по тематике политической регионалистики зарубежных специалистов следует назвать М. Маколи, К. Мацузато, М. Бри, М. Мендрас, П. Реддуэя, Р. Орттунга, М. Макфола, Н. Мэлвина и других. В регионах совместные проекты с евро­пейскими и американскими исследователями осуществлялись в Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Петербурге, Саратове и других местах.

[18] Галкин А.А. и др. Эволюция российского федерализма // Полис. 2002. № 3; Федосов П.А. и др. Перспективы российского федерализма: федеральные округа; региональные политические режимы; муниципалитеты // Полис. 2002. № 4; Региональные процессы в современной России. М.: ИНИОН РАН, 2002; Гохберг М.Я. Федеральные округа Российской Федерации. М.: Финан­сы и статистика, 2002; Кистанов В.В. Федеральные округа России — важный шаг в укреплении государства. М.: Экономика, 2000; Политическая региона­листика: теория и практика. М.: Изд. РУДН, 2003; Феномен Путина и россий­ские регионы: победа неожиданная или закономерная? / Под ред. К. Мацуза­то. Sapporo: Slavic Research Center, Hokkaido University, 2004; Федеральная реформа 2000-2003. Т. 1. Федеральные округа. М.: МОНФ, 2003; Федераль­ная реформа 2000-2004. Т. 2. Стратегии, институты, проблемы. М.: МОНФ, 2005 и др.

[19] Региональный мониторинг ведется в МЭР, Минрегионразвития, в ЦСИ Поволжского федерального округа, ЦСИ Северо-Запад и ряде других прави­тельственных ведомств.

[20] Например, Институт региональной политики (Москва), сектор региональ­ных программ Фонда эффективной политики, Центр политических техноло­гий и др.

 

К оглавлению курса

На первую страницу