Тема 12. Демократический режим

1. Основные теории демократии

1.1. Эволюция значения и термина «демократия».

Самый сложный и многозначный по формам реализации тип политического режима - демократия. Уже семь столетий, начиная с 1260 г., когда это слово было впервые употреблено в переводе аристотелевской «Политики», и до настоящего вре­мени, не смолкают споры о значении термина «демократия».

Возникнув в античности и обозначая «власть народа» (от гре­ческих слов demos - «народ» и kratos - «власть»), термин «демократия» стал самым распространенным в политической науке. Однако массовое использование термина не оставило за ним определенного однозначного содержания. До сих пор в политологии не выработаны общепринятые представления, позволяющие сформулировать четкое определение демокра­тии. Различные авторы акцентируют внимание на отдельных составляющих демократии, например, на власти большинства, на ее ограничении и контроле над ней, на основных правах граждан, на правовой и социальной государственности, нако­нец, на разделении властей, всеобщих выборах, гласности, конкуренции различных мнений и позиций, плюрализме, ра­венстве, соучастии и т. д.

Соответственно демократия интерпретируется в нескольких смыслах: во-первых, расширительно, как общественная система, основанная на добровольности всех форм жизнедеятельности индивида; во-вторых, более узко, как форма государства, при которой все граждане обладают равными правами на власть (в отличие от монархии, где власть принадлежит одному лицу или аристократии, где управление осуществляется группой лиц). Это античная традиция трактовки демократии, берущая начало с Геродота (V в. до н. э.); в-третьих, демократия по­нимается как идеальная модель общественного устройства, как определенное мировоззрение, основанное на ценностях свободы, равноправия, прав человека. Индивиды, группы, исповедую­щие данные ценности, формируют движение за их реализа­цию. В этом значении термин «демократия» трактуется как социальное движение, как тип политической ориентации, во­площенный в программах определенных партий.

Эволюция значения термина «демократия» происходила одновременно с развитием человеческого общества. Первона­чально, с момента возникновения, демократия рассматривалась как прямое правление граждан в отличие от правления монар­ха или аристократов. Однако уже в античности демократия была признана «худшей формой» правления. Ибо низкий уро­вень культуры граждан греческих полисов-государств позволял правителям манипулировать подобным «народовластием», вследствие чего режимы демократии были недолговечны и переходили в охлократию (власть толпы); а те, в свою очередь, порождали тиранию. Глядя на это, Аристотель не проводил различий между демократией и охлократией и отрицательно относился к первой. Такая оценка демократии повлияла на дальнейшую ее судьбу: демократия воспринималась негативно и была вытеснена из политического обихода.

Новый этап в развитии концепции демократии начинается с Великой Французской революции, когда демократия стала рассматриваться как направление общественной мысли, кото­рое формирует цели социально-политического движения, от­вергающего монархию и элитарность. Становление концепции демократии связано с потребностью обоснования нового ха­рактера отношений между правителями и подданными, вызван­ного появлением институтов гражданского общества, а также тре­бований автономии и социального равенства индивидов.

Однако негативное отношение к демократии не было пре­одолено даже в ХVIII в. Это объясняется тем, что идеальная модель демократии как повседневного и непосредственного участия в управлении всех граждан в больших политических образованиях, подобных национальным государствам (а не маленьким городам-полисам), практически невозможна. Пер­воначальный смысл демократии трансформировался, приспо­сабливаясь к новым потребностям жизни. На процесс транс­формации оказывали влияние культура конкретного общества, политические и исторические традиции, демократический опыт. Первоначальный смысл демократии как народовластия существенно расходился с многообразием практических форм ее реализации, что и привносило известную путаницу в пони­мание данного термина.

Различия в интерпретации демократии, как и различия в механизмах ее реализации в конкретных обществах, обуслов­лены отсутствием единства методологических принципов ее анализа. В первом случае, с точки зрения нормативного подхо­да, формируется идеальная модель демократического правле­ния, соответствующая ментальности населения, его представ­лениям о справедливом правлении. Однако реальные условия приспосабливают идеальную модель демократического прав­ления к запросам практики. Во втором случае, с позиций эм­пирически-описательного подхода, демократия оказывается со­вокупностью принципов, процедур и политических структур, которые обнаружили свою эффективность в реализации обще­ственных и индивидуальных потребностей и целей.

Различные теории демократии исходят либо из приоритета принципа долженствования, либо апеллируют к практике при формировании системы правления.

1.2. Основные трактовки демократии.

На протяжении веков опыт станов­ления и развития демократических порядков в различных странах ана­лизировался в философско-теоретическом плане, кроме того, иссле­дователи давали эмпирическое описание ее разнообразных практик. При этом нередко отображение практического опыта тех или иных государств превращалось в создание нормативных моделей демокра­тического устройства. Сегодня в политической мысли сложился не один десяток авторитетных теоретических представлений об этой форме организации власти. Однако, несмотря на разнообразие име­ющихся теоретических трактовок демократии, все они, в конечном счете, могут быть сведены к двум наиболее общим интерпретациям природы.

Так, сторонники, условно говоря, «ценностного» подхода, при всех их идеологических разногласиях, рассматривают демократию как политическую конструкцию, призванную воплотить во власти сово­купность совершенно определенных идеалов и принципов, т.е. тех высших ценностей, которые и выражают ее социальный смысл и предназначение. К этой группе, прежде всего, относятся авторы трак­товки демократии как системы народовластия, что вполне соответ­ствует ее этимологии (греч. demos — народ, cratos — власть). Наибо­лее емко и кратко суть такого понимания демократии выразил А. Лин­кольн, обозначив ее как «власть народа, власть для народа, власть посредством самого народа». Исходя из идеи народного суверенитета, приверженцы такого подхода расценивали демократию как фор­му власти народа над самими собой, т.е. по сути дела сближали ее с понятием общественного самоуправления.

Еще в Древней Греции в качестве ценностных предустановок, обусловливающих понимание демократии, выступали идеи, отожде­ствлявшие государство с обществом, отрицавшие понятие свободно­го индивида и признававшие равенство по отношению к власти толь­ко за частью общества («гражданами»). Иначе говоря, демократия рассматривалась в то время как форма правления неимущего боль­шинства ради собственного блага. Такое понимание вызывало резко критическое отношение к демократической форме правления, про­явившееся, впрочем, и на более поздних этапах истории политичес­кой мысли.

К сторонникам ценностного подхода относятся и приверженцы философии Ж.Ж. Руссо, понимавшие демократию как форму выра­жения всевластия суверенного народа, который как политическое целое отрицает значение индивидуальных прав личности и предпо­лагает исключительно прямые формы народного волеизъявления, так как любое представительство интересов и граждан уничтожает на­родный суверенитет. Марксисты также исповедовали ценности кол­лективистской демократии (идентитарной); они опирались на идею отчуждения прав индивида в пользу коллектива, но при этом делали упор на классовых ценностях пролетариата, которые, по их мнению, выражали интересы всех трудящихся и обусловливали построение «со­циалистической» демократии.

Характерно, что такого рода идеи, приведшие на практике к ус­тановлению коллективистских диктатур, по своей природе не отли­чаются от образцов либеральной мысли, для которой главным усло­вием формирования здания демократии также являются определен­ные ценности, но ценности, отражающие приоритет не народа (коллектива), а человека. Так, Д. Локк, Т. Гоббс, Т. Джефферсон и дру­гие основоположники либерального учения, исходя из способности народа к рационально-нравственному «самоопределению и волеобразованию» (Кант), положили в основу интерпретации демократии идею индивида, обладающего внутренним миром, изначальным пра­вом на свободу и защищенность своих прав. Таким образом, равен­ство на участие во власти они распространяли на всех людей без исключения. Государство же при таком понимании демократии рас­сматривалось как нейтральный институт, основные функции и пол­номочия которого определяются совместными решениями граждан и направлены на защиту индивидуальных прав и свобод.

Сторонникам такого предзаданного ценностями понимания демократии оппонируют приверженцы так называемого «рационально-процедурного» подхода. Философская база такой позиции основана на том, что демократия возможна лишь в условиях, когда распрост­ранение ресурсов власти в обществе приобретает столь широкий ха­рактер, что ни одна общественная группа не в состоянии подавить своих соперников или сохранить властную гегемонию. В таком случае наиболее рациональным выходом из ситуации является достижение компромисса и взаимное разделение функций и полномочий, обус­ловливающих чередование групп у власти. Эти-то процедуры и техно­логии установления подобного порядка и выражают существо де­мократической организации политики.

Одним из первых такое понимание демократии закрепил М. Вебер в своей плебисцитарно-вождистской теории демократии. По его мнению, демократия представляет собой «средство» властвования, полностью обесценивающее все понятия «народного суверенитета», общей «воли народа» и т.п. Немецкий ученый полагал, что характер­ные для нее прямые формы политического волеизъявления возмож­ны только в строго ограниченных пределах (например, в древнегре­ческих городах-государствах). Любая же организация представитель­ства интересов граждан в сложных, больших обществах неразрывно связана с их вытеснением из политики и установлением контроля над властью со стороны бюрократии. Для защиты своих интересов граждане должны передать свое право контроля за властью и аппара­том управления всенародно избранному (харизматическому) лидеру. Имея такой независимый от бюрократии источник легитимной влас­ти, люди и будут иметь возможность реализовывать свои интересы. Поэтому демократия, по Веберу, есть совокупность процедур и со­глашений, «когда народ выбирает лидера, которому он доверяет».

Акцентируя процедурные и процессуальные аспекты демократии, Вебер практически полностью снимал идею участия масс в управле­нии. По сути дела, подобное устройство власти невольно оправдыва­ло ослабление контроля за лидером со стороны общественности, его дистанцированность от населения и их интересов, предполагало ут­верждение цезаристского стиля управления, установление режима личной власти лидера. Однако Вебер считал такое развитие событий либо необязательным, либо сравнительно небольшой платой за под­чинение обществу и власти пагубному влиянию бюрократии.

1.3. Современные теории демократии.

В современных условиях в политичес­кой науке сохранили свое место мно­гие идеи, выработанные в рамках указанных подходов в более ранний исторический период.

Либеральная теория демократии основывается на англо­саксонской традиции, которая рассматривает демократию как ответственное и компетентное правление. В либеральной мо­дели принцип ответственности доминирует над принципом соучастия. Источником власти является народ, выражающий свою волю не прямо, а посредством своих представителей, которым он делегирует на определенный срок полномочия. С одной стороны, управлением занимаются специально подго­товленные люди, но, с другой стороны, их деятельность может быть эффективной лишь постольку, поскольку она опирается на поддержку большинства населения. Отношения между представителями народа и самим народом основаны на пол­номочиях и доверии, и определяются конституцией. Консти­туция закрепляет перечень тех полномочий, которые народ передает своим избранникам, и определяет меру ответственно­сти за принимаемые ими решения.

Теория прямой (или идентитарной) демократии, одним из авторов которой был Ж.-Ж. Руссо, отрицает принцип предста­вительности. Демократия рассматривается как прямое правление народа, который сам способен выразить свою единую волю. В этой теории нет деления на управляющих и управляемых. Об­щая воля народа, выраженная на собраниях, является основой деятельности правительств и составления законов.

Теория социалистической демократии трактует ее как форму классового господства. Правда, в рамках данной концепции развивались две традиции - ортодоксальная (К. Маркс, Ф. Эн­гельс, В. И. Ленин) и реформистская (Э. Бернштейн, К. Каут­ский). Парадокс демократии в ортодоксальной интерпретации состоит в том, что, с одной стороны, только социалистическая демократия устанавливает власть народа, но, с другой сторо­ны, при коммунизме демократия вообще отмирает. Идеологи­чески фиксированная  цель  (построение  коммунизма),  ото­рванная от реальной жизни, жестко определяет потребности общества. Права и свободы личности приносятся в жертву «общественному интересу». Однако «общественный интерес»-, который не основан на личном, превращается в фикцию. В связи с этим практические попытки сформировать общую во­лю, политическое единство путем устранения многообразия социальных интересов привели к краху режимов социалисти­ческой демократии.

Социал-реформисты понимали демократию как определен­ную форму компромисса, соглашения разнородных социаль­ных сил, не отрицая при этом, что цели общества изменяются по мере изменения условий жизни личности.

Наряду с перечисленными теориями демократии в современный период появился и ряд теорий, развивших основные идеи обозначенных концепций с учетом изменив­шихся реалий, динамикой демократических процессов.

Так, сторонники теории партиципаторной демократии (т. е. основанной на соучастии граждан непосредственно в политическом процессе) отрицают принцип разделения поли­тического труда. Они исходят из идеала индивидуального са­моопределения автономной личности. Самоопределение лично­сти рассматривается как право на всестороннее политическое участие в масштабах всего общества и в различных его сферах. При таком подходе фактически выравнивается и ответственность профессионалов и непрофессиона­лов в управлении государством, что снижает особую ответственность избираемых обществом элитарных слоев.

В 60-х годах в западных странах демократия участия стала активно развиваться в различных формах самоуправления, новых соци­альных движениях (например, движении «зеленых»), обществен­ных инициативах, отрицающих государственное принуждение.

Однако в условиях практического расширения демократических порядков в мире наиболее активно развивались теоретические конст­рукции в рамках процедурного подхода. Так, американский ученый И. Шумпетер в книге «Капитализм, социализм, демократия» (1942) сформулировал основные положения теории эгалитарного элитизма. В соответствии с ее основными положениями свободный и суверен­ный народ обладает в политике весьма ограниченными функциями. Рядовые граждане лишь избирают промежуточный институт, кото­рый впоследствии формирует правительство, а затем полностью от­страняются от управления. Поэтому демократия представляет собой не что иное, как сугубо институциональное мероприятие, обеспечи­вающее соревнование элит за поддержку и голоса избирателей.

Демократия — это форма правления при посредстве народа, фор­ма осуществления власти профессиональными политиками. Это не процесс формирования «общей воли» народа, а конкурентная борь­ба групповых интересов, представляемых лидерами; механизм, по­зволяющий рядовым гражданам определять состав руководства соци­альной структурой, а руководству — легализовывать свою власть. В силу этого демократия понималась как институциональное мероприятие, важнейшими нормами которого признавались те, которые регулиро­вали избирательное право, осуществление выборов, а также конку­ренцию партий и элит.

Понимая демократию таким образом, Шумпетер видел ее глав­ную проблему в отборе квалифицированных политиков. Сущностно важным для функционирования демократической формы правления он считал и стиль деятельности управляющих. В частности, по его мнению, правящие элиты должны принимать решения не только в понятных, но и в доступных для народа формах. Однако, учитывая профессиональный характер процесса управления, руководители не должны излишне вовлекать в разработку целей не готовых для этого людей. Политики должны обладать и определенными свойствами, в частности, обусловливающими самоограничение власти и препятствующими ее подчинению их корпоративным интересам. Для обес­печения такого характера деятельности властей и бюрократия долж­на строго придерживаться норм своей профессиональной деятельно­сти, дорожа честью мундира и сохраняя приверженность интересам населения.

Данные идеи хоть и подчеркивают выдающуюся роль правящих кругов, но одновременно признают необходимость участия масс в процессе формирования демократического строя. В этом смысле они коренным образом отличаются от широко распространившихся в XX столетии элитистских теорий, связывающих сущность демократии только с деятельностью управляющих. Так, П. Барах, Дж. Сартори, X. Кене и ряд других ученых полагали, что самоуправляющийся де­мос — это миф, а его склонность к политическому насилию пред­ставляет угрозу общественным интересам. Поэтому, оценивая неук­лонное возрастание роли элит в качестве предпосылки демократии, они расценивали расширение дистанции между управляющими и уп­равляемыми как залог стабильности, а не порок этой системы власти.

Значительный вклад в развитие теории демократии внесли и сто­ронники плюрализма. Хотя впервые данный термин был введен в на­учный оборот еще X. Вольфоном (1679-1754), для выработки демок­ратической теории его стали использовать лишь в первой половине XX в. (Г. Ласки, Д. Трумэн, Р. Даль). В плюралистической концепции демократия рассматривается как тип организации власти, формирующийся в ус­ловиях ее распыления (диффузии) между различными силами. В этом смысле демократия предполагает свободную игру, соревнование раз­личных групп, являющихся основной движущей силой политики, а также связанных с их деятельностью институтов, идей, воззрений. Формирование и функционирование демократических порядков про­исходит по мере использования механизмов и процедур («сдержек и противовесов»), позволяющих конкурирующим за власть группам из­бегать монополизации какого-либо одного объединения за счет спло­ченных действий ее оппонентов; достигать своих интересов благода­ря заключению разнообразных компромиссов; поддерживать баланс отношений и таким путем снижать напряженность межгруппового противостояния. Следовательно, демократия как система поддержа­ния динамического равновесия конкурирующих сил представляет собой власть постоянно изменяющего свои очертания большинства, включающего в себя различные группы с совпадающими позициями по тем или иным вопросам.

Практический опыт показал, что, при всех преимуществах тако­го понимания демократии, применение данной модели власти воз­можно только за счет распространения в обществе единых, базовых для всех групп идеалов и ценностей, отсутствие которых превращает межгрупповые различия в непреодолимое препятствие для принятия государственных решений. В рассматриваемой трактовке демократии слабо учитываются степень и характер влияния на власть различных групп, а также роль личности в политическом процессе.

Существенный вклад в развитие теории демократии внес А. Лейпхарт, предложивший идею консоциальной (consociational) демокра­тии. Он также усматривал сущность демократии в процедурных ме­роприятиях и, исходя из этого, разработал оригинальную модель «раз­деления власти», предусматривающую обеспечение представительства интересов меньшинства, не способного получить доступ к рычагам государственного управления. В связи с этим Лейпхарт выделил четы­ре важнейших механизма, которые могут дать им доступ к власти.

Такая модель предполагает прежде всего создание коалиционно­го правительства с участием всех партий, представляющих основные слои общества. Крайне принципиальной является и роль технологий, обеспечивающих пропорциональное представительство разных групп населения при назначении на ключевые посты и распределении ре­сурсов (в виде сохранения определенных квот для представителей меньшинств). В качестве принципиально важного условия перерасп­ределения власти рассматривается и обеспечение максимальной ав­тономии группам в решении ими своих внутренних вопросов (напри­мер, в форме федерализма или культурной автономии). Исключи­тельное значение для выработки этой модели демократии придается также предоставлению группам при выработке политических целей права вето, что предполагает при принятии окончательного решения не обычное, а квалифицированное большинство (в две трети или три четверти голосов), что давало бы представителям меньшинств до­полнительные шансы на защиту своих интересов.

Однако на практике такая модель демократического соучастия во власти, направленная против оттеснения меньшинств на политичес­кую периферию и в оппозицию, применима лишь в том случае, если группы имеют свою политическую организацию и проводят относи­тельно самостоятельную политику. При этом характерно, что решаю­щая роль здесь также признается за элитами, которые должны полу­чить большую свободу и независимость от давления рядовых членов для заключения соглашений и компромиссов, которые могут не впол­не одобрять их приверженцы. Это дает возможность избежать обо­стрения противоречий, даже если на низовом уровне существуют не­понимание между людьми, разногласия, а то и враждебность. Одна­ко и при данном подходе предполагается наличие минимального консенсуса относительно основных общественных ценностей (напри­мер, недопущения насилия или процветания государства). Потому-то особую важность такой автономный элитизм приобретает в глубоко разделенных обществах (например, в Северной Ирландии). В то же время особое положение элит провоцирует их эгоизм, ведет к непод­отчетности руководителей членам группы. Вследствие этого консоциация как практическая модель демократии может применяться в основном в тех странах, в которых действует высоко ответственная элита.

Существенное распространение в последние годы получили и те­ории рыночной демократии, представляющие организацию данной системы власти как аналог экономической системы, в которой про­исходит постоянный обмен «товарами», в котором продавцы—носители власти меняют свои выгоды, статусы, привилегии на «поддерж­ку» избирателей. Таким образом, под политическим действием пони­мается только электоральное поведение, в рамках которого акт подачи голоса трактуется как своего рода «покупка» или «инвестиция», а из­биратели в основном рассматриваются как пассивные «потребители». Так что главная задача демократии состоит в применении избира­тельных стратегий, которые должны связывать кандидата во власть с позициями избирателей. И хотя это создает простор для манипулиро­вания волей граждан, такая «сфабрикованная воля» не меняет сути этой «демократии напрокат» (У. Грайдер).

Современное видение процедурных основ демократии не может игнорировать техническое развитие современного общества. Появле­ние и нарастание роли электронных систем в структуре массовых коммуникаций неизбежно вызвало к жизни идеи теледемократии («киберократии»). В данном случае наличие традиционных для демокра­тии процедур неразрывно связывается с уровнем технической осна­щенности власти и гражданских структур системами интерактивного взаимодействия (ТВ, Интернет) во время выборов, референдумов, плебисцитов и т.д. Эта виртуализация политики ставит новые про­блемы в области обеспечения интеграции общества, налаживания отношений с новыми общностями граждан (имеющих или не имеющих такие технические средства), изменения форм контроля власти за общественностью и, наоборот, снятия ряда ограничений на политическое участие, оценки квалифицированности массового мнения, способов его учета и т.д.

Признание того факта, что в политическую жизнь вовлекаются широкие слои населения, подтолкнуло ряд ученых значительно уси­лить в рамках процедурного подхода роль рядовых граждан. Так, А. Этциони предложил концепцию «восприимчивой» общественной системы, при которой власть чутко реагирует на импульсы и табу, поступающие из недр общества. Именно такая восприимчивость, го­товность к диалогу с гражданами и соответствует, по его мнению, демократической политике. Идеи Этциони, более высоко оценивающего роль общественности, нашли отражение и в концепции рефлексирующей (размышляющей) демократии. Основной упор в ней делается на процедуры, обеспечивающие не выполнение функций властью, а включенность в политическое управление общественного мнения и полную подотчетность ему властных структур. Включение идущей в обществе дискуссии об устройстве общественной и част­ной жизни и, следовательно, возникающих при этом размышлений, неформальных рефлексий, оценок, убеждений, в которых риторика соединяется с разумом, в процесс принятия решений и формирует, по мысли сторонников данной идеи, те механизмы «народной авто­номии», которые и составляют суть демократии в политической сфе­ре.

Каждая из рассмотренных моделей демократии имеет свои достоинства и недостатки. Как политический режим демокра­тия менее всего подходит для радикального решения стратеги­ческих проблем, поскольку требует постоянного согласования интересов, проработки различных общественных альтернатив, толерантности и т. д. Обращая внимание на сложность подоб­ных процедур, У. Черчилль заметил: «Демократия - очень пло­хая форма правления, но, к сожалению, не придумало пока ничего лучшего».

Демократия, как сложная форма взаимоотношений власти и граждан, представляется уязвимой в изменяющихся услови­ях,   но   достаточно   эффективной   в   высокоорганизованных, плюралистических и стабильных обществах.

2. Особенности демократического политического режима

2.1. Сущность и признаки политической системы демократического типа.

Демократия как определенная система власти по существу представляет собой форму организации политической жиз­ни, отражающую свободный и конкурентный выбор населением той или иной альтернативы общественного развития. За счет соучастия во власти всех слоев населения демократия открыта одновременно всем вариантам социального выбора. Как подчеркивает X. Линц, «демок­ратия... это законное право формулировать и отстаивать политичес­кие альтернативы, которым сопутствует право на свободу объединений, свободу слова и другие главные политические права личности; свободное и ненасильственное соревнование лидеров общества с пе­риодической оценкой их претензий на управление обществом; вклю­чение в демократический процесс всех политических институтов; обес­печение условий политической активности для всех членов полити­ческого сообщества независимо от их политических предпочтений... Демократия не требует обязательной смены правящих партий, но возможность такой смены должна существовать, поскольку сам факт таких перемен является основным свидетельством демократического характера режима».

Что касается нормативной базы, то демократия организует и упо­рядочивает конфликтное соперничество интересов, сохраняя право потерпевших поражение групп на продолжение участия в оспарива­нии власти. При демократии каждая группа имеет возможность само­стоятельного выбора стратегии своего поведения, ведущей к самым разным и непрогнозируемым последствиям. Причем результаты приме­нения подобных стратегий могут быть и разнонаправленными. Таким образом, данная форма организации политического порядка, как оче­видно, содержит и альтернативу себе самой, источник социального саморазрушения. Поэтому свободный выбор гражданами пути поли­тического развития, исключающего саму идею соревновательности за власть (как это случилось в Веймарской республике, где Гитлер на законных основаниях стал главой государства), способен уничтожить даже воспоминания о демократической форме политической жизни.

Однако в целом постоянство применения различных политичес­ких стратегий, непрерывное соперничество групп исключает ситуа­ции, в которых победу одерживает кто-то один раз и навсегда. Усло­вием динамики, постоянства балансирования интересов групп явля­ется согласие участников конкуренции с правилами, ясными и доступными для всех желающих принять участие в этой «политичес­кой игре». Причем данные правила исключают постоянное использо­вание силы для решения конфликтов в процессе конкуренции, а слу­чаи ее применения, как правило, оговариваются отдельно.

Демократия – это способ функционирования политической системы, организации общест­венной жизни, основанный на признании народа в качестве источника власти, на его праве участвовать в решении государственных и общественных дел и наделении граждан достаточно широким кругом прав и свобод.

Характерными чертами демократического политического режима являются: избрание представительных органов государственной власти и местного самоуправления путем всеобщих равных и прямых выборов при тайном голосовании; наличие у парламента исключительного права издавать общегосударственные законы; разделение законодательной, исполнительной и судебной властей, наличие механизма сдержива­ния и противовесов в отношениях между ними; многопартийность, наличие в партийной системе политических партий, как стоящих на почве суще­ствующего строя, так и отрицающих его, но дей­ствующих в рамках Конституции; принятие политических решений большинством при уважении интересов и прав меньшинства; отсутствие у политических партий непосредственных публично-властных отношений;

Гарантии функционирования демократического политического режима предусматривают создание системы контроля со стороны гражданского общества за деятельностью государственных органов и аппарата; ликвидацию системы привилегий, связанных с обладанием властью; наличие возможностей для своевременного полного политического информирования граждан; упрощение процедуры отзыва депутатов и смены чиновников; гарантии равноправия граждан, признание права каждого человека на критику властей и любых ее представителей.

К признакам демократического политического режима следует отнести следующие: участие населения в формировании и осуществлении государ­ственной власти посредством прямой и представительной демократии; принятие решений большинством с учетом интересов мень­шинства; развитое гражданское общество; существование правового государства; выборность и сменяемость центральных и местных органов го­сударственной власти, их подотчетность избирателям; легитимность государственной власти; демократический контроль общества над силовыми структурами; доминирование методов убеждения, согласования, компромисса над методами насилия и принуждения; провозглашение и реальное обеспечение прав и свобод человека и гражданина; действуие принципа «дозволено все, что не запрещено законом»; политический плюрализм, в том числе многопартийность, со­ревнование политических партий, существование на законных осно­ваниях политической оппозиции, как в парламенте, так и вне его; гласность, отсутствие цензуры в средствах массовой информации; реальное осуществление принципа разделения властей.

2.3. Универсальные свойства демократии.

Специфика и уникальность демокра­тического устройства власти выража­ются в наличии у нее универсальных способов и механизмов организации политического порядка. В част­ности, такая политическая система предполагает обеспечение равного права всех граждан на участие в управле­нии делами общества и государства; систематическую выборность основных органов власти; наличие механизмов, обеспечивающих относительное преиму­щество большинства и уважение прав меньшинства; абсолютный приоритет правовых методов отправления и сме­ны власти (конституционализм); профессиональный характер правления элит; контроль общественности за принятием важнейших полити­ческих решений; идейный плюрализм и конкуренцию мнений.

Действие таких всеобщих способов формирования власти пред­полагает наделение управляющих и управляемых особыми правами и полномочиями, важнейшие из которых связаны с действием меха­низмов прямой, плебисцитарной и представительной демократии. Так, прямая демократия предполагает непосредственное участие граждан в процессах подготовки, обсуждения, принятия и реализации реше­ний. В основном такие формы участия используются тогда, когда от граждан не требуется какой-либо специальной подготовки. Напри­мер, такие формы участия во власти широко распространены при решении вопросов местного значения, проблем, возникающих в рам­ках самоуправления, урегулирования локальных конфликтов.

Близка по значению к данной форме власти плебисцитарная де­мократия, которая также предполагает открытое волеизъявление на­селения, но связана только с определенной фазой подготовки реше­ний, например, одобрением (поддержкой) или отрицанием выне­сенного руководителями государства или группой граждан проекта закона или какого-то конкретного решения. При этом результаты го­лосования не всегда имеют обязательные, правовые последствия для структур, принимающих решения, т.е. могут только учитываться пра­вящими кругами, но отнюдь не предопределять их действия.

Представительная демократия является более сложной формой политического участия граждан. Она предполагает опосредованное включение граждан в процесс принятия решений через их предста­вителей, выбираемых ими в законодательные или исполнительные органы власти, либо различные посреднические структуры (партии, профсоюзы, движения). Эти механизмы в основном и составляют структуру демократического правления. Однако главная проблема пред­ставительной демократии связана с обеспечением репрезентативно­сти политического выбора, т.е. с созданием условий, при которых выбор тех или иных лиц соответствовал бы настроениям и интересам населения. Так, при мажоритарных системах голосования могут со­здаваться значительные преимущества партиям, которые победили своих соперников с незначительным отрывом.

Универсальные свойства современной демократии относятся не только к ее важнейшим институтам и механизмам, но равно и к идейным основаниям власти. Современный опыт политического раз­вития показывает, что единственным средством предотвращения пе­рерастания демократии в ту или иную форму диктатуры является под­чинение деятельности ее институтов власти ценностям, утверждаю­щим приоритет прав и свобод индивида. В конечном счете, именно такая ориентация деятельности институтов власти предотвращает ис­пользование выборов и других демократических процедур для созда­ния политических преимуществ отдельным (социальным, этничес­ким и др.) группам населения или силам, заинтересованным в сломе демократических порядков. Наличие подобных идейных оснований функционирования государственных институтов цементирует все зда­ние демократии, позволяет характеризовать ее как особый тип поли­тической системы, обладающей качественными (в отличие от тота­литаризма и авторитаризма) отличиями в организации власти и вы­полнении необходимых общественных функций.

Политическая система, построенная на этих принципах, не не­сет никаких ограничений для многочисленных национальных моде­лей демократической организации власти, которые могут иметь мно­гообразные различия, обусловленные цивилизационной спецификой, традициями народов, теми или иными историческими условиями и обстоятельствами. В этом смысле могут существовать образцы как за­падной (Великобритания, Германия, США), так и восточной демократии (Индия, Япония), в условиях которой в деятельности институ­тов власти сложилось различное соотношение между индивидуалис­тическими и коллективистскими ценностями. Однако данным странам присуши те идейные ориентиры, которые, в конечном счете, направ­ляют деятельность государственных институтов на защиту прав и сво­бод отдельной личности, предохраняя общество от произвола власти и гарантируя всем гражданам и их объединениям свободу выражения их интересов. В то же время, как показывает практический опыт, все попытки утверждения вроде бы гуманистических идеалов «социалис­тической» демократии с ее принципами «демократического центра­лизма» или механизмами обеспечения «морально-политического един­ства общества» были неразрывно связаны с массовым попранием граж­данских прав населения и установлением диктаторских режимов. То же самое можно сказать и о стремлении некоторых стран утвердить особые образцы «исламской», «конфуцианской» и прочих разновид­ностей демократии, опирающихся на приоритет тех или иных кол­лективистских ценностей.

3. Формирование и развитие демократического политического режима

3.1. Механизмы формирования политической демократии.          

Формирование и функционирование демократического политического режима осуществляется благодаря соответствующим политическим, экономическим, социальным, культурным, религиозным, внешнеполитическим и другим условиям.

К политическим условиям относятся развитое гражданское общество, стабильность политической власти, существование и функционирова­ние политических партий и дви­жений как мощных рычагов вли­яния на общественно-политичес­кие и социальные процессы, политический плюрализм.

Экономические условия включают в себя высокий уровень индустриального и экономического развития, высокую степень урбанизации, развитость массовых коммуни­каций, рыночную конкурентную эконо­мику, плюрализм форм собственности.

Внешнеполитические условия предусматривают прямое военное, политическое, экономическое, культурно-инфор­мационное воздействие; влияние примера демократичес­ких государств; стабильные дружественные от­ношения с другими государст­вами, отсутствие военной угрозы.

Социальные условия характеризуются относительно высоким уровнем благосостояния граждан, сглаживанием социального нера­венства, рассредоточением в обществе раз­личных социальных благ (деком­позиция социального неравенства), социальным плюрализмом, наличием многочисленного и вли­ятельного среднего класса, пред­принимателей.

В качестве культурных условий выступают грамотность населения, его образо­ванность в целом, гражданская политическая куль­тура, демократические традиции.

Особенностью религиозных условий являются наличие религии с установками на индиви­дуальную свободу, равенство, тру­долюбие, отрицание церковной иерархии (протестантизм).

Обоснование предпосылок и механизмов построения политических порядков демократического типа, определение условий перехода к данному способу организации пуб­личной власти в той или иной стране являются крайне сложными проблемами политической теории. В современной политической обстановке их реше­ние во многом связано с пониманием специфики развивающихся стран, переходящих к этому типу власти в рамках так называемой «третьей волны» демократии. Однако у этих проблем суще­ствуют и более общие основания.

В настоящее время в науке сложились два основных подхода, ко­торые по-своему интерпретируют условия формирования демокра­тических систем и режимов. Так, сторонники структурного направле­ния исходят из того, что демократические порядки складываются под доминирующим влиянием макрофакторов, к которым относятся экономические и социальные структуры, правовые порядки в обще­стве, соответствующие традиции, обычаи и т. д. Например, марксис­ты основным фактором становления политических порядков считали отношения собственности, те качественные сдвиги, которые проис­ходили в процессах производства, распределения, обмена и потреб­ления в обществе. Согласно такому подходу, демократия должна быть подготовлена соответствующим социально-экономическим развити­ем общества, служить политическим оформлением тех базовых про­цессов, которые протекают в социальной сфере.

Оппонирующие подобным идеям приверженцы процедурного под­хода хотя и полагают, что «не следует игнорировать предварительные условия для осуществления демократии», тем не менее считают, что главными условиями перехода к демократии и утверждения ее являются характер правящих элит, их политические ценности и идеалы, важнейшие тактики и технологии властвования, используемые ими. В этом смысле, как утверждают, например, А. Пшеворский, Ф. Шмиттер, Д. Линц и др., демократия выступает в качестве своеобразного «политического проекта», который реализуется в уже сложившихся условиях той или иной страны. Степень же внутренней готовности страны к установлению демократического политического порядка рас­сматривается как сопутствующий фактор, способный либо ускорить, либо затормозить формирование такого рода системы власти.

Классическим примером процедурного утверждения демократии может служить становление соответствующих порядков в послевоен­ной Германии, когда, несмотря на определенную приверженность населения прежним ценностям, новому руководству страны удалось сознательно сформировать необходимые структуры и механизмы вла­сти, установить соответствующие конституционно-правовые поряд­ки, институциализировать демократические отношения между госу­дарством и обществом. В настоящее время эта система «конституци­онной демократии» является одним из лучших образцов данной системы власти в Европе и мире.

В то же время многочисленные факты, свидетельствующие о недостаточности одних только волевых усилий правящих кругов для утверждения демократических порядков, вызвал к жизни и некий компромиссный вариант, когда пытались синтезировать постулаты того и другого подходов. В частности, американский ученый Д. Кэмпбелл в работе «Американский избиратель» (1960) предложил мето­дологию описания становления демократических порядков, образно названную им «воронкой причинности». Суть его идеи состояла в пос­ледовательном учете различных факторов, оказывающих влияние на данный процесс. Российский исследователь А.Ю. Мельвиль, исполь­зуя данную идею, предложил учитывать позиции, сужающие фак­торный анализ с макро- до микрозначений. В частности, он выделил следующие семь уровней переменных, влияющих на становление де­мократии:

• внешняя международная среда (международная экономичес­кая ситуация, межправительственные и неправительственные связи и отношения);

• государство- и нациеобразующие факторы (единая территория, единое государство, чувство национальной идентичности и т.д.);

• общий социально-экономический уровень развития страны;

• социально-классовые процессы и условия (степень социальной дифференциации и развития общества, отношения между классами и социальными группами);

• социокультурные и ценностные факторы, культурно-политические ценности и ориентации, доминирующие в обществе;                                                          

• политические факторы и процессы (взаимодействие партий, общественно-политических движений и организованных групп, их политические стратегии и тактики);

• индивидуальные, личностные и политико-психологические факторы (конкретные решения и действия ключевых акторов).

Такая методология дает наиболее широкие возможности для уче­та самых разнообразных условий и факторов, влияющих на становле­ние демократических политических порядков в различных странах.

Если же судить по сложившейся на сегодня практике, то можно сказать, что конкретными предпосылками становления демократии как относительно устойчивого политического порядка являются: достаточно высокий уровень экономического развития страны; наличие рыночных отношений и индустриальной экономики; урбанизация;  развитость массовых коммуникаций; помощь уже воплотивших демократию зарубежных государств.

Демократия, как правило, невозможна и без довольно высокого уровня благосостояния граждан, наличия определенных духовных тра­диций, соответствующих политико-культурных оснований.

Последние два-три десятилетия выявили еще один мощный фак­тор демократизации, а именно демонстрационный эффект западных демократий, чьи экономические и социальные успехи не только вы­зывают уважение со стороны многих народов, но и воспринимаются во многих странах как прямое следствие демократического типа по­литических порядков.

3.2. Теория «волн демократизации».

Одним из видов политического процесса является демократизация, которая привлекает все большее внимание со стороны как западных, так и российских исследователей. Это связано с тем, что последние десятилетия характеризуются падением авторитарных режимов и по­пыткой утверждения демократических институтов во многих государ­ствах мира. Известный исследователь С. Хантингтон, характеризует этот процесс как третью волну демократизации, охватившую большую группу стран. Характеризуя этот процесс как мировую демократичес­кую революцию, он отмечает, что к началу 90-х годов «демократия рассматривается как единственная легитимная и жизнеспособная альтернатива авторитарному режиму любого типа».

По мнению С. Хантингтона, начало первой волны связано с рас­пространением демократических принципов в США в XIX в.; она про­должается до окончания первой мировой войны (1828—1926). За подъемом демократизации, как правило, следует ее откат. Первый спад датируется 1922—1942 гг. Вторая волна демократизации наступает с победой над национал-социализмом и становлением демокра­тии, прежде всего, в Западной Германии, Италии, Японии. Эта волна продолжается до середины 60-х гг. (1943—1962). Второй спад захва­тывает временной интервал между 1958 и 1975 г. 1974 год становится началом третьей (современной) демократической волны, с момента падения салазаровской диктатуры. Она захватила такие государства Южной Европы, как Испания и Греция, затем распространилась на Ла­тинскую Америку. К середине 80-х демократизация распространяется на ряд стран Азии, Центральной и Восточной Европы, а затем и СССР.

Опыт политического развития стран, переживающих третью волну демократизации, явился в некотором роде опровержением оптимис­тических выводов С. Хантингтона, показав всю неоднозначность и противоречивость этого процесса. Речь, прежде всего, идет о том, что во многих странах демократизация привела к установлению отнюдь не демократических режимов (ярким примером этому может служить большинство стран бывшего СССР).

Многие ученые признают волновой характер демократизации и со­гласны с предлагаемой С. Хантингтоном периодизацией. Однако при этом они отмечают, что третья волна характеризовалась рядом осо­бенностей, которые явились подтверждением сложности и многознач­ности рассматриваемого процесса. Среди них выделяются следую­щие: специфика итогов: «демократические транзиты» третьей вол­ны в большинстве случаев не заканчиваются созданием кон­солидированных демократий; значительное отличие исходных характеристик трансформи­рующихся политических режимов: от классического авторита­ризма и военных хунт в Латинской Америке до посттоталитар­ного режима в странах Восточной Европы; более благоприятный международный контекст.

3.3. Внутренние противоречия демократии

Все факторы, влияющие на станов­ление демократии, так или иначе проявляются в волевом замысле эли­тарных кругов, ставящих целью создание в собственной стране де­мократических политических порядков. Это определяет центральную роль тех идеальных представлений, которые закладываются в основа­ние практической политики и являются источником созидания со­циальной реальности.

Однако, несмотря на различия в подходах к демократии или оцен­ках первоочередных задач, любая создаваемая модель ее должна не­пременно учитывать наличие у нее внутренних противоречий. Игно­рирование внутренних противоречий или неготовность к ним при практических преобразованиях способны поставить под сомнение проектируемые цели, вызвать истощение государственных ресурсов, спро­воцировать разочарование масс или элит в идеалах демократического строя и даже создать условия для преобразования демократических режимов в тоталитарные и авторитарные.

Данные противоречия вызваны не только несовпадением фор­мальных и реальных оснований демократии, но и теми внутренними конфликтами, которые заложены в самой природе публичной власти и которые не способна окончательно разрешить даже эта форма по­литического устройства (реальное неравенство людей и их способно­стей, преимущества статусов институтов власти перед статусом лич­ности и т.д.). Итальянский теоретик Н. Боббио образно называл эти противоречия «невыполняемыми обещаниями» демократии, к наличию которых надо относиться как к неизбежным политическим труд­ностям.

Так, с точки зрения этого ученого, идеальная модель демокра­тии, предполагая достижение баланса в принципиально асимметрич­ных отношениях политического рынка, одновременно предполагает и сохранение гарантий четырех основных свобод: свободы убеждений, их выражения, собраний и ассоциаций. В идеале это может быть обеспе­чено за счет прямых связей индивида с институтами государствен­ной власти, но в действительности политические контакты граждан опосредуются многочисленными структурами и ассоциациями (парти­ями, движениями и т.п.), которые зачастую видоизменяют их отношения, узурпируют права и свободы индивидов, оттесняют их от участия в политической жизни. Этому же нередко способствует и автономизация бюрократического аппарата, становящегося центром власти и стремящегося осуществлять ее без всякого учета мнений широких социальных кругов. В силу этого демократия может проти­виться открытости власти, сохраняя ореол секретности принятия решений, выработки государственной политики. Так что, даже пред­полагая осознанность выполнения гражданами своих прав и обязан­ностей, власть нередко сталкивается с отчуждением людей от поли­тики и государства. А в ряде случаев демократические принципы не распространяются на социальную сферу, препятствуя формированию системных оснований демократического типа власти.

Призванная воплощать приоритет общественных интересов над частными, демократическая власть в то же время наполняется актив­ностью многочисленных групп, действующих зачастую в прямо про­тивоположном направлении и подчиняющих ее (власти) механизмы собственным замыслам и потребностям. К тому же общественные ин­тересы способны служить пристанищем стихийных сил, охлократи­ческой волны, подминающей под себя рационализм институтов вла­сти. Таким образом, демократия, добиваясь сбалансированности по­литических отношений, таит в себе двоякую опасность: она может либо стать исключительной формой предпочтения частных, корпоративных интересов (элит, бюрократии, отдельных групп граждан) над общественными, либо скатиться к охлократическим формам прав­ления, предающим забвению любые частные интересы.

Но, возможно, одним из самых существенных противоречий де­мократии является несовпадение политических возможностей обла­дателей формальных прав и реальных ресурсов. Этот описанный еще Токвилем парадокс свободы и равенства означает, что, несмотря на провозглашение и даже законодательное закрепление равенства в рас­пределении прав и полномочий граждан, демократия не в состоянии обеспечить это равноправие на деле. И не может по той причине, что разные группы и разные граждане реально обладают неравновесны­ми для системы власти и управления ресурсами. В силу этого, к при­меру, рядовой гражданин и медиа-магнат в действительности обла­дают разным весом при демократическом принятии решений. Иными словами, демократия не может уничтожить преобладающего влия­ния на власть групп, объединений или отдельных граждан, владею­щих важнейшими экономическими, информационными, силовыми и иными ресурсами, перераспределение которых, так или иначе, зат­рагивается государственными решениями. Вот почему сохранение демократии напрямую зависит от примирения интересов и позиций обладателей формальных прав и владельцев (даже теневых) реальных ресурсов. А это, в свою очередь, требует большого искусства от пра­вящих кругов в создании разного рода балансирующих механизмов, согласительных комитетов, в проведении соответствующей инфор­мационной политики, в утверждении определенных образцов поли­тической культуры в обществе. Применительно к российской демократии 1990-х гг. широко использовался термин «номенклатурная демократия». Такая демократия служит интересам привилегированных групп – старой и новой бюрократии, крупного бизнеса, генералитета, партийно-политической элиты.

Практическое решение внутренних конфликтов этого типа ос­ложняется и рядом других, в частности, функциональных противоре­чий демократии. Например, при формировании демократических поли­тических порядков, как правило, хорошо известны служебные зада­чи и роли правящих кругов (управляющих), но фактически никогда не бывает полной ясности относительно повседневных функций ос­новной массы населения (управляемых). Такая неопределенность в понимании рутинных форм политического поведения рядовых граж­дан практически всегда сочетается с абсолютизацией роли институ­тов власти, снижением влияния на власть широких социальных слоев населения, а следовательно, и определенной невыявленностью их политических интересов.

Существенные сложности для приверженцев демократических порядков создают и противоречия в духовной сфере общества. Так, необходимость проведения единой государственной политики неиз­бежно должна опираться на известную систему ценностей, совокуп­ность идеалов и принципов, определяющих приоритеты государства в области экономических или иных общественных преобразований. В то же время такая явная или неявная опора на единство духовных ориентации населения противоречит принципам идейного плюра­лизма, являющегося базовым элементом всего здания демократии. Иными словами, если, как предупреждал еще А. Хайек, духовная свобода неизбежно предполагает расширение информационного поля власти, то это неизбежно уменьшает возможности целенаправленно­го информационного регулирования поведением людей. Поэтому, постоянно порождая многомыслие, диверсифицируя (делая разно­образным) духовное пространство общества, демократия подрывает свои возможности к выстраиванию единой линии политического раз­вития социума.

Серьезные трудности испытывает демократия и в области между­народных отношений, ставящих сегодня вопрос о выживаемости ее принципов в этой области политических отношений. В данном смыс­ле даже те колоссальные успехи, которых добились многие развитые страны в плане установления данных политических порядков, не спо­собны решить данные проблемы. В частности, возникновение и обо­стрение на рубеже II и III тысячелетий глобальных кризисов (эколо­гического, а также угрозы перенаселения планеты, голода, распрос­транения оружия массового поражения и т.д.), необходимость упорядочивания и регулирования мировых финансовых (в том числе криминальных) потоков в рамках складывающегося нового мирово­го разделения труда и ряд других аналогичных явлений настоятельно ставят вопрос о пересмотре государствами границ своего демокра­тического контроля за внутренними и внешними политическими процессами. Как справедливо указывает известный американский исследователь Д. Хелд, «глобальные зависимости изменяют демок­ратию».

Поскольку эти процессы затрагивают практически все государ­ства, мировое политическое сообщество вынуждено вырабатывать некие общие подходы, оценки и структуры, способствующие выхо­ду из создавшегося положения. Но при этом наиболее обеспеченные ресурсами страны отнюдь не желают поступаться своими стандарта­ми и подходами, реально доминирующим положением даже в рамках действующего международного права. Таким образом, в условиях та­кого складывающегося порядка отдельные демократические государ­ства, нарушающие или отклоняющиеся от тех или иных междуна­родных стандартов (например, соблюдения прав человека или при­менения силы для урегулирования своих внутренних конфликтов), начинают испытывать серьезное давление международных и регио­нальных сил, не исключающего ограничение ими части своего внеш­него суверенитета. В результате возникают острые противоречия меж­ду этими государствами и политическими структурами, которые об­ладают либо формальными полномочиями, позволяющими им выступать от лица мирового сообщества (ООН), либо мощными си­ловыми ресурсами (НАТО), позволяющими им брать на себя миссию силового решения возникающих проблем (даже нередко нарушая при этом сложившуюся систему международного права).

В рамках такого рода процессов в современном мире фактически начинает формироваться никем не избранное «мировое правитель­ство» (из руководителей наиболее развитых стран мира), появляются и реализуются на практике оправдывающие его действия концепции «ограничения суверенитета» или «транснациональной демократии». Такая политико-идеологическая линия воспринимается в мире неод­нозначно. Если, например, действия европейских стран, оказавших помощь Кувейту в отражении иракской агрессии, были поддержаны подавляющим большинством демократических государств, то воен­ная операция НАТО по разрешению этнического конфликта в Косо­во вызвала многочисленные возражения и осуждения.

Тот факт, что многие национальные государства не желают ори­ентироваться на подобные космополитические модели демократии, подчиняться влиянию межгосударственных и транснациональных цен­тров силы, показывает, что складывающийся новый международ­ный порядок способствует формированию в мире качественно иного политического баланса, который потребует и новых механизмов при­мирения большинства и меньшинства, согласования интересов в об­ласти перераспределения суверенных прав государств и народов, сте­пени их влияния на процессы разрешения международных конфлик­тов. Но в любом случае эти проблемы в настоящее время создают препятствия для укрепления демократических порядков не только в мире, но и в отдельных странах. Так что, еще не выработав единого отношения к урегулированию подобного рода конфликтов, челове­чество уже ставит под сомнение основополагающие принципы де­мократического порядка, право государств, опираясь на обществен­ное мнение своих граждан, самостоятельно определять вектор соб­ственного политического курса.

Противоречия и проблемы развития демократии показывают, что она представляет собой принципиально открытое различным альтер­нативам и вместе с тем весьма несовершенное устройство власти. Более того, она не является единственно возможной и тем более привлекательной для всех стран и народов формой правления. К тому же ущербная, несовершенная демократия может принести обществу не меньшие трудности, чем деспотические и тоталитарные режимы. И все же именно демократия является сегодня единственной и наиболее оптимальной формой политического согласования и обеспечения разнообразных интересов и гарантии основополагающих прав граж­дан в сложносоставных обществах. В тех странах, где элиты и рядовые граждане стремятся к соблюдению прав человека, где высок автори­тет закона, где люди пытаются с пониманием относиться к интересам других народов, там демократия может буквально преобразить их повседневную жизнь, открыв дорогу к материальному и социальному благополучию.

Литература

Арон Р. Демократия и тоталитаризм. - М., 1993.

Гаджиев К.С. Политическая наука: Учебное пособие. – М., 1995.

Гуттенберг Б. Теория демократии // Полис. 1991. № 4.

Даль Р. Введение в теорию демократии. - М., 1992.

Курс политологии: Учебник. – 2-е изд., испр. и доп. – М., 2002.

Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравни­тельное исследование. - М., 1997.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Основы политической науки. Учебное пособие для высших учебных заведений. Ч.2. – М., 1995.

Пантин И. Посткоммунистическая демократия в России: осно­вание и особенности // Вопросы философии. 1996. № 6.

Политология. Курс лекций. / Под ред. М.Н.Марченко. – М., 2000.

Политология. Учебник для вузов / Под ред М.А.Василика. – М., 1999.

Политология. Энциклопедический словарь. - М., 1993.

Салмин А. М. Современная демократия: история, структура, культурные конфликты. - М., 1992.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001.

Хантингтон С. Будущее демократического процесса: от экспан­сии к консолидации // Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 6.

К оглавлению курса

На первую страницу